Проклятье из Тридесятого царства

– Оу, ну надо же какой редкий экземпляр совести народной, – изобразил восхищение Стравинский, улыбаясь во все лицо своим широченным ртом. – Елизавета, а Вы мне нравитесь своей прямолинейностью, – прощебетал он, подойдя почти вплотную к месту, где сидела Лиза.

– Не рассказывайте сказки, я же Вам откровенно нахамила, – выпалила девушка, совершенно не ожидавшая такой реакции преподавателя.

– Сказки? Я просто обожаю сказки, – сменив тон на максимально серьезный, произнес Стравинский. – И я с удовольствием поведаю Вам парочку любопытных …

– Да что Вы говорите… – перебив преподавателя, сказала Лиза, которая, кажется, начала входить в кураж. – Нам некогда сказки слушать, мы – юристы, а не дети малые.

– А с чего Вы, солнце мое, взяли, что сказки придуманы для детей?

– Я – не солнце, и плевать хотела, для кого они там придуманы. Мне это ни к чему.

– А зря, солнце мое, зря. Я изучаю сказки много-много лет, – Стравинский зашагал по

аудитории, сложив руки за спину, – и скажу Вам, что сказка – это мудрость поколений,

облаченная в привычные для нас формы. Она содержит тайные смыслы, которые требуют тщательного декодирования. Даже самая обычная, на первый взгляд, сказка таит в себе целый спектр мудрости природной и человеческой. Сказка – ложь, да в ней намек – улыбнулся преподаватель.

– Извините, а можно вопрос? – прозвучал голос Фила задней парты.

– Конечно, молодой человек, – обрадовался Стравинский.

– А какой тайный смысл или мудрость заложены в сказке «Гуси-Лебеди»?

В аудитории снова повисла тишина. Выдержав паузу, пристально посмотрев на Филиппа, Стравинский произнес:

– Прекрасный вопрос, молодой человек. Эта сказка – одна из моих любимейших. Смыслов в ней больше, чем кажется на первый взгляд. Эта история – кладезь тайных и сакральных знаний о потустороннем мире. Сами по себе гуси-лебеди – всего лишь посредники между двух миров. И главный вопрос – кому и для чего они служат.

– В сказке они служили Бабе-Яге.

– То, что они доставили маленького Иванушку бабе Яге, вовсе не означает, что они ей служат, – задумчиво произнес Стравинский.

– Типа «Служба доставки детей»? – усмехнувшись спросила Лиза.

– А почему бы и нет? И я бы на Вашем месте, молодой человек, – обратился он к Филу, – поинтересовался бы еще, кто такие ведьмы и какова их роль в этой сказке.

– Но в этой сказке нет ни слова о ведьмах. Я думал, что главная и единственная злодейка и ведьма – Баба-Яга. Других женщин с магическими способностями я что-то не припомню – задумчиво произнес Фил, стараясь не замечать взглядов одногруппников, явно осуждающих такой странный разговор.

– Сказки, дошедшие до наших дней, утратили значительный пласт важной информации. И при чем здесь магические способности? Сегодня в сказке всякая ведьма – сразу Баба-Яга. Но это не так. Ведьмы – это, прежде всего, те, кто знают намного больше других, в частности, о магических предметах и существах. Магия крайне редко существует в человеческом теле – ей нужен предмет, как некий сосуд. Ну, вспомните: шапка-невидимка, молодильное яблоко, волшебное кольцо и прочее. А уж ведьма знает об этих предметах все, поверьте, – Стравинский, выдержав паузу, продолжил, – и кем же, по-вашему, была Василиса Прекрасная, если не ведьмой? То, что написано в книге и то, что было на самом деле – это совершенно разные истории.

– То есть, Вы всерьез рассуждаете, что сказки – это вовсе и не вымысел, а реальные исторические события? – не скрывая пренебрежение на своем лице, спросили Лиза.

– Не совсем, – спокойно продолжил преподаватель. – То, что читали Вы – это, скорее всего, сказки, вымысел. А вот «персонажи» – это, вполне себе, реальные люди.

Даже Филиппу, не говоря уже о всех присутствующих, сложно было понять и оценить происходящее. Неужели весь этот разговор на самом деле происходит? Слишком много сказок за последние несколько дней.

Стравинский в это время посмотрел на часы:

– Оу, вынужден откланяться господа, сосем позабыл, что у меня есть еще уйма важных дел. Ах, да! Чуть не забыл, – повернулся он к Лизе, – мое прекрасное солнце, вот Вам подарочек, – Стравинский протянул девушке небольшое зеркальце в серебряной оправе, – я всегда не против затеять диспут и должен поблагодарить Вас за проставленное удовольствие. Преподавателб взял свой замшевый чемодан, похожий на ридикюль, и пошел в сторону выхода из аудитории, затем резко обернулся и добавил: «И еще одно, запомните: сказку лучше посещать по вечерам. Пока, солнышки мои!»

Щукина фыркнула, и посмотрев на «подарок», подумла: «Да уж, Лизонька, приехали – мусор нам еще не дарили.

После пары Фил, Хан и Маша направлялись через холл первого этажа к выходу из здания. В этот момент они услышали за спиной спешные шаги, пытающиеся их догнать:

– Фил, подожди, – обернувшись они увидели приближавшуюся к ним Лизу. – А как же наша репетиция?

– А я не знал, что она сегодня, – промямлил парень. – Лиза, может, давай завтра? Я не готов… Мне надо настроиться.

– Нет, это невозможно. Хореографический класс свободен только сегодня, а в следующий раз – неизвестно когда. Поэтому, давай, не отлынивай. Если хочешь, можешь взять кого-нибудь из этих двоих, – показала она пальцем на двух друзей, – но не Хана, а то я Вас знаю: будете ржать, как два коня.

– Ой, очень надо! – скривился Хан. – У меня, как раз, есть одно важное дельце в деканате.

– Хан, можно я пойду с тобой? – спросила Маша.

– Ну, вы и друзья, конечно, – возмутился Фил. – Решили меня оставить с моей проблемой наедине?

– Ладно, – сдалась Маша, – пойдем танцевать.

Распрощавшись, друзья разошлись по разным коридорам: Хан пошел в деканат, а ребята в хореографический класс.

Поворот ключа – и перед глазами предстал светлый кабинет, залитый осенним солнцем. Там не было ничего, кроме зеркал, по всему периметру класса, исключая стену, на которой расположилось огромное окно без подоконников, и блестящего темного паркета. Кинув сумки на пол, Маша и Фил уставились на Лизу, которая демонстративно стала посреди зала, чтобы громко и доходчиво изложить суть предстоящего номера. И по мере того, как Щукина излагала свой план, глаза ребят становились все шире, а нижняя челюсть опускалась все ниже.

– Танец будет концептуальным, в духе современного искусства. Фил, не беспокойся – музыку я подобрала, движения уже придумала. Стиль – контемпорари! – гордо объявила Лиза, но тут же расстроилась, не увидев предполагаемого восторга на лицах одногруппников.

– Конте… что? Лиза, ты в своем уме? – спросил озадаченно Фил.

– Ты никогда не танцевал контемпорари? – спросила Щукина, изумленно приподняв брови.

– Я вообще никогда и ничего не танцевал? Или ты думала, что я мастер спорта по бальным танцам? – Фил почувствовал, как его начинает пробирать раздражение.

– Нет, но разве так сложно этому научиться?

– Да уж проще некуда, Щукина!

– Не ругайтесь, мы что-нибудь обязательно придумаем, – попыталась разрядить обстановку Маша. – Давайте начнем, а там видно будет.

Маша сделала шаг назад, чтобы не занимать пространство рядом с ребятами, и тут же оступилась о сумки, лежавшие на полу.

– Ой! – чуть не упав, вскрикнула Маша.

Незакрытая сумка Лизы упала на бок, часть содержимого высыпалось наружу.

– Лиза, прости, – быстро сказала Маша. – о, а это зеркало, которое тебе вручил тот странный препод?

Девушка, сама не понимая зачем, решила рассмотреть его поближе:

– Что за рисунки здесь на рамке…– произнесла она, преподнеся зеркало максимально близко к лицу… и истошно закричала.

– Синицина! – Фил и Лиза бросились к ней. Ребята не могли поверить своим глазам: лицо Маши стало белым, как мел, застывшее выражение ужаса больше не сопровождалось криком. Девушка сделала глубокий вдох и упала без сознания, Фил едва успел ее подхватить. Зеркало выскользнуло из рук и разбилось вдребезги на сотню мелких осколков.

– Беги за медсестрой, я вызову скорую!

– Сейчас – ответила Филу Лиза и выбежала из класса.

Попытки привести Машу в чувство не увенчались успехом ни у Филиппа, ни у медсестры.

Осталось ждать скорую помощь. Казалось, врачи приехали спустя столетие, но прошло всего двадцать минут. Было принято решение госпитализировать студентку.

– Что здесь произошло? Кому стало плохо, и где Маша? – спросил подошедший Хан.

– Маше, – ответил Фил и рассказал историю о зеркале.

– Блин, я опоздал, – грустно сказал Хан.

– Ты здесь совершенно не при чем.

– При чем, Фил. Я мог этого не допустить. Я знал, что этот тип опасен.

–Ты о чем, Хан?

– Я пошел в деканат специально, чтобы узнать об этом «сказочнике», и знаешь что? Никакого Стравинского в нашем университете не было и нет: ни среди студентов, ни среди аспирантов, ни среди преподавателей.

– Я так и знала! – вскрикнула Щукина.

– Такого человека вообще никто не знает! Нас должны были отпустить, никакой замены не планировалось.

Фил почувствовал, как головная боль начинает подбираться к вискам.

Ребята втроем шли в сторону метро, чтобы разъехаться по домам.

– На счет Маши… – первой тишину прервала Лиза. – Я звонила ее маме, Маша в коме, – девушка грустно опустила глаза. – А ведь на ее месте должна была быть я…

– Лиза не начинай, – устало перебил ее Хан, – без тебя тошно.

– Как думаете, зеркало – это оно виновато? – не унималась девушка. – Мне кажется, этот тип – он сумасшедший, это он отравил Машу. Слушайте, а вы верите в порчу? Он же всю пару говорил, про какие-то магические вещи. Может, мне не стоило так его критиковать, а что, если все это правда? – она резко замолчала, как будто сама удивилась тому, что произнесла в слух.

– Лиза, уймись, пожалуйста… – начал Хан, но Фил его прервал.

– Я согласен с Лизой. Ты права, таких совпадений не бывает. Видимо, он хотел отомстить тебе, но зеркало взяла в руки Маша. И я думаю, что надо найти этого типа и устроить ему допрос с пристрастием.

– Вы оба – ненормальные, –резко сказал Хан, а затем подумавши добавил – но я согласен, найти этого придурка надо. Но проблема в том, что мы ничего о нем не знаем. Я даже все соцсети перерыл – пусто.

– Кажется, я знаю, где его найти. Хан, помнишь, что он сказал, кога выходил из аудитории?

– Понтия не имею, я вообще не слушал, чем он там бредил.

– Я помню! – резко вскрикнула Лиза, не заметив, как на нее оборачиваются прохожие. – Он сказал что-то типа… эм… «Сказку надо слушать вечером», да?

Нет, – ответил Фил, – я четко помню, что он сказал: «Сказку лучше посещать по вечерам».

– Ты намекаешь, на то, что он имел ввиду то кафе? – недоверчиво спросил Хан.

– Именно! – радостно ответил Фил.

– Мне кто-то объяснит? – спросила Лиза.

– Нет, – в один голос ответили ребята.

– Лиз, тебе пора домой, – немного смущаясь сказал Хан. – Извини, но дальше мы сами.

– Ну уж нет! Вы так просто от меня не избавитесь, я пойду с вами, – уперлась девушка. – Даже не обсуждается. Этот тип мне за все ответит: и за Машу, и за испорченную репетицию, и за потерянные нервы!

– Лиза, это может быть опасно, – постарался переубедить ее Фил.

– Я не поняла, вы хотите нажить врага в моем лице? Вы знаете, чем это для вас может кончиться? – голос Лизы явно не сулил ничего хорошего.

– Фил, забей, пусть идет, если ей так хочется, – сдался Хан. – Только, Лиза, чур, потом не истерить и нас не обвинять. Мы тебя предупреждали.

– Ведите меня в свою эту сказочную забегаловку. Я им там всем устрою чудеса на виражах.

Глава 5. Вечерняя сказка

На часах было без пятнадцати минут восемь, когда ребята подошли к порогу кафе «Сказка». Чуть помедлив, они вошли во внутрь и не поверили своим глазам. Еще вчера такое уютное кафе сегодня выглядело так, как будто здесь прошло цунами: все было перевернуто вверх дном, посуда перебита, книги и милые безделушки сброшены на пол, занавески сорваны. «Здесь явно наблюдаются следы борьбы» – констатировал очевидный факт Хан. Пройдя вдоль зала, ребята увидели не менее странную картину: в самом углу за единственно «выжившим» столиком сидела до боли знакомая фигура. Подойдя ближе, в свете тусклой люстры, висевшей над столом, они смогли разглядеть невозмутимое лицо Стравинского, который сосредоточенно раскладывал карточный пасьянс.

– Присаживайтесь, я вас заждался – торопливо произнес мужчина, не отрывая взгляда от карт. – А Вы, солнце мое, – ткнул он пальцем в Лизу – сделайте одолжение, повесьте табличку «закрыто», она висит возле двери.

Опешившая от всего происходящего, девушка послушно сделала то, что ей сказали.

– Мы пришли сюда получить ответы и спасти свою подругу, – громко, стараясь изобразить наезд, сказал Фил. – Я знаю, это из-за твоего зеркала! Не знаю, как – да это и не важно, – но ты дашь нам противоядие!

– Что с Машей, говори! – подключился к наезду Хан.

– Она проклята, естественно, – не отрываясь от пасьянса ответил Стравинский.

– Как ее спасти? – спросила Лиза после десятисекундной немой паузы.

– Отправиться в Тридесятое царство, – спокойно ответил Стравинский.

– Куда? А, я понял, ты – сумасшедший, что, впрочем, лично для меня не новость, – сказал Хан, – Пойдем ребята, здесь все ясно.

– Стоп, у меня еще вопросы: а где персонал кафе, и что здесь произошло? – спросил Фил.

– Вышло небольшое разногласие, мы и раньше не сильно ладили, если честно, но сегодня так и вообще прям поругались, неприятно так… – Стравинский горестно покачал головой. – Не хорошо вышло.

– Они живы? Фил, держи его. Лиза, вызывай полицию! – Резко сказал Хан – Я осмотрю помещение.

Но как только, Фил хотел наброситься на Стравинского, он понял, что не может сдвинуться с места. Глянув на ребят, стало понятно, что они тоже могут сделать, максимум, один шаг.