Прозревшие в преисподней

– Это потому что босс когда-то приказал быть со мной любезным. Ну и еще немного личного…

Семен скривился, но решил не развивать эту тему.

– Слушай, ты, наверное, хочешь чего-нибудь?

– Выпить, – с готовностью отозвалась она. – И еще спать. Но сначала выпить…

– Да, спать я тоже хочу, – отозвался Семен. – Но первая мысль получше. Где-то здесь наверняка есть бар. Погоди, я поищу. Может еще перекусить?

– Нет, только выпить. У меня до сих пор твои сухари поперек горла стоят. Джин-тоник, если можно… Последний заказчик связался анонимно по моему рабочему номеру. Кто-то из мелких посредников Профсоюза нас ему продал – все как обычно.

– И все-таки что-то было не как обычно… – отозвался Семен из другой комнаты. – Ты поняла, что произошло на лунной орбите?

– Я слепая, но не дура, – огрызнулась Жустин. – Чи были готовы нарваться на межзвездный скандал, лишь бы не отдать нас в руки Содействия.

– Вот как?.. – с сомнением протянул Семен, перемещаясь из гостиной в спальню. – А мне показалось, что они были готовы начать новую войну. И даже умереть ради этого. Атака фрегата Содействия в виду опорной базы леров – гарантированное самоубийство. Что сейчас творится в посольствах Чи-при – страшно представить.

Жустин умолкла. Семен обошел еще три комнаты, вернулся в первую и, наконец, обнаружил барный шкаф за декорированной под стальной сейф дверцей. Джин-тоник в нем конечно же был.

– Черта с два, – произнесла Жустин, снова заслышав его шаги. – Войны не будет, и чи это понимают. Но умереть они действительно были готовы.

– Вопрос, – Семен сунул стакан в ее протянутую в пространство руку. Глотнул из своего. – За каким чертом? Может обыскать наш кораблик? Вдруг там спрятан клад времен прежней войны.

– Скорее уж секретные документы, – Жустин усмехнулась. – Да нет, чушь это… Думай, Семен. Думай, что ты сделал не так. Оскорбить чи-при очень просто. Смертельно оскорбить – еще проще. Господи, должна же была найтись такая раса в галактике!

– Я нечаянно… И вообще это не я… Да я там сроду не бывал, дело шьешь начальник?

– Прекрати паясничать, – попросила Жустин, и Семен послушно сбросил маску бравады.

– Серьезно, Тина. Я чи живьем всего раза три-четыре видел.

– А через прицел? А во время войны? Ты слышал их слова о розыскном ордере? Такие выписываются раз и навсегда, и не имеют срока давности. Любой уполномоченный надзиратель за справедливостью сможет арестовать тебя, когда бы вы не встретились. Или пристрелить при попытке сопротивления.

– Почему сразу меня? – насупился Семен.

– Потому что я не стреляла по инопланетчикам из главного калибра!

– Зато ты постоянно ведешь с ними базары! Слово бывает куда оскорбительнее снаряда!

Жустин подумала.

– Хорошо, – произнесла она через силу. – Ордер на одного из нас… Может быть и на меня, ты прав. Это что-то меняет для тебя?

Семен хмыкнул.

– Если б меняло, я оставил бы тебя на Луне. Может, глаза были б целы. Кстати что хотел от тебя инспектор?

Жустин фыркнула и ополовинила свой стакан.

– Ничего, о чем я могла бы пожалеть. Тебя он хотел, Семен! Пришел спокойно, объяснил, что вышел на меня через наших обычных посредников, что ты ему нужен для важного разговора… Но непременно полезешь в драку, не выслушав и слова.

– И ты понадобилась ему как заложница.

– Скорее, как… гм… посредник. Ей богу, если б я не знала, кто он такой, решила бы что речь пойдет об эксклюзивном заказе.

– А полиция?

– По-моему, чисто для страховки. Он все-таки опасался тебя, Семен. И не зря как я теперь ви… э-э… понимаю.

Семен побарабанил пальцами по стеклу.

– Отлично. Просто отлично. Чи-при, Содействие… Кому еще мы перешли дорогу? Лерам?

– С какой стати? – Жустин пожала плечиами. – То есть ну да, конечно… Ты же с ними до сих пор воюешь. Нет, Сема, леры просто прислали бы отделение монахов-бойников. И на твой отказ сдаться, открыли бы огонь. Нет, леры ни чего про нас не знают.

– А тревога на их базе дня за три до акции? А слова настоятеля?

– Содействие просило оказать… содействие – обычная практика. А слова настоятеля вообще цитата из устава.

Семен с сомнением качнул головой.

– Дай-то бог, Тина. Дай-то бог… Нам и первых двоих – за глаза. Когда земной департамент или чи-прианский комитет напрямую выйдут на председателя Профсоюза… Угадай что он сделает?

– Выдаст нас, – сообщила Жустин. – Без всякого сомнения.

– Скорее продаст, – поправил Семен. – Поторгуется маленько и продаст. Твои прогнозы: как скоро это случится?

– Черт… – стакан в ее руке дрогнул. – Черт! А я-то, дура, рассчитывала отсидеться суток двести!

– Есть вариант: сдаться Содействию. Как твое чутье, Тина? Они действительно не собирались нас арестовывать?

– Я теперь не знаю, – она вроде бы даже растерялась. – Вот после всего – не знаю.

– А ты узнай, – попросил Семен. – Перетри с Карлосом. Не может быть, чтобы в Содействии не было стукачей Профсоюза. Может и выяснится, чего они от нас хотят?

– Может, – согласилась она. – А ты не боишься отдавать такую информацию Карлосу?

Семен вздохнул. Теперь бы еще решить, кого следует больше бояться. Допил свой стакан. В процессе выбора это не помогло, зато он вдруг совершенно точно осознал, что до завтрашнего утра любые проблемы спокойно могут подождать. И даже более того – Карлос вместе с господином Сурэ наверняка думают точно так же.

– Погоди-ка, Жус… – выговорил он и направился к дверям на палубу.

Провернул ключ, распахнул створку. И оказался лицом к лицу с крепким молодым человеком в строгом черном костюме, и показательно нацепленным на ухо наушником.

– Господин Сикорский? – предельно вежливо осведомился тот. – Господин Куартьеро просил передать вам вот это.

В руке молодой человек держал другой ключ. Такой же золотой, как и от номера Жустин, и наверняка такой же символический.

– Ваши двери напротив. Вас проводить?

– Э-э… не стоит приятель, – Семен развязано усмехнулся. – Подержи-ка его у себя, лады? Я пока по палубе прошвырнусь.

– Простите, сэр, у вас есть приглашение на сегодняшний вечер?

– Не успели доставить, – нагло соврал Семен. – Я, видишь ли, здесь недавно…

– В таком случае ваши перемещения по палубе ограничены этими двумя номерами. Сожалею, но это необходимо в целях вашей же безопасности.

– Моей? – Семен хмыкнул, – Вот что парень! Позволь-ка мне самому решать…

– Простите, сэр! – молодой человек повысил голос. За его спиной появился второй, почти полная копия первого. – Сегодня на корабле неспокойно. Вы займете свой номер, или пока останетесь в этом?

Семен обернулся на Жустин, с интересом внимавшую спектаклю.

– Как быстро здесь можно найти горничную? – осведомился он. – Даме понадобится помощь.

– Боюсь сегодня вечером это невозможно. Проход на верхнюю палубу только для авторизированного персонала и вип-гостей.

– Вот как? – поинтересовался Семен. – Кто же тогда мы такие?

Не дожидаясь ответа, он взял на всякий случай ключ от своего номера, и захлопнул дверь перед носом охранника. Повернулся к Жустин, развел руками:

– Нет, ну может, в самом деле? Все-таки покушение на дочь председателя…

– Не обольщайся, – она повела плечиком, пошарила вокруг рукой в поисках, куда бы поставить стакан. Не нашла, и с прорвавшейся на лицо досадой запустила им в пространство. – Ограничения касаются только нас с тобой. Даже лишних людей подпускать к нам не хотят.

Семен с сожалением посмотрел на вазу, сбитую стаканом с тумбы. Ваза была красивая.

– Если мы под арестом, значит на председателя уже вышли, – мрачно произнес он. – Содействие или чи-при?

– Ни то ни другое. Скорее всего, нас проверяют на предмет участия в покушении.

– Чего? – челюсть у Семена так и отпала.

– Твой корабль прямо таки создан для такой миссии, – осознав иронию сказанного, Жустин усмехнулась. – Появились мы вовремя. Репутация у нас – соответствующая. Еще вопросы?

– Конечно. Они за идиотов нас держат? Следы продуктов выстрела сохраняются на обшивке очень долго. Соскоб и простейший анализ… Да разве б мы сунулись после такого на это корыто?

Жустин пожала плечами.

– Скоре всего Карлос это понимает. Но господин Сурэ… У него сегодня едва не убили дочь, понимаешь? Ты бы смог оставаться на его месте рациональным?

– Не знаю… – Семен мотнул головой. Подумал и повторил: – Не знаю, Жус. Зато точно знаю, что они ни чего не найдут.

– Правильно. Вот тогда и начнутся настоящие переговоры, – Жустин потянулась, попыталась, было подавить зевок, но тут же сдалась. – Слушай, ты спальню здесь нашел уже? Все равно раньше утра ни чего интересного не случится.

– Думаешь? Вчера мы вот тоже решили дождаться утра.

– Теперь у нас выбора нет, – она вдруг помрачнела, коснулась своего лица, – Как ты думаешь, это очень вредно? Ну, лишнее промедление… «Мясника» ведь к нам сегодня тоже не пустят.

Семен сморщился, словно от нестерпимой горечи.

– Тина, понимаешь?.. Я думаю, что это уже все равно.

Она вздрогнула.

– В каком смысле?

– Без капитальной операции теперь все равно не обойтись. Тебе придется привыкать к мысли, что скоро у тебя будут новые глаза. Совсем новые, – он выдавил из себя жалкую улыбку. – Ты, кстати, какой цвет предпочитаешь?

– Совсем новые… – ошеломленно произнесла она. – «Стекляшки» что ли? Я видела на Луне одного такого…

– Жустин, послушай! – Семен подошел, взял ее за руки. – Протезы работают не хуже настоящих глаз. Зрение даже улучшится. У тебя близорукости случайно не было? Если что – исправится. Опять же цвет на выбор…

– Работают не хуже? – она вырвала ладони из его рук, отшатнулась к спинке дивана. – А как они выглядят, ты знаешь?

– Знаю. У нас во время войны на флоте…

– Это вообще не глаза, это объективы оптического прицела! Из глазниц линзы торчат, в темноте светятся и жужат, когда наводят резкость!

– Светятся только ИК-чувствительные. Тина, ну… Ты пойми, при таких повреждениях… Даже немедленно едва ли что-то можно было сделать. А уж теперь… И ты, между прочим, не права! Сейчас протезы очень даже ничего. Почти не жужжат. Это раньше на войне… Поражение сетчатки лерскими лазерами через прицельную оптику – очень распространенное ранение. Каждый второй наводчик с протезами ходил. Поточное производство, три стандартных размера… Второго, самого ходового, вечно не хватало – врачи вставляли, какой придется, бывало прямо в бою. Укол анестетика с антибиотиком и обратно к прицелу… А тебе мы заказные сделаем. В хорошей клинике. Карлос, вон подскажет в какой…

– Если завтра по доске пройтись не заставит, – она всхлипнула, но уже успокаиваясь. Вернее – беря себя в руки. Вот же все-таки характер! – Ладно, офтальмолог, что там у нас насчет спальни?

– Где то тут за углом должна быть в паре кварталов… Да нашел, нашел, не напрягайся.

– Ну, так веди! Не видишь, девушка с ног валится?

Семен поднялся, снова взял ее протянутую перед собой руку, помог встать. Осторожно обогнул два попавшихся по дороге угла, и остановился на пороге, пытаясь сообразить, нет ли у слов «что там насчет спальни» тайного смысла. Забавно, прежде он даже не пытался искать подобных намеков, но теперь, в условиях только что пережитого стресса… Ну а что? Неплохой, в конце концов, способ немного уравновесить нервную систему.

– Сема… – произнесла Жустин. – Не бросай меня сейчас ладно? Черт с ней с твоей каютой, здесь же на каждом углу по дивану. Даже коврика не понадобится… А?

– Конечно, Жус – отозвался тот, подавив слегка разочарованный вздох. Тайного смысла все-таки не было.

– Не обиделся? – немедленно уточнила она, словно почувствовав. – Просто сама я… В этих огромных комнатах…

– Я понимаю, не нужно объяснять. Кровать прямо перед тобой, пять шагов. Дверь я закрывать не буду, если что зови, не стесняйся.

Она кивнула, отпустила его руку и неуверенно шагнула вперед.

Искать какой-то новый диван Семен не стал, тот, что стоял в холле, вполне подходил на роль заменителя коврика у двери. Опять же до Жустин не далеко, если что – должен услышать. И вход в номер под контролем. Пусть иллюзорным, но все же…

Устраиваясь на подлокотнике, он думал о том, что заснуть наверное получится далеко не сразу. И, конечно же, вырубился, едва опустив голову на мягкое.

Он не стал гасить в холле свет. Лишь притушил немного до привычного уровня освещенной приборами корабельной рубки. По этому, очнувшись, среагировал сразу.

Захват за кисть получился как бы автоматически. Рывок, поворот, перекат с дивана на пол… Болевой на локтевом суставе он, слава богу, до конца не довел. Захваченная кисть оказалась слишком тонкой, а визг – слишком звонким.