Помоги проекту - поделись книгой:
– Ваши эмоции. У вас очень живая мимика.
Мы проговорили какое-то время. Бесцельно гуляли по ночному парку и беседовали ни о чем. В основном говорил именно герцог – рассказывал о том, какие растения здесь можно встретить и по каким тропинкам после заката лучше не ходить.
Хорошо, что я узнала об этом именно сейчас. Быть съеденной плотоядными цветочками, которые, оказывается, здесь росли, мне не хотелось совершенно.
– Сегодня днем вы говорили о некоем долге. Признаться, ни о каком долге я не знала. Хотелось бы подробностей, – перевела я разговор на интересующую меня тему.
И вот знала же, что это плохо – брать себе чужое имя, но как-то не рассчитывала, что окажусь кому-то должна. Я вообще не привыкла быть кому-то должна. Отец всегда говорил, что долги – это хомут на шею.
– Я могу показать вам расписку. Ваш папенька, когда был в наших краях, взял у меня в долг крупную сумму, а после этого пропал, не утруждая себя выплатами. Мне бы не хотелось, чтобы этот долг лег на ваши хрупкие плечи… – произнес он многозначительно.
– Долг, о котором я не знала и который вы не торопились взыскивать до моего появления, – поправила я. – И для этого я должна работать на вас? Подругой вашей дочери.
– Совершенно верно.
– Ваша Милость, а вам никогда не говорили, что вы бессовестный?
– Вы тоже об этом слышали? – усмехнулся Себастьян, останавливая меня на дорожке.
– Знаете, а все-таки зря вы так, – повернулась я к мужчине лицом, отдавая ему его камзол. – Настоящая дружба не покупается.
– А любовь? – спросил герцог, склоняясь ниже, нависая надо мной.
Он явно намеревался меня поцеловать, нарушая мое личное пространство. Не только отсутствие совести, но еще и неслыханная наглость. Мужчина вел себя вызывающе дерзко.
– А любовь тем более, – ловко увернулась я и прошла чуть дальше, вспоминая своего алчного супруга. – Если за чувства приходится платить, то такие чувства не стоят ни гроша. Как только ваши деньги иссякнут, вы останетесь один.
– Мои деньги никогда не иссякнут, – проговорил Себастьян с уверенностью.
– Тогда мне жаль вас вдвойне. Ваш мир никогда не будет настоящим. Как и мой.
Последнее я произнесла едва различимым шепотом. Да, говорила о себе, вспоминая розовый замок, в котором предпочитала жить до попадания в этот мир. Розовые же очки не давали мне видеть сути, и отчего-то именно в этом мире я прозрела. Парадокс: стоило остаться без копейки, без постоянного контроля со стороны Ромы, как ко мне вернулся разум.
Хорошо еще, что о еде и крыше над головой беспокоиться не приходилось, иначе бы этот урок был во много раз жестче.
– Мамочки, что это? – мигом сделала я несколько шагов назад и на всякий случай спряталась за спину герцога, потому что часть парка с очередным фонтаном мигала разноцветными огнями, будто на дискотеке.
– Вы никогда не видели поющих аухов? Вы действительно издалека.
– Я же говорила, – слегка выглянула я, с любопытством высматривая тех самых поющих аухов.
– Я помню.
– И? Что они делают? – наконец заметила я маленькие разноцветные снежные комки, что весело перескакивали с места на место.
Они завораживали. Кажется, состояли из множества светлых волосков. Отсюда я могла разглядеть большие разноцветные глаза. Именно они давали это сияние. Чем ближе подводил меня Себастьян, тем больше они становились. Не слишком маленькие, но на двух ладонях один такой аух уместился бы. Руки прямо-таки чесались от желания подойти и погладить их. Да хотя бы одного!
– Поют и танцуют. Говорят, они раньше служили феям, – ответил мужчина, выводя меня из-за собственной спины. Смотрел на меня как на малое дитя – любопытное и неразумное.
– Почему перестали? – неотрывно следила я за милыми существами.
– Потому что феи изменились, – вдруг процедил герцог зло, вынуждая меня посмотреть в его глаза.
В них расстилалась такая ненависть, что я на миг забыла, как дышать, а по спине прошелся холодок вполне обоснованного страха. В конце концов, я занимала тело одной из фей. Да только герцогу понадобилось всего мгновение, чтобы совладать со своими эмоциями. Мягко улыбнувшись, он спросил вполне благодушно:
– Хотите погладить их? – подвел он меня еще ближе, протягивая руку к одному пушистику. Лохмач тут же запрыгнул на чужую ладонь, глядя на герцога с обожанием. Часть обожания перепала и мне, стоило погладить лохматую голову.
– Они живут в этом парке? – спросила, наглаживая теперь уже двоих… троих… Нет, четверых пушистиков! Они обступали меня со всех сторон.
– Да. За его пределами их вылавливают и пленят. Только здесь они могут быть свободными.
– А зачем их пленят? – с трудом удерживалась я от смеха, потому что зверьки щекотали меня, перемещаясь по моим рукам, плечам и даже голове.
– Говорят, они дают вечную молодость своим владельцам, но это ложь. Смотрите, они зовут вас танцевать. Вы им понравились, – улыбался Себастьян, глядя на картину “дама в пушистиках”.
– А как с ними танцевать?
– Они любят кружиться.
Я кружилась. Ну а как отказать этим малышам? Скинув туфли, танцевала босыми ногами прямо на траве и смеялась, наблюдая за этими комками счастья и беззаботности.
Пыталась кружиться осторожно, чтобы не дай бог никого не затоптать, но они и без меня хорошо справлялись. Скакали как оголтелые, повизгивали чего-то там, а самые любопытные катались на моем шлейфе, что кружился по земле вместе со мной.
Только герцог и не кружился. Стоял чуть в отдалении, опираясь о каменный фонтан, и наблюдал за нами с мягкой интригующей улыбкой, пока я вновь чувствовала себя ребенком – счастливым и беззаботным, как и эти пушистики.
– Ой! – поскользнулась я на траве, неожиданно поехав вперед.
Голова закружилась, перед глазами все замелькало, и я бы обязательно упала, если бы не влетела прямиком в объятия герцога. Себастьян буквально подхватил меня, не давая распластаться на траве.
– Натанцевались? – спросил он почему-то шепотом.
– Голова кружится, – честно призналась я так же тихо.
– И у меня.
Поцелуй лег на губы невесомой вуалью. Закрыв глаза, я полностью отдалась очарованию этой ночи. Где-то там продолжали танцевать поющие аухи, которые нисколечко не умели петь. Разноцветные огоньки занимали фонтан и деревья, напоминая о новогодних чудесах, о том самом волшебстве, которое мы все время ждем, даже будучи уже взрослыми.
Дышалось по-другому, а может, и не дышалось вовсе. В животе порхали тысячи бабочек, и не было сил разорвать этот поцелуй. Открыв глаза, я пропала в чужой синеве. В них завывала снежная вьюга, беспрепятственно кружила метель, но по телу расстилался необъятный жар, занимающий каждую клеточку.
Не было мыслей, да и думать не хотелось совершенно. Ровно до тех пор, пока мою руку не обожгло. Я даже подпрыгнула от неожиданности, едва не выругавшись вслух.
– Я сделал вам больно? – забеспокоился герцог.
– Нет… Нет, – повторила я тверже. – Простите, мне нужно идти.
– Куда вы? Я вас провожу.
– Я и сама могу добраться до спальни.
– Без меня вы навряд ли проберетесь через гостей.
Спорить и дальше я просто не могла. Кольцо обжигало все сильнее, а мой бедный палец немел, пронизываемый небольшими разрядами тока.
До замка добирались молча. Я бежала впереди планеты всей, а герцогу то и дело приходилось меня догонять. Уже на ступеньках он все же меня остановил.
– Сандра, мне кажется или вы чем-то напуганы? Может быть, я чем-то обидел вас? Если это так, прошу меня простить, – взял он меня за руку, а я порадовалась, что не за ту, которая уже заметно пульсировала.
– Дело не в вас.
– А в ком? Вы так резко изменились.
Врать не хотелось совершенно. Я желала уйти, сбежать немедленно, а не объясняться, но герцог де Зентье был неумолим. Он ждал ответа и смотрел мне прямо в глаза.
– Простите, но я не привыкла к такому вниманию. И к праздникам таким шумным не привыкла.
– Врете, – печально улыбнулся он одним уголком губ. – Значит, дело все-таки во мне?
– Я же сказала вам, что нет.
– Тогда докажите. Поцелуйте меня.
Да вы оборзели!
Именно это я хотела ему сказать. Прокричала бы, обязательно прокричала бы, рассказала бы про необъятную наглость, если бы не торопилась скорее подальше уйти и остаться в одиночестве. В общем, поцеловать его было гораздо быстрее, чем взывать к совести, которой у мужчины попросту нет.
Обняв Себастьяна за шею, я впилась в его губы со всей страстью, со всей жаждой, на какую была способна. Если бы не пульсация пальца, я бы и сама потеряла голову, потому что отклик не заставил себя долго ждать.
– Убедила? – срывающимся шепотом произнесла я, соскальзывая вниз, но чужие руки на моей талии сделать мне шаг назад не давали. Сжимали крепко – так, что и не выбраться.
– Не распробовал, – нагло отозвался герцог. – Можно еще раз?
Я была готова его ударить. Честное слово, еще бы немного, и я бы накинулась на него с кулаками, но мужчина вдруг отпустил меня. Отпустил, отступил на шаг, подавая руку.
Вложив свои дрожащие пальцы, я совсем не была готова к тому, что он приподнимет мою руку и легонько коснется губами тыльной стороны ладони. Смотрел при этом Себастьян исключительно мне в глаза, но по его взгляду я не могла разобрать эмоций. Он словно закрылся, и очень жаль, что так не умела я.
– Я рад, что вы сегодня здесь. Доброй ночи, мисс Алдийская. Надеюсь, вам будут сниться прекрасные сны.
– А вы?
– А я, с вашего позволения, еще немного постою здесь. Погода сегодня просто чудесная.
Больше я не теряла ни секунды. Совсем позабыла о реверансах, но и наплевать, потому что пальца я уже совсем не чувствовала, настолько он онемел от тончайшего покалывания.
Ворвавшись в холл, едва просочилась через танцующих гостей. И как можно так долго держаться на ногах? Да я бы ни за что столько не протанцевала, но здесь, видимо, люди привыкли. Иначе объяснить этот феномен я не могла.
Лестница! Какой же она была длинной!
Прошла целая вечность, прежде чем я все-таки добралась до комнаты. Босиком – повторно разулась еще на лестнице, – с ворохом юбок в руках и огромным желанием отрубить себе палец, чтобы избавиться от этого чертового кольца. Оно не хотело сниматься ни под каким предлогом, и, только попав в полутемную комнату, я поняла почему.
Сверкнуло так, что глаза заболели. Пришлось прикрыться рукой, настолько свет ослеплял, а когда волшебство угасло, передо мной, объятая тусклым мерцанием, предстала Матушка Тез.
– Почему так долго? – требовательно спросила она.
– Мадам, вы, случайно, ничего не перепутали? – разозлилась я, бросая сквозь проекцию стеклянные туфли.
– Да как ты смеешь, подселенка?! – возмутилась главная фея.
– А как вы смеете присылать мне кольцо, надевать его силой и воздействовать на меня через него вашей чертовой магией? Я вам не ваши девочки без мозгов, свято верящие в ваши идеалы! Со мной такой тон не пройдет!
Она исчезла. Исчезла в тот самый миг, когда я вооружилась очередной вазой. И вот мне ее даже жалко не было, хоть она и могла до моего появления здесь простоять три сотни лет. Просто я действительно разозлилась, разъярилась, чувствуя себя какой-то марионеткой, чьи веревочки яростно дергает кукловод.
Я к этим сектантам не имела абсолютно никакого отношения. Больше того, я им ничего не была должна, чтобы кто-то мог позволить себе так со мной разговаривать. Как говорится, попаданки отдельно, а феи отдельно. Мне и без них проблем хватает.
Я знала, что в покое меня не оставят. Принимала ванну, ужинала, переодевалась в ночную рубашку, присланную щедрым герцогом, а сама ждала возвращения проекции. Потому что им нужна была моя помощь. Если бы это было не так, они бы меня просто по-тихому где-нибудь прикопали и забыли бы. Ведь я могла рассказать герцогу то, что успела увидеть и услышать, а этого они себе наверняка позволить не могли.
Матушка Тез появилась в моей спальне уже глубокой ночью. Ее проекция материализовалась посреди комнаты вместе с креслом. То, что она сразу не стала ничего требовать, говорило о том, что моя воспитательная работа прошла не зря.
– Итак, – села я на постели, прикрывая ноги одеялом, – я вас внимательно слушаю.
Глава 11. Свет в конце тоннеля
– Мне нужна Чаша Желаний, – сухо проговорила дама.
– Мне тоже, – пожала я плечами. – Но в отличие от вас шансов ее найти у меня гораздо больше. Вопрос лишь в том, стану ли я вам ее передавать.
– У вас нет выбора. Только фея может загадать желание.
– Выбор есть всегда. Я-то как раз нахожусь в теле феи.
– А что, если об этом узнает герцог? – лениво приподняла она одну бровь.
– Увы, вам это невыгодно. Ведь ваши феи отбор не прошли, – заявила я с ложной уверенностью и по выражению ее лица поняла, что попала прямо в точку. – Я же, в отличие от всех остальных, нахожусь здесь вне отбора. Сегодня я уже получила работу.
– Хорошо. Я поняла. Чего вы хотите за чашу? – недовольно поджала она губы.
– Пока ничего, – огорошила я ее. – Мне просто приятно знать, что вы мне должны, но есть кое-что, что вы обязаны сделать, потому что это в ваших интересах.
– И что же это?
– Я понятия не имею, как выглядит Чаша Желаний. Мне понадобится ее изображение.
– Хорошо. Айя принесет вам утром рисунок, – поднялась Матушка Тез на ноги, и кресло, в котором она сидела, мгновенно исчезло.
– Почему не покажете сейчас?
– Потому что еще миг – и проклятый герцог де Зентье отследит мое здесь нахождение. Я и так очень рискую. Было неприятно познакомиться, Сандра.
– И мне, Матушка Тез.
Поделиться книгой: