Помоги проекту - поделись книгой:
– И при чем тут я?
– Не перебивай, пожалуйста, и можешь сесть, – указал он рукой на кожаное кресло, которое стоит у стены, напротив стола.
Я сажусь в уютное кресло, он меня сопровождает мудрым взглядом. На самом деле я к нему очень хорошо отношусь. Он серьезный мужик, который много повидал в своей жизни, и ему есть чему меня научить, но постоянные сравнения с отцом будоражат мои воспоминания, и я хочу совершать отчаянные поступки, за которые мне будет стыдно. Иногда они, мудрые и опытные деятели, учат нас молодых, а поступают так, что нам за них приходится краснеть. Я молчу, смотрю в его лицо. Раньше я не задерживался долго в этом кабинете, поэтому не замечал, что Николай Петрович сильно поседел, а морщины на его круглом лице собираются в складки. Он часто прищуривается, когда о чем-то думает или просчитывает шаги своей работы. Пауза затянулась, он еще несколько раз постучал пальцами по столу и сконцентрировал внимательный взгляд на мне.
– Морозов, если бы не твой внешний вид, опоздание и хроническое хамство, возможно, я не обратил бы на тебя внимание. Ты, наверное, знаешь, что мир сошел с ума, его захлестнула волна оккультизма. Люди хотят верить в потусторонние миры, призраков, магию и прочую лабуду. И директор предлагает сделать небольшую колонку по оккультизму. – Николай Петрович поджал губы и поморщился. – Самому эта идея не по душе, она такая же мифическая, как и эта оккультная наука, но выше директора не прыгнешь, приказ есть приказ. И с сегодняшнего дня введен эксперимент. Завтра мы с коллегами обсудим, где колонка будет размещена и как оформлена. – Он выдержал паузу, а я пытаюсь провести анализ между сказанным, своим внешним видом и одновременно рассматриваю статуэтку фарфорового слона, которая, вероятно, привезена из самой Индии. – Ты возьмешь эту колонку на себя! – по лицу Николая Петровича разлился восторг.
– Что? – замер я, переваривая информацию, а потом резко вскакиваю с места. Меня переполняют противоречивые чувства – ярость и безысходность. Мне нравилось писать о погоде, об анонсах, я был доволен своим уютным креслом и интернетом.
– Морозов, успокойся. Это уже не обсуждается, я принял решение. Вон ты какие мифы сочиняешь, когда опаздываешь на работу, – ухмыльнулся он, и его лицо стало еще больше от ироничной жабьей улыбки.
Здорово меня положили на лопатки, я просто молчу и собираюсь с мыслями. Я знаю, что если я сейчас выскажусь, то это будет в очень грубой и нецензурной форме, а мне Николай Петрович пока нужен в друзьях.
– Если тебе сильно страшно одному браться за это дело, можешь Машку взять в напарники, то есть Марию Сановну, – поперхнувшись, быстро он исправил свою оговорку.
– Не-ет! – кричу я в ужасе и потихоньку начинаю направляться в сторону выхода. – Я сам справлюсь, спасибо большое вам за «хорошие» новости!
Моя гордость не позволит так легко расправиться с собой, я с сарказмом кланяюсь перед ним, как перед батюшкой.
– Позвольте мне идти, мой господин? – произношу я монотонно, а сам уже стою в дверном проеме.
– Позволю. Считай, что это повышение, – бросил он фразу мне в спину, и громкий хохот остался за закрытой дверью. Давно Николай Петрович так не веселился, жаль, что объектом его злой шутки стал я.
Я сижу за столом, обхватив голову руками, и тупо пялюсь в экран компьютера. В голове пустота, как будто все мысли ветром сдуло. Дима присел на край стола. Сидим. Молчим. Эта пауза уместна, после того как я тридцать минут гневно распылялся об этой долбанной колонке, швырял канцелярские предметы на стол, еще бросил пару фраз о том, что жизнь ко мне несправедлива, меня все заколебало, и завершил я свое выступление, сказав несколько живописных матов. Все эти тридцать минут Дима даже слова не мог вставить, что совершенно ему не свойственно при его болтливости. А под конец моего монолога сотрудники не обращали на меня никакого внимания, только Маша была сильно заинтересована моим выходом чувств.
– Я все понимаю, – наконец-то начал говорить Дима. – Может, этот эксперимент будет тебе на пользу.
– Да это чушь собачья! – снова завелся я и отшатнулся от компьютера.
– Макс, успокойся, – спокойно говорит он и руками показывает вниз, как будто бешеного пса укрощает. – Ты со временем разберешься. Что тебе еще сказал босс?
– Что завтра ждет от меня вестей. Снова пойду его забавлять, я теперь его новая цирковая обезьянка, – фыркнул я.
Дима, прищурив глаза, хитро смотрел на меня. Ладони свел вместе и приложил их к губам, чтобы прикрыть свою лукавую ухмылку.
– Что? – раздраженно спрашиваю. Я прекрасно знаю этого плута, он всегда на меня так смотрит, когда хочет что-то разведать. А горячей темой для него была моя незнакомка, которая покорила меня с утра.
– Ну, скажи, кто она? – морща нос, спрашивает он.
Я доверяю ему и всегда делюсь с ним впечатлениями о своих новых отношениях и увлечениях. А ее хочу спрятать в глубине своего сердца и никому о ней не говорить. Смогу ли я еще раз встретить ее среди сотни тысяч людей?
– Я не хочу об этом… – отмахиваюсь от него и отворачиваюсь к компьютеру. По экрану бегает цветная змейка, отвлекая меня.
– Я тебе друг или кто? Я вижу, что ты сам не свой, и не надо сваливать все на работу. Тебя кто-то зацепил, и эта кто-то сильно недоступна, – тараторит Дима, теперь я узнаю прежнего своего друга – темпераментного и нетерпимого.
– Нечего рассказывать, – рявкнул я и руками оттолкнулся от стола так, что мое кресло на метр проехало в проход. – Эта девушка – миф, она плод моего больного воображения.
– Вот и напиши об этом мифе в свою новую колонку! – произнес он с иронией, скрестив руки на груди, продолжая пытливо на меня смотреть. Я предполагаю, что он мне не поверил. – Ладно, Макс. Это вопрос времени, все равно ты мне про нее расскажешь, хватит парить мозг, и лучше сейчас расскажи мне о…
– Да, Макс, расскажи нам о ней… – В наш разговор вмешался третий.
Это Маша, грациозная, как пантера, ядовитая, как змея. После нашего расставания она пытается отслеживать каждый мой шаг, особенно на личном фронте. Всем своим поведением она пытается привлечь мое внимание и поймать в свои сети.
Маша слегка опустила голову и смотрит на меня поглощающим взглядом, ее накрашенные глаза и неестественно длинные ресницы придают взгляду роковую обворожительность. Пухлые губы увлажнены блеском, которые она изредка покусывает своими жемчужно белыми зубками.
Она мгновенно поймала мой изучающий взгляд и сделала пару шагов передо мной, чтобы я смог оценить ее внешность. Раньше меня цепляли ее стройные длинные ноги, которые на высокой шпильке казались еще изящнее и сексуальнее. Меня возбуждали ее обтягивающие юбки и полупрозрачные блузы, подобие которой она мне только что продемонстрировала. Сейчас она сканировала меня и смотрела на мою реакцию. Но после того, как я стал видеть во сне мою незнакомку, во внешности которой я находил простоту и нежность, меня перестали волновать блестящие гламурные побрякушки, длинные красные ногти, вульгарная косметика – в общем, все то, чем Маша пытается меня охмурить.
– Маша, какими судьбами? Я и не ожидал тебя увидеть, – произношу я небрежно, показывая всем видом, что она здесь лишняя.
– Ты ушел от темы, – злорадно проговорила она, продолжая испепелять меня взглядом.
Она раздражает своей твердолобостью, делая вид, что не понимает, что я ей пытаюсь донести. У нее всегда есть ухажеры, с ее внешностью она не остается без мужского внимания и щедрых подарков, но как только видит меня, в ней тут же просыпается спортивный интерес, и она пытается меня заарканить.
Дима смотрит на нас поочередно, и, зная его натуру, он мысленно ставит ставки кто из нас победит: я или она. Решив поиграться, я встал с кресла и оказался в проходе, где на нас многие глазели из своих клеток. Я подошел к ней вплотную. Она сложила губки, скрывая свою улыбку. Я полагаю, что ей льстило мое заигрывание с ней на публике. Положив руку ей на талию, я крепко прижал ее к себе, она замерла, я склонился к ее шее, и отчетливо увидел, как ее подруга Лиза, сейчас пялится на нас, открыв рот.
– Маша, только без обязательств, – нежно и ласково прошептал я ей на ушко, слегка касаясь губами ее маленькой мочки.
– Ты кретин, Морозов, – оттолкнула она меня и залилась гневом.
– У-у-у, не кипятись, при любых условиях тебя не должна интересовать моя личная жизнь, – твердо произнес я, не передавая никаких чувств, что еще сильнее ее обидело.
– Рано или поздно ты будешь мой, – произнесла она, надув губы и гордо подняв голову.
– Я предпочту «поздно», – улыбнулся я, она фыркнула. Оглянувшись по сторонам, она поняла, что публично проиграла мне, и легенда, пущенная ею самой, что мы любовники, была рассеяна. Она схватила красные папки со стола подруги, прижимая их к себе, улыбнулась, показывая всем, что ей вся это ситуация безразлична, развернулась и пошла. Я проводил ее взглядом, она ловко шла между рядами, звонко цокая каблучками. Где-то в глубине души мне ее жаль, но это единственный способ избавиться от этой липучки. Ее подруга Лизка притихла, втянув голову в плечи, смотрит на меня прищуренным ненавидящим взглядом. Я, не снижая высокомерия, подмигнул ей и вернулся к столу, прихватив кресло с собой.
– Круто ты ее, – восхитился Димон, – я и вправду тебя не узнаю, в другие времена ты просто таял под ее чарами. А сейчас в тебе что-то восстало.
– Меня Маша заводит, она мне очень нравится, но рядом с ней нет какого-то уюта и тепла. С ней круто проводить время, но после не хочется остаться. А я хочу определенности… – произнес я, садясь в кресло и запуская рабочую программу.
– Ты, похоже, знаешь, где твой уют, иначе ты бы Машу так грубо не послал, – тонко подметил Димон, намекая на незнакомку.
– Друг, давай так. Ты даешь мне время, я во всем разбираюсь, а потом тебе все рассказываю.
Мне очень хотелось прекратить Димины пытки, но я не готов делиться своей таинственной историей. Дима хороший друг, но даже он расценит мои приключения во сне, как признаки сумасшествия.
– Я надеюсь, что ты быстро во всем разберешься.
– Все решится в течение месяца… – произношу я с выдохом.
Дима омрачено посмотрел на меня. Он даже не представляет, что для меня ожидание намного мучительнее, чем для него. Я очень хочу увидеть свою Анастасию. На какой-то миг я начал верить, что где-то есть некая сила, которая руководит нашими судьбами. Я очень быстро отмахнулся от этой идеи.
– Я домой, мне надо подумать о колонке, – встаю, дружески похлопываю Диму по большому спортивному плечу.
– Странный ты какой-то, в трудоголики записался. Ладно, бывай! – в ответ он легонько толкнул меня в плечо, когда я пошел мимо него.
Я наслаждаюсь тишиной, в последнее время я стал искать одиночества, а моя машина – это лучшее место, где можно уйти в себя. По пути домой заезжаю к отцу на работу. Встреча с ним мне малоприятна, потому что он постоянно давит меня своими наставлениями и рассказами, как он всего сам добился. Где-то в его назиданиях проскальзывает отеческая любовь, но очень неуловимая, я наступаю себе на горло и прохожу вглубь офиса.
Ласковая секретарша мило улыбается и говорит, что Анатолий Сергеевич – мой отец – свободен и может меня принять. Мне претила вся это вежливость, за которой скрывается явное лицемерие.
Отец полюбопытствовал, для чего мне нужны услуги психолога, я сказал ему ту же версию, что и маме. Отец, как обычно, отметил, что я могу в любое время обратиться к нему за помощью, на что я ответил ехидной улыбкой, но, к моему удивлению, мы распрощались на доброй ноте.
Я откинулся на сиденье и просто еду по городу, высматривая ее милое личико. Мне встречается много хорошеньких девушек, возможно, даже привлекательнее моей Анастасии, но что-то меня в них не цепляет. По ее скромности, тактичной речи и серьезным глазам складывается впечатление, что она умная девушка, которая много проводит времени за книгами и не шляется по магазинам, кафешкам или клубам в поисках приключений. Возможно, ее можно найти в городской публичной библиотеке или если объехать все известные институты города, может, мне повезет.
Объехав полгорода, я не нашел ее и с легкой досадой поехал домой. Моя игрушка – тигренок на торпеде – беспрерывно качает головой, хоть как-то успокаивая мои нервы. Хотел на днях выбросить эту игрушку, но оставлю до того времени, пока не найду ее.
В доме царит тишина. Мама на работе, нянчит своих учеников, отец, как обычно, задерживается на очередном важном совещании. Сижу, сосредоточив взгляд в одной точке, ищу идеи к моей новой колонке, но все мои мысли сводятся к ней. Понимаю, что я изменился, меня не влекут шумные компании и внимание девчонок, а после встречи с ней я теряю границы между реальным миром и своими снами.
Почему-то работа психолога для меня ассоциируется с душевными болезнями, и мне было сложно признаться себе, что я такой. Но я наблюдаю некое расстройство в самом себе и очень хочу вернуться к прежней жизни и избавиться от моих снов, хотя это девушка мне очень мила.
На столе блестит золотая визитка, которую мне дал отец. «
– Алло, – отвечает мне приятный женский голос, – я вас слушаю…
– Э-э, София Вячеславовна… я хочу записаться на прием… или вы даете консультацию по телефону?
– Я сейчас дома, буду очень вам признательна, если вы перезвоните завтра в мой офис, и тогда мы обсудим нашу встречу, – спокойным обаятельным голосом говорит она. – Представьтесь, пожалуйста…
– Я – Морозов Максим. До завтра.
Не дожидаясь прощальных слов, раздраженно швыряю телефон на кровать. И здесь облом, что за день такой. Ложусь на кровать, смотрю на белоснежный потолок и предаюсь воспоминаниями о ней. Раз я не у психолога, то наслажусь своей страстью, вдруг после встреч с психологом мне запретят думать о ней.
Соотношу воспоминания из сна с внешностью Анастасии и прихожу к выводу, что это она или?.. Мне надо найти ее, во что бы то ни стало…
Несмотря на опасность ночи, я люблю ее. Люблю смотреть в окна, где горит свет, и представлять, что за этим светом скрывается тепло и доброта, а если нет – то есть я.
Пусть я не смогу заглянуть во все окна, но смягчить сердца большинства сумею. Молю лишь о том, чтобы небо дало мне силы и терпение, с остальным я справлюсь сама. Только образ моего поклонника еще преследует меня, возможно, в глубине души я очень хочу встречи с ним, но страх последствий разрушают все мои романтические представления о любви.
Глупо все… и любовь глупа. Как твердят ученые – это всего лишь химические процессы в организме человека…
Глава 3
Сплошная пелена перед глазами, я пытаюсь хоть что-то нащупать руками и попадаю в нечто липкое и вязкое, как плотная паутина. Она начинает облеплять меня, закутывая в плотный кокон, который лишает воздуха, и я пытаюсь разорвать его руками. Сквозь бесформенные разрывы проступает яркий свет, но каким-то мистическим образом разрывы срастаются, забирая последние лучики света, и наступает тьма. Я продолжаю бороться с непонятным для меня злом, продолжая рвать паутину.
Раздается душераздирающий крик, в котором я узнаю голос Насти. Она продолжает кричать, словно ее пытают. Меня охватывает паника, я стараюсь как можно быстрее разорвать эту паутину и выбраться на свет, чтобы найти Настю. Но все мои усилия заканчивались провалом, а крик, как лезвием, режет мне слух. Паутина сковала мои движения, и я вынужден слушать ее крики: сколько в ее голосе боли и страха, как будто ее разрывают на мелкие кусочки. Меня переполняет сожаление, что я ничем не могу ей помочь. Мои нервы как натянутая струна, еще один крик, я вздрагиваю.
Через сумрак осматриваю все вокруг и вижу наглухо задернутые шторы, на столе полный хаос из бумаги и канцелярских предметов, шумит включенный компьютер, рядом с кроватью стоит стул, на котором небрежно набросаны мои вещи. До моего сознания доходит, что это был кошмарный сон. Дыхание мое тяжелое и прерывистое, со лба стекают капельки пота, и я смахиваю их ладонью. Сижу на кровати, оцепенев от пережитого, мои руки по-прежнему недвижимы, будто невидимые путы сковали их, и лишь спустя время я прихожу в себя.
Как опьяненный, я захожу в ванную и прямо в пижаме встаю под душ. Холодные капли стекают по моему лицу, спине, одежда становится мокрой, тяжелой и противно прилипает к телу. Мое сердцебиение приходит в норму, я расслабляюсь. Несмотря на сон, я оказался совершенно беспомощным по отношению к любимому человеку. Раньше я видел ее задумчивой, нежной и красивой, сейчас я очень хочу закрыть ее собой от несчастья, которое заставило ее так кричать. Понимаю, что это бред, нельзя спасти девушку из сна, но этот крик сводит меня с ума и до сих пор эхом звенит в ушах.
Одевшись, я снова набираю номер телефона психолога. Абонент вне зоны обслуживания, в отчаянии выругиваюсь и убираю телефон подальше в карман.
Еду на работу и смотрю по сторонам. Это уже входит в привычку. В прошлый раз я ее увидел на этом перекрестке, но сегодня, увы, ни на этом, ни на каком-либо другом ее не было.
Когда я появился в офисе, первой, кто меня оценил, была Маша. Она смотрела на меня пожирающим взглядом, а я был крайне удивлен тем, что я до сих пор ее волную после вчерашнего неприятного разговора. После утренних переживаний я надел на себя то, что первое попало в руки: голубые джинсы и белую футболку с бледно-серым орнаментом на плече. Я смотрел на Машу и пытался понять, что такого притягательного она во мне увидела.
Впереди меня ждали куда более серьезные проблемы, чем Машины преследования. Я опять стою в кабинете у Николая Петровича, рассматривая сувениры на полках итальянского шкафа. За вчерашний день меня не посетила ни одна идея, которую я мог бы сейчас преподнести, поэтому я упорно гадаю: из какой страны привезен красный веер с черными иероглифами по краю ткани, стоящий на небольшой подножке.
– Слушаю тебя, – строго буркнул шеф, прерывая мои бесполезные мысли, и внимательно смотрел на меня из-под густых седых бровей.
– В общем, я подумал…
«Не о том я думал!» – ворчу на себя я, понимая, что сейчас придется импровизировать.
– …колонку можно разместить около гороскопов – это тоже вроде оккультное направление.
– Морозов! – глубоко вздохнул Николай Петрович. – Где и как размещать колонку – не твоя задача, ты должен подумать, о чем будет статья.
Меня в секунду осенило, лампочка зажглась.
– А что, если мы подадим объявление, люди сами будут писать в редакцию о сверхъестественных вещах, самое интересное мы можем редактировать, комментировать и пускать в печать.
– Это отличная идея, – серьезное выражение лица босса смягчилось и посветлело.
«Класс!» – мелькнуло у меня в голове.
– С тебя текст объявления, – бодро сказал Николай Петрович, – а сейчас свободен…
Я выхожу из кабинета довольный собой. Хоть какие-то хорошие новости с утра. У меня есть как минимум неделя до того, как письма начнут приходить в редакцию, и я смело могу посвятить это время на поиски моей Анастасии.
«Кстати, надо не забыть записаться к психологу», – делаю себе заметку.
Ко мне приближается Димон, как всегда, держит свою ухмылку на лице, я делаю грустный вид, хочу приколоться над ним и улучшить себе настроение.
– Вижу, друг, у тебя все плохо, – стучит он мне по плечу, а сам ехидничает.
– Да, меня наконец-то уволили, – с тоской произношу я и наблюдаю за его реакцией. Он мгновенно меняется в лице, глаза становятся большими от удивления, а потом их наполняет страх. Я не могу удержаться от хохота, глядя на эту трагедию.
– Чего ты ржешь, придурок? Тебя же уволили… – и, не окончив фразу, понимает, что это был развод. – Шутки у тебя тупые, – рявкнул он, надув свои толстые губы, и пошел к своему рабочему столу.
– Да ладно. Зато я выяснил, что ты самый первый огорчишься, если меня вправду уволят, – говорю я и плетусь вслед за ним.
Он садится за стол, из ящика достает две красочные карточки и протягивает мне.
– Пойдешь в клуб в пятницу? Приезжает крутой ди-джей, программа будет офигенная, – произносит он куда более спокойным голосом.
Я был удивлен: Дима больше предпочитал спортивные клубы, благодаря этому у него было спортивное накачанное тело, а с его высоким ростом он казался великаном. Обычно в ночные клубы тащил его я, но для этого мне надо было приложить массу усилий.
– Сегодня у нас какой день? – задумчиво спрашиваю я и беру со стола календарь, всматриваясь в сетку с цифрами: вторник, 16 июня. – Куда идти-то?
– Все на билете написано, – сурово произносит он, и я понимаю, что он еще не остыл от моей глупой шутки.
Поделиться книгой: