Пошла, нашла, с ума сошла

Ежик замер. Приятно, наверное, когда называют хорошим. Я тут же вспомнила, как Гоша сказал: «Лава хороший», и как мне тогда действительно похорошело. Наверное, я уже тогда влюбилась в этого странного парня, хотя пока еще и не догадывалась об этом. Теперь вот догадалась на свою голову. Не влюбилась бы — развернулась да пошла домой. Или не пошла бы? Все равно ведь человека нужно спасать — любишь ты его или нет. Хорошего человека, плохие пусть сами спасаются.

Я подошла к ежику — в моей хендмейдовской обувке это оказалось почти не больно. Я очень надеялась, что смола с коры поможет и скорейшему заживлению ран. Почему нет? Магический мир все-таки.

— Ты пошел в ту сторону не просто так? — спросила я Болтуна.

— Нет… Да… Нет… Да… — словно закашлялся тот.

Я поняла свою ошибку, ведь и сама на такой вопрос не смогла бы ответить однозначно. И быстро поправилась:

— Прости. Ты просто так пошел в ту сторону?

— Нет, — с явным облегчением сказал ежик.

— То есть там кто-то есть?

Болтун помолчал, а потом неожиданно выдал:

— Фыр-р.

— Как с тобой все-таки сложно, — вздохнула я. — Ну хорошо, там что-то есть?

— Да.

— Ты знаешь, что-то здесь повсюду, вообще-то, — повела я рукой. — Как бы спросить у тебя поконкретней, что именно это что-то?

— Фыр.

— Мог бы и не отвечать, вопрос был риторическим.

С другой стороны, если подумать, к какому-то абстрактному или бесполезному «что-то» еж бы не пошел — он же не осел какой-нибудь. А поскольку перед этим я говорила, что неплохо бы кого-то найти… Та-ак… А еще чуточку раньше Болтун бегал по этому лесочку и мог что-то увидеть. Не кого-то, а именно что-то, но такое «что-то», которое в своем ежином мозгу он связал с «кто-то». Вот я бы, например, своим ежи… ну или каким там — девичьим мозгом, что бы в таком случае связала? С учетом, что это все-таки лес, а не стадион, не автострада и даже не парк культуры и отдыха? Что может вообще оказаться в лесу, связанное с кем-то? Животных отбрасываем, я ведь собиралась спрашивать у этого «кого-то» дорогу, а не кормить его с руки. Значит, берем только людей. Ну или в принципе разумных существ. Лес — разумные существа. Какие ассоциации?

В голове возник образ избушки на курьих ножках. А что? В реалиях магического мира и Баба-Яга — магиня. И вообще!.. Я хлопнула по лбу.

— Ты видел какое-то жилище?

— Да, — сказал Болтун.

Я даже подпрыгнула. Вспомнила, как некрасиво в обнаженном виде выглядел прыгающий Гоша, спохватилась, машинально прикрыла груди и спросила:

— Оно далеко отсюда?

— Уф-ф!.. — раздраженно фыркнул ежик. И то — прыгает тут какая-то, кое-чем дрыгает и совсем ничем не думает. В каких, интересно, единицах измерять Болтуну это «далеко» и относительно чего опять же?

— Мы не устанем туда идти? — переиначила я вопрос. Тоже, в общем-то, глупо. Откуда ему знать, как быстро я устаю? Хоть и существует выражение «ясно даже и ежу», но в этом случае оно вряд ли сработает. Однако, на удивление, сработало.

— Нет, — уверенно ответил Болтун.

И он опять затопотал в прежнем направлении. Приободренная, я отправилась следом. И ведь ежик оказался прав: я совсем не успела устать, когда увидела впереди, между редкими деревьями… избушку. Невольно стала взглядом искать курьи ножки, но тех не оказалось. Или избушка их поджала. Глупая мысль, но вряд ли стопроцентно невозможная.

Я уже бросилась было вперед, в надежде, что в домике окажется кто-то живой, пусть даже и правда Баба-Яга, лишь бы сказала, куда нам идти дальше, но тут же вспомнила, в каком я виде и тормознула. Замерла на месте и чуть не застонала от досады. Это надо же! Возможно, всего в десяти шагах от меня находится ответ на вопрос, как мне начать операцию по спасению любимого, а я не могу сделать эти шаги, потому что голая. И ладно, если в избушке Баба, я бы еще, может, плюнула на приличия, а вдруг там Дед? А вдруг сразу несколько? И тут такая я — голая и в лаптях: «Здравствуйте, мужчины, как пройти во дворец?»

— Болтун, — сказала я, — а ты можешь проникнуть внутрь этого здания и посмотреть, кто там есть?

Ежик завозился, зачихал, зафыркал, а потом недовольно кашлянул:

— Да.

— Сделай это, миленький! Пожалуйста, ради меня! Я тебя потом расцелую.

— Да?.. — уставился на меня глазками-бусинками ежик.

— Да, — уверенно ответила я.

Глава 5

Болтуна не было долго, я вся извелась. Мне даже не было видно, проник ли он в избушку — близко к ней я подходить опасалась, могли увидеть в окошко, оно там имелось, маленькое и кривенькое. Стала уже подумывать, не зажарила ли Баба-Яга моего ежика в печке, но дым из покосившейся трубы не шел — значит, или не зажарила, или схомячила сырым. В смысле, съежачила.

И когда я, бессердечная, так и не сумев выжать даже символической скупой слезы, стала уже обдумывать пути отступления, как громкое «фыр-р!» снова заставило меня подпрыгнуть.

— Живой? — укоризненно посмотрела я на ежа. — Нельзя же так! То есть живым быть можно, даже нужно, но пугать меня не надо. Особенно раздетую.

— Да, — согласился Болтун. Мне стало немного обидно. Некоторым, между прочим, нравится, когда раздетые девушки прыгают. Или еж имел в виду что-то другое? Может, таким образом сообщил, что в домике кто-то есть?

— Там кто-то есть? — озвучила я свою догадку.

— Да, — сказал ежик.

— Мужчина?

— Нет.

— Много мужчин?

— Нет.

— А кто тогда?

— Фыр.

— Женщина?

— Да.

— Баба-Яга?

— Фыр.

Ну да, он же не мог спросить, как ее зовут. Но то, что там нет мужчин, уже хорошо. Я могла все-таки зайти в избушку, извиниться за свой вид и узнать нужное.

А вот тут я тихонечко взвыла. Болтун недоуменно посмотрел на меня, поводил черным носиком и спросил:

— Фыр-р?

— Я же не знаю обиссякского! Как я буду с ней разговаривать? С тобой и то проще — ты по-русски хотя бы понимаешь, хоть и говорить не умеешь.

— Фы-ыр-р! — обиженно выдал еж.

— Прости, что это я? Конечно, умеешь. Ты же Болтун.

Я стала вспоминать те несколько слов, которые перевел мне Гоша. Главное слово — «акутура» — я знала. С этого и следовало начать. Мол, не тут ли она где-то бродит? Заодно пригодится и «обиссяка», что значит «опасно». Еще Гоша говорил, что «улюхапа» — это вроде «кошмара» и «ужаса». Каким-то он меня отрицательным словам научил. Как мне, например, поздороваться? Впрочем, я могу вместо этого представиться, сказать, как меня зовут. А еще — вот это действительно важно! — я знаю, как зовут короля. Назову его имя и покажу жестами: где, мол? Поймут же.

Убедив себя в итоге, что объясниться как-нибудь смогу, тем более что других вариантов все равно не было, я направилась к избушке без ножек. Крыльцо у нее отсутствовало — сразу дверь, в нее и постучалась.

— Заходи уже, заходи! — послышался из-за нее скрипучий голос. — А нюхача своего колючего за дверью оставь, не люблю, когда тайком в дом забираются.

— Это я его попросила, — вступилась я за ежика. — Просто посмотреть, мужчина тут или женщина. Дело в том, что я, видите ли, голая.

— Как же я могу видеть, ежели ты за дверью?

— Но вас не шокирует моя нагота, если я войду?

— Меня уже ничего не шокирует. Что я, титек у баб не видала? У самой когда-то были… Вот будь ты мужиком с титьками — шокировалась бы, поди, — раздался из-за двери скрипучий смех. Будто гвоздем по стеклу, меня аж передернуло. И чтобы это прекратить, сказала:

— А ведь бывают и такие. Там, у нас, — махнула я в сторону рукой. И только теперь до меня дошло, что мы общаемся по-рус… Нет, секундочку. А ну-ка… Я старательно, по слогам произнесла, внимательно при этом прислушиваясь к себе: — А ведь бы-ва-ют и та-ки-е. — Вот только на самом деле мои губы произнесли: — Ку рум ты-ка-ла у се-ке-ра…

А-а-аа! Улюхапа! Я что, говорю по-обиссякски?! Точнее, местный язык по-ихнему — это «коштор». И я его откуда-то знаю не хуже родного! Вот уж куротога! Укотон меня пи…

— Ты чего там ерунду лопочешь, а в дом не заходишь? — забеспокоилась хозяйка.

— А можно я все-таки зайду с ежиком? — спросила я на чистом кошторском. Вот только «ежик» не перевелся. Значит, у них такие не водятся. Но мне было бы с Болтуном спокойнее, родная душа все-таки, земеля. — Он больше не будет никуда тайком забираться.

— Тогда на руках его держи.

— Он колючий!

Но Болтун сказал вдруг: «Нет» и подошел ко мне вплотную, как бы намекая на то, чтобы я его взяла. Я с опаской подставила руки, и он забрался мне на ладони, на самом деле ничуть не уколов. Наоборот, брюшко у него оказалось мягоньким и тепленьким.

— А ты что, тоже стал понимать по-здешнему? — шепнула я.

— Да, — негромко чихнул Болтун.

Я вспомнила, что обещала его расцеловать — и чмокнула в черный носик. Ежик тут же облизал в ответ мой. Ну вот, теперь я уже и с ежом целовалась, жизненный опыт растет.

— Мы готовы, — объявила я. — Но мне теперь нечем открыть дверь.

— Ногой пихни, она внутрь открывается.

— Это неблагоразумно, — сказала я, воспользовавшись советом. — Так проще проникнуть в дом незваным гостям.

— Чем их больше натащит, тем обед будет слаще! — опять заскрипела гвоздем по стеклу… и впрямь натуральная Баба-Яга!

Сидящая передо мной за грубым дощатым столом древняя старуха с клочками седых волос на морщинистой, словно кожа черепахи, голове, с крючковатым бородавчатым носом, одетая в черное платье с грубо нашитыми заплатами будто специально загримировалась для съемок детского ужастика. Впрочем, и я, взрослая, шарахнулась бы с воплем, увидев эту дамочку случайно. Да еще, не приведи гунтурал, ночью.

Вот только шарахнулась при виде меня как раз она. Точнее, вздрогнула и вскинула руки, словно защищаясь от удара. Правда, это длилось всего пару мгновений, Баба-Яга быстро вернула невозмутимый вид, но я-то успела заметить ее реакцию. И сочла нужным извиниться:

— Простите. Я ведь предупреждала, что голая.

— Но ты не предупреждала, что ведьма, — проскрипела Яга.

— Потому что это не так, — вежливо улыбнулась я. Старость надо уважать, со всеми ее причудами, капризами, болячками и деменциями.

— Сейчас проверим. А ну, повернись-ка!

Я послушно повернулась, шепнув Болтуну: «Если бросится на меня, прыгай ей под ноги!»

— Вертайся взад, — разрешила хозяйка. И подняла скрюченный палец: — Говорила же, ведьма.

— С чего такой вывод? — снова улыбнулась я, начиная подозревать, что вряд ли что-то узнаю у хозяйки безногой избушки. А если и узнаю, то лучше этими знаниями не пользоваться.

— С того, что хрундюка у тебя нет, а говор наш ты впитала.

— Болтун тоже впитал ваш говор, — приподняла я ежа, — и что теперь, он колдун?

— У него вся спина в хрундюках. Да звери у нас и без того говорить умеют.

— Ежик знает только два слова, — огорчилась я за своего напарника. — Ну, почти три.

— Так он и не отсюда. Два для него — уже много. А три — вот уж точно болтун.

— Но я-то не ежик! Сами же говорите: нет у меня хрундюка.

— Ты вся — хрундюк. Потому и ведьма. А еще — рыжая.

— Скорее, темно-соломенная, — поправила я. — Или светло-каштановая. Цвета меда, во!

— Рыжая, не спорь. За чем пришла ко мне, сестра? И назови свое имя.

— Лава. Лава Мирос, — вырвалось у меня, будто всю жизнь так представлялась. — Я хотела узнать дорогу… Но вижу, вы заняты, так что мы, пожалуй, пойдем.

— Свою дорогу знаешь только ты, — пожала костлявыми плечами старуха. — Я могу лишь указать путь. И дать тебе нашей силы. Но за это будешь мне должна, Лава Мирос.

Так-так-так… Жаль, что бабушка выжила из ума. Но все-таки, а вдруг она знает, где королевский дворец? Говорят, когда старики теряют память, они не помнят, что было вчера, а вот из-за кого и с кем поцапались на выпускном семьдесят три года назад — могут в деталях рассказать. А тут — король! В печенках сидеть должен. Но сначала, как воспитанная, культурная девушка — отсутствие одежды невоспитанность не отнимает — я спросила:

— Простите, а как вас зовут?

— Грохломой. Грохлома Укх, если с прозвищем.

— Но ведь «укх» — это… — смущенно начала я.