Проклятье из Тридесятого царства

Тем временем незнакомец подошел ближе. Он наклонился к Маше и сказал:

– Не бойся меня. Я знаю, тебе очень больно. Я могу помочь тебе.

Произнеся это, он снял со своей шеи что-то (амулет?) на красной шерстяной нитке.

– Позволь, это поможет тебе, – сказал он и протянул к ней ближе нитку с подвеской, показывая жестом, что хочет надеть ее на шею Маши. – боль утихнет и станет легче. Можно?

Маша покорно наклонила голову вперед. Ну, мало ли сумасшедших в этом лесу? Лучше согласиться, чем объяснить, почему нет.

Откинувшись назад спиной к дереву, Маша почувствовала тепло, которое медленно от груди растекается по телу, как горячее молоко разбавляет крепкий кофе. Девушка сделала глубокий вдох и медленно с облегчением выдохнула. Все прошло: боль, слабость, головокружение. Она подняла голову, чтобы рассмотреть внимательнее лицо того, кто ее спас. Маша заглянула прямо в его глаза и поняла – они необычайные: на нее смотрели два лазурных фианита, исполненные грусти и уверенности. Это были красивые глаза.

– Тебе легче? – с надеждой в голосе спросил незнакомец.

– Да, намного, – ответила Маша. – Спасибо.

– Можешь идти

– Куда? – испугано спросила Маша.

Не то, чтобы она собиралась здесь остаться, но такого стремительного развития событий она тоже как-то не ожидала.

– Нам нельзя здесь оставаться. Тебя ищут, и, скорее всего, скоро найдут, – ответил незнакомец, оглядываясь назад.

– Так это же хорошо, разве нет? Меня ищут мои близкие!

– Они тебе не близкие. Это люди Ивана царевича. И они опасны. Пойдем.

– Кого? Какого царевича? Я не понимаю…

Маша попыталась встать.

– Некогда понимать. Идем, я по дороге тебе все расскажу. Не бойся, можешь мне доверять, – уверенно сказал он, бережно складывая свой плащ.

– Вообще-то не могу. Я даже не знаю, кто ты такой, и почему я должна пойти с тобой?

– Ладно, раз так хочешь – оставайся здесь. Солнце почти село, сейчас, как раз, хорошо по лесу бродить в одиночестве. Волки в это время года особенно голодны. Но будет большой удачей, если они съедят тебя раньше, чем сюда подоспеет Тайная дружина Ивана царевича. Добрые милые люди. Немного садисты, но с кем не бывает? Прощай.

– Эй, как тебя там, стоять! Я пойду с тобой, если ты пообещаешь, что вернешь меня моим родителям в целостности и сохранности.

– А если нет, то что?

Маша поняла, что идти ей все равно некуда.

– Ничего, пошли. – ответила девушка, и тихо добавила: «все равно от тебя сбегу, чокнутый».

Они шли молча, пробираясь сквозь заросли густого леса, который так и норовил расцарапать руки, поломать ноги и выцарапать глаза. Незнакомец первым прервал молчание:

– Мы могли бы пойти по дороге, но не пойдем.

– Легких путей, смотрю, не ищем да?

– Короткий путь – он самый длинный. Выйдем на дорогу, и нас тут же найдут следопыты.

– И зачем мы им нужны? – спросила Маша не без тени скептицизма в голосе.

– Ну, предположим, меня им живым не взять, в любом случае, а вот ты им пригодишься. Поэтому, не отставай.

– Что с меня взять? Я даже телефон оставила в сумке в классе. Денег тоже нет. Хорошо хоть куртку не сняла. Околела бы.

– Им от тебя ничего не нужно. Им нужна ты – проклятая душа.

– Какая душа? Может, объяснишь нормально уже, а?

– Знаешь где ты сейчас находишься? В Тридесятом царстве. Тебя прокляли: тело находится там – в твоем родном мире, а душа, обреченная страдать от боли, здесь. Ты нужна царевичу в политических целях. Здесь война, и она зашла в тупик, поэтому требуются кардинальные решения. Твоя душа – приманка, которая поможет склонить на свою сторону сильного союзника. Я не могу этого допустить, прости.

– Не можешь допустить, чтобы меня использовали качестве приманки? – уточнила Маша, догадываясь, каким будет ответ.

– Не могу допустить, чтобы Иван царевич заполучил союзника.

– Благородненько так. Но все же знают, что Иван царевич – положительный персонаж, добрый он, понимаешь? Значит, мне не следует идти с тобой, пойду-ка я обратно, – сказав это, она сделала попытку развернуться в обратную сторону, но почувствовала тяжелую руку на своем плече.

– Ошибаешься. Как может быть добрым человек убивший свою жену и тестя-царя с целью узурпации власти? В одну ночь не стало обоих, на утро царевич объявил себя правителем в единственном лице. Как тебе? – в его голосе отчетливо слышалась ненависть.

Маша развернулась и покорно пошла следом.

– Как я могу тебе верить, если я даже не знаю твоего имени? – спросила девушка.

– Все зовут меня Огненным Змеем. Ты можешь звать меня – Змей.

– Змей? А «Огненный» – это фамилия?

– Скорее род деятельности.

– Что это значит?

– Позже узнаешь, не здесь.

– Почему родители тебе дали такое необычное имя – Змей? – Маша не могла унять любопытство.

– Родители меня так не назвали. Змей – это имя моего происхождения, моего рода. Ты со временем освоишься здесь и поймешь, что к чему. И имя у меня есть, но я держу его в секрете.

– Посмотрите, какой загадочный! Змей… А я Маша, – улыбнулась девушка.

– Хорошо.

Маша подумала о том, что Змею не мешало бы поднатореть в диалогах с девушками. Ну, что значит «хорошо»? Странный и загадочный. Сказочный такой.

В это время в лесу стало окончательно темно. Не видно было совсем ничего.

– А привал будет? Совсем темно, я ничего не вижу!

– Ты устала? – обеспокоенно спросил Змей.

– Я такого не говорила. Я просто ничего не вижу. Мы не заблудились?

– Нет. Скоро выйдем на тайную тропинку.

Через десять шагов они резко свернули влево, и пройдя еще метров пятьдесят, наконец-то вышли на протоптанную дорожку. Идти стало легче: деревья больше не лезли в лицо и не цепляли волосы, ноги не путались в торчащих корнях и сухих ветках. Они шли уже порядка четырех часов.

– Я тут подумала… – снова прервала тишину Маша. – Если Иван царевич – твой враг, то на чьей стороне ты?

– На стороне своей прекрасной королевны – Марьи Моревны.

В Маше взыграла легкая ревность: «королева, значит, у него – прекрасная, а Маша – «хорошо», так? То есть, так себе?». Но девушку волновало не только это. О чем вообще это парень говорит? Подумав еще несколько минут, взвесив все вариант развития событий, Маша пришла к выводу, что она просто спит и все это ей снится. Вот такой бредовый сон. А значит, можно расслабиться и посмотреть, что из этого выйдет.

Глава 7. Никогда обратно

Очутившись в лесу, Хан и Фил удивленно осмотрелись вокруг, а затем друг на друга.

– Стравинский не такой уж и сумасшедший, – подытожил Фил.

– Все равно я ему не доверяю.

– Я тоже, но пока что он не обманул.

– Ладно, давай подождем, пока это случится, – пожал плечами Хан. – И что-то я не вижу моста…

– Давай немного постоим и отдышимся. Мне нужно время, чтобы все осознать. Ты только представь, Хан… Мы стоим на пороге входа в саму сказку! Что нас ждет? Что мы там увидим? Я всю жизнь убегал из реальности в книги со сказками, а сейчас сама сказка прекращается в реальность. Мы только что преодолели уйму километров за считанные секунды, а я даже боюсь осознать это. Мне не хочется просыпаться, если это сон – я хочу остаться.

– Филипп, не говори так. Сказки ведь бывают разные. Уж ты-то разбираешься в этом вопросе. Непросто так из сказки сбегают ее персонажи, принося гнусно и жестоко в жертву невинных детей! – Хан чувствовал, как зарождающийся гнев подкатывается комом к горлу. – Или ты думал, что мы сейчас пройдемся по леденцовому мосту и начнем водить хороводы с голубыми феями? Не попадают в добрые сказки проклятые души. Именно об этом нам нужно помнить. Мы идем спасать ни в чем невиновную девушку. СПА-САТЬ. Если бы там было все так радужно, то в этом не было бы необходимости. Радовались бы за Машку и слали бы ей открытки.

Филиппа расстроили слова лучшего друга, но не потому, что он был не согласен, а скорее потому, что тот был прав.

–Тише, – Фил поднес указательный палец к губам.

Парни затаили дыхание. Где-то рядом слышался шум воды. Фил поманил рукой Хана.

Они молча шли в ту сторону, где слышался шум воды. В лесу было так темно, что не видно было собственную ладонь на расстоянии вытянутой руки. Шли на ощупь, ориентируясь на звук.

Пройдя метров пятнадцать, ребята поняли, что они на верном пути – звуки воды становились ближе. Выйдя на небольшую поляну, Фил и Хан, наконец-то, увидели предполагаемый источник шума: узкая река с очень бурным течением.

Думаешь, это она? – спросил Фил. – Какая-то узкая. Это скорее не река, а так, ручеек… Может просто переступим?

– Не думаю, что это хорошая идея. Иначе, зачем мост? Нам же четко сказали, что именно он ведет Тридесятое царство.

– Смотри! Вот он!

Вышедшая из-за облаков полная луна, осветила сквозь плывущий густой туман поляну и реку. Вот то, что они искали. Мост выглядел несоизмеримо высоким по сравнению с речушкой. Сделанный из круглых деревянных колод с поручнями из тонких плетенных прутьев, он производил впечатление, действительно, сказочного. Именно так изображают лесные мосты в мультфильмах и книжных иллюстрациях. Только было в нем что-то тревожное не по форме, но по сути. Когда подходишь к этому мосту, то не можешь избавиться от тревожного ощущения, что назад уже никогда по нему не пройдешь. От того, он не вызывал умиления и желания полюбоваться, сфотографировать, привязать ленту на память. Сейчас в свете холодной луны он выглядел так, будто построен для того, чтобы полностью поглотить этот и любой другой ниспадающий свет.

Несмело подойдя ближе, друзья увидели, как по ту сторону моста к ним медленно движется высокая темная фигура. Ребята почувствовали, как в лицо подул холодный ветер. По спине пробежали мурашки. Стало холодно. Шаг за шагом, слегка прихрамывая, фигура в черном рассекала туман. Темный силуэт застыл ровно на середине моста. Филипп узнал ее. Она ничуть не изменилась: все такая же тощая, в том же платке, те же седые длинные волосы, свисающие вниз из-под него, длинный крючковатый нос. Старуха смотрела прямо на них. Ее взгляд совершенно ничего не выражал, но вызывал необъяснимое чувство тревоги и дикой тоски. Казалось, она все про тебя знает. И наверное, именно это больше всего и пугало. От волнения ноги стали ватными, дышать было тяжело. Но Фил надеялся, что это тот самый момент, когда он сможет спросить о том, что столько лет не давало ему покоя, но, заглянув старухе в бездонные темные глаза, пришлось признать: на его вопросы никто отвечать не будет. Сердце сжал страх и разочарование.

Внезапно фигура просто растворилась. Как фантом, как призрак, которого, возможно, никогда и не было.

– Хан, ты тоже это видел?

– Ты про старуху, которая только что исчезла посреди моста? Фух, хорошо, что ты спросил. А то я уж было подумал, что показалось.

– Как думаешь, можно идти?

– Давай прикинем, какие у нас есть варианты… Можем идти, а можем не идти. Я серьезно, – ответил Хан. – Но, если мы не пойдем, то Маша никогда не вернется. Хоть мне она, не особо-то и нравилась, но ты же понимаешь, что мы себе этого не простим.

– Не простим ее смерти?

– Ты в это до сих пор не веришь? – спросил Хан, приподняв одну бровь.

– Понял. Я за то, чтобы идти, – голос Филиппа на этот раз звучал твердо и решительно.

Хан, опустив голову, потупил взгляд. Нет, он не струсил, он знал, что пойдет. Ему нужно было немного больше времени на то, чтобы вдохнуть поглубже и сделать свой первый шаг на встречу тому, что навсегда изменит его жизнь. Фил же этого жаждал всей душой: перемен.

– Тебе страшно, Хан?

– Немного, а тебе? Это ведь не будет сказка про единорогов, это будет что-то, скорее, про ночной кошмар.

– Кошмар? Знаю, что это такое, ведь я – ребенок из семьи запойных алкашей, ты забыл?

– Аргумент.

Филипп ступил на мост первым, следом за ним пошел Хан. Прогнившие колоды скрипели под ногами, а река – наоборот, будто бы притихла, как и друзья, которые нервно затаили дыхание.

Ступив на землю, усеянную прелыми листьями и хвойными иголками, Фил и Хан с облечением выдохнули, их лица расплылись в блаженных улыбках: пронесло. Но тут же снова сделали глубокий вдох, увидев перед собой то, что было, в общем-то, предсказуемым, но, все равно, неожиданно устрашающим. Парни подняли головы вверх и не могли поверить свои глазам: настоящая избушка на курьих ножках. Хотя вернее ее будет называть не избушка, а изба. Серая, мрачная, прогнившие брусья местами поросли мхом. Единственное окно скрыто под слоем пыльного налета и грязи. С той стороны реки ее не было видно. Ладно, по правде говоря, ее там и не было бы, если не перейти мост.

– Это настоящие куриные ноги? – с восторгом спросил Фил, не веря своим глазам.

– Не знаю, – прищурив глаза и направил свой пристальный взгляд Хан, – что-то мне не хочется детально изучать этот вопрос. Посмотри, они такие грязные, что вполне могут сойти за деревянные, типа вырезаны из гнилого влажного бревна. Что дальше?

– Избушка, избушка! Стань к лесу задом, а ко мне передом, – Фил знал наверняка, как обращаться с подобного рода жилым фондом, нуждающимся в реновации.

План сработал. Изба повернулась, но не смотря на вагон прочитанных сказок, заходить в нее было жутко.

– Ладно, пойдем. Маша, скорее всего там. Она не могла не зайти сюда. Уверен, она здесь побывала, – махнул рукой Фил.

Поднявшись по кривым стонущим ступенькам, Филипп притормозил на пороге, после чего постучал в дверь. Ответа не последовало. Сделав несколько попыток, приняли решение входить.

Дверь, скрипя, отворилась. В нос ударил запах сырой древесины, пыльной ветоши и плесени. В помещении было темно и холодно. Стало понятно, что здесь давно никто не живет. Постояв на пороге, парни, все же, неуверенно оглядываясь вошли внутрь. Избушка снова начала вращаться. Едва удержавшись на ногах, ребята сделали пару скованных шагов наощупь в темноте. Нужно было зажечь свет. Посветив телефоном, стало понятно, что все не так просто: огарки свечей были натыканы по всей избе, но ничего такого, чем можно было бы разжечь огонь. В остылой избе было холоднее, чем на улице, а видимость была слишком слабой даже не взирая на свет фонариков. И тут, внезапно, изба снова начала вращаться. Спустя две секунды после того, как она замерла, дверь отворилась и на пороге показался стройный высокий силуэт. Голос явно принадлежал очень молодой женщине:

– Фу-фу-фу! Откуда русским духом разит? – то ли удивленно, то ли брезгливо произнесла она.

– Хоть кто-то во мне русского признал! Я же говорил, – шепнул тихонько Филу Хан. Он не смог промолчать. Девушка его явно услышала.