Леший. Возвращение к покону

– Та цэ ж мураши, – молчавший доселе второй страж, рыжий детинушка с простоватым веснусчатым лицом, указал на землю, где под ногами прыгающей бабы суетились маленькие кусачии насекомые. – То ж вы на их тропиночку вперлись, а воны того не люблят. Вот я в детстве как-то с утрец рыбалить пошел, та и сел на бережку прямо на мурашиные норки. А был, как зоревал, в одних труселях. Ну дык, речка-то у нас прямо за огородом…

– Заткнись, Выливайко, – остановил разошедшегося рассказчика лейтенант. – Анна Сергевна, да отойдите вы в сторону от муравьев.

– Погоди, пусть доскажет, – возразил стражу Леший, заинтересовавшийся рассказом Выливайко.

– Ага, обрадовался тот слушателю, – сидю я на обрывчике, ножки свесил, рыбалю. А как солнышко припекло, чую, засвербело шось в заду…

В этот момент с ветки дерева, под которое отвел тетку лейтенант Полуедов, прямо к ней на плечо соскочила маленькая серая мышка. Она пропищала что-то в мясистое ухо, заставив тетку обратить на себя внимание, зачем-то куснула золотую сережку, будто определяя на зуб пробу, и, цепляясь острыми коготками за одежку, шустро соскользнула в траву.

Проводив мышку взглядом, переставшая чесаться баба судорожно сглотнула, подкатила глаза, явно собираясь грохнуться в обморок, однако, вероятно вспомнив про муравьев, отказалась от этой идеи. Запоздало завизжав, она оттолкнула лейтенанта и ломанулась прочь по тропинке.

Когда тропинка сделала поворот, беглянка резко затормозила, отчего каблуки ее туфель глубоко вонзились в землю. Причиной экстренного торможения был выползший из травы крупный по местным меркам уж. Он вздыбился, словно кобра, и зашипел. Затем широко разинул пасть, будто намеревался заглотить тетку, аки лягушку.

Понятно, что страх всякую букашку превращает в слона.

– Анаконда! – завопила тетка и, обломав застрявшие в земле каблуки, сиганула в росший вдоль тропы подлесок.

Далее она неслась, не разбирая дороги. Над ней азартно чирикали птахи, пытающиеся тоже внести свою лепту в воспитание уважения к лесу. Однако, несмотря на внешнюю тяжеловесность, жертва оказалась слишком шустрой, да и густая листва мешала бомбежке по площадям. А о тактике пикирующих бомбардировщиков лесным пичугам знать было неоткуда.

Но недолго баба металась по лесу. На этот раз путь ей преградил сам Терентий, сбросивший морок и держащий посох наперевес. Надсадно дыша и затравленно озираясь в поисках путей бегства, тетка прижалась спиной к стволу клена.

– Нонче я тебя отпускаю, баба неразумная, – строго насупив кустистые брови, заговорил лесовик. – Но завтра поутру пришлешь мужа своего с заступом, дабы нанесенный лесу вред искупил благими деяниями. А коли ослушаться вздумаешь, знай, кара моя всюду тебя настигнет, ибо нет такого места в окрестных землях, где не отыщут тебя слуги мои.

Подтверждая слова Терентия неистовым чириканьем, на его голову, плечи и посох приземлилась целая стая мелких птах. У ног его засуетилось мышиное семейство. С низкой ветки упал в траву уж. Из кустов выбежал ежик и, пару раз презрительно фыркнув в сторону тетки, убежал обратно. С басовитым гудением мимо пролетел большой черный жук.

От увиденного кошмара у женщины потемнело в глазах. А когда вновь прояснилось, она обнаружила, что прижимается к дереву на опушке леса, а перед ней стоит полицейская «Шкода». Глубоко вдохнув и резко выдохнув, женщина решила, что весь кошмар ей привиделся из-за впрыснутого в кровь муравьиного яда. Но тут из леса послышался строгий голос:

– Завтра поутру жду мужа твоего. И чтобы заступ взять не забыл.

– Анна Сергевна! – чуть поодаль из кустов вышел запыхавшийся лейтенант Полуедов. – Мы вас по всему лесу ищем! С вами все в порядке?

За лейтенантом вышли второй полицейский и высокий блондин. Их тетка не интересовала, так как они были увлечены собственной беседой.

– Я как из речки вылез, – вещал Выливайко, – так тот муравейник раскопал со злости. А там вот такенные яйца!

– Плотва на муравьиные яйца знатно клюет, – вставил Леший.

– Пискарь не хуже, – заверил полицейский. – У нас знаешь какой крупный пискарь ловится?

– Пискарика, ежели он крупный, я уважаю. И вяленым, и жареным. Бывалочи Яга цельную сковороду пискарей зажарит, да так, что они в одну большую румяную лепеху спекутся… м-м-м, – Леший сглотнул наполнившую рот слюну.

– Выливайко! Заманал ты со своей рыбалкой! – окрикнул подчиненного лейтенант, усаживающий рыдающую женщину в салон автомобиля. – Садись за руль!

– Василий, – протянул руку, представляясь на прощанье, Выливайко.

– Леха – имя мое, – ответил на рукопожатие Леший.

А вы своего лесничего предупредите, – подошел к владыке, лейтенант, – чтобы следил за порядком законными методами. Если завхоз на него в суд подаст, то может конкретный срок обломиться. Понятно?

– Нет, – покрутил головой владыка.

Но полицейский, не дожидаясь ответа, уже сел в машину, и та, рыкнув и обдав Лешего смрадным духом, поехала прочь.

Глава 10

– Терентий, у тебя удочки есть?

– Удочки? – удивленно воззрился на владыку лесовик.

– Разбередил мне душу страж энтот Василий, – пояснил тот. – На рыбалку захотелось, ашни невтерпеж. Речка-то тут поблизости есть? Проводи ка меня, хоть на бережку посижу.

– Да какая там речка, – сморщил лицо Терентий, но переход призвал.

– Где ж тут речка-то? – вытянул шею владыка, пытаясь разглядеть сквозь густые заросли ивняка проблеск воды. – Туда ли ты меня привел, Терентий?

– Дык, ты ж про ближайшую спросил. Вот она ближайшая и есть, – пожал плечами лесовик. Токма заросла да заилилась, как водяной со слугами отсель ушел. Одначе журчит еще, слышишь?

– Вот токма и слышу, – укоризненно покачал головой Леший. – Вот я Водяна-то встречу, попеняю ему. Токма и знает, рыбина склизлая, что гриву свою зеленую расчесывать. А тут вона чо деется.

– Ой, не встретить нонче водяных окрест, владыка, – замотал бородой лесовик. – Как люди рыбу лиликтричеством бить начали, так и ушли они все. Разве в глубоких ямах озера-водохранилища пара-тройка еще прячется.

Леший удивленно воззрился на лесного мужичка, пытаясь понять, о каких таких водяных тот рекет? Водян-то один. Брат его Нептун из соленых морей не выходит, речками да озерами брезгует. Впрочем, догадка озарила владыку после того, как он вспомнил, что Терентий себя называл Лешим, утверждая, будто в каждом лесу свой леший есть. Поди и водяными он обычных речных смотрителей нарек, темнота неразумная. Сие недоразумение подтвердилось в процессе расспросов. Но требовать не называть речников водяными Леший не стал, задумав посмеяться над Водяном, когда представится случай показать тому сии дикие края.

Беседуя, шли они вдоль ивняка, в надежде выйти-таки к открытой воде, пока не вышли к заросшему камышом и осокой болотцу, посреди которого был маленький пятачок покрытого ряской пространства. Громко квакнув, с торчащей среди ряски кочки в воду соскочила крупная лягушка. Тут же темная вода вокруг кочки пошла пузырями. Пришельцы сморщили носы от наполнившего воздух запаха сероводорода.

– Нешто болотник? – подозрительно всмотрелся в кочку Леший.

– Нешто ква-владыка кв-Велес явился? – проквакала приподнявшаяся кочка.

– Эко диво, – почесал лохматую голову Терентий. – Не ведал я, что в моем лесе еще можно болотника встретить.

– То не в заслугу тебе, коли не ведаешь, что в собственном хозяйстве творится, – заставил виновато потупиться лесовика владыка, уже привычно пропустив мимо ушей, что очередной местный обитатель путает его с каким-то Велесом.

– Истину рекешь, кваа-владыка, – подквакнула кочка, – ентот леший вскоре и вовсе свой лес погубит в угоду людишкам.

– Не леший я теперича, а волею владыки Терентий, – огрызнулся лесовик.

– Оно и ква-верно, – согласился болотник, выдавая новую порцию сероводорода, – не ква-Леший ты, а пень трухлявый.

Владыка усмирил гнев по поводу того, что в очередной раз его именем назвали какого-то замухрышку лесовика, и прекратил вспыхнувшую перепалку легкой молнией, взбодрившей болотных обитателей не хуже электрической удочки. Разве что не смертельно.

– С пре-ква-великой радостью внемлю, ква-владыка Велес! – вытянулась кочка, исходя смрадным паром после устроенной истинным Лешим шокотерапии.

– А поведай мне, болотный дух, как ты в этой луже застрял? Почему не ушел вместе со всеми?

Охая, квакая и пузырясь, болотник повел сказ о своей беде.

Было его болотце в здешних краях самое большое и самое глубокое. Рос вокруг ольшаник, который издревле считался у людей заповедной зоной. Брали здесь ольху для изделий краснодеревщиков, да на дрова для каминов во дворцах царей и князей великих. Тоже и охотиться в заповеднике мог не всякий человек.

Однако чуть более полувека назад в полусотне верст от ольшаника люди начали копать гигантскую яму, из коей добывалась железная руда. Ямина углублялась и углублялась, и все подземные воды потекли в нее. Оттуда часть воды выкачивалась в запруженные лога, но большая часть потреблялась разрастающимся городом. Оттого иссохли родники и исчезли ручьи и речушки, питающие окрестные болота.

Болотный дух ольшаника сперва лишь посмеивался над мигрирующими через его болото собратьями, чьи водоемы пересохли настолько, что оставалось либо погибнуть, либо отправиться в неведомые северные края, где болот хватало на всех. Вот только те северные болота большую часть года были скованны льдом. Этот же болотный дух верил, что люди будут как и прежде хранить ольховый лес, а значит и его болото, без которого ольхе не жить.

Первая тревога закралась, когда заповедник перестали чистить. Никто не вырезал подлесок, не выпиливал больные и отжившие свой век деревья. Землю в бесхозном лесу затянула ползучая крапива, а стволы деревьев густо заплел дикий хмель, под которым плодились короеды и прочие вредители. Подгнившие деревья начали падать, превращая некогда светлый лес в непроходимый бурелом. Какое-то время повысившаяся влажность и гнилостный смрад даже радовали болотника. Но когда начали исчезать питающие болото ключи, он заволновался не на шутку. Вот иссох ручей, засохли растущие вдоль берегов деревья. А в жаркое лето во время сухой грозы вспыхнул пожар, уничтоживший почти весь некогда заповедный ольшаник.

В течение следующего года болото пересыхало с такой скоростью, что его хозяин решил поспешить вслед за собратьями. Но не тут-то было. Ни один из них на призыв не откликался, а в тех местах, куда он мог пройти самостоятельно, от былых болот ничего не осталось. Когда болотный дух уже едва помещался в оставшейся зловонной луже, он в отчаянном порыве призвал переход в реку, в которую в былые времена впадал протекающий через его владения ручей. Ожидал, что непрошенного гостя тут же погонят речные обитатели, но, к великому удивлению, речушка оказалась бесхозной. Не встретил он ни водяного, ни русалок, ни мавок. Да и сама речка сильно обмелела, заросла камышом и осокой, что пришлось по душе ненавидящему чистую воду болотнику. Конечно же, заиленные берега не шли в сравнение с его родным болотом, но худо-бедно жить здесь было можно. Так болотник за следующие годы почти переквалифицировался в речника.

Но однажды на реку обратили внимание люди, решив устроить на ней зону отдыха. Вместо того, чтобы почистить берега от заиливающих русло зарослей, люди выкопали рядом большую яму и обсыпали берега песком, устроив пляж-купальню. Так как искусственный водоем находился в стороне от течения, вода в нем не обновлялась, а потому быстро зацвела и затухла. Да и людишки изрядно замусорили собственное место отдыха, отчего сами же к нему интерес и потеряли. Так у болотника появилось хоть и небольшое, но вполне приемлемое новое жилье, в котором он коротал последние два десятка лет.

По мере повествования владыка смурнел ликом и сокрушенно качал головой. Когда болотник замолк, он спросил:

– Нешто в реке совсем никого из служителей Водяна не осталось?

– Встречал я ква-ранее одну безумную мавку, – вспомнил тот, – но она от меня ква-нос ква-воротила, рыбина ква-склизкая. Дух ей мой, ква-видите ли, не ква-приятен. Токма как в ентом ква-болотце поселился, так и не ква-видывал ее более.

– Найдешь, – безапелляционным тоном приказал владыка. – Передашь, чтобы призыв к Лешему сотворила. Разговор у меня к ней есть.

– Ква-повинуюсь, ква-владыка, – квабулькнула кочка и, зыркнув из-под тины рыбьими глазами на Терентия, вопросила: – Токма пошто к лешему-то призыв творить, ежели ты говорить будешь?

Леший, вспомнив науку Кощея, досчитал до десяти, выдохнул и ткнул себя пальцем в грудь.

– Пусть мавка ко мне призыв творит. Уразумел?

– А, ну дык, уразумел ква-ладыка Велес.

– Раз, два, три… – начал умиротворяющую считалочку владыка, творя переход на опушку леса близ людского града. В оставшееся до вечера время он решил продолжить знакомство с местным поселением, понаблюдать за обычаями и взаимоотношением аборигенов, дабы не выделяться нездешними повадками, когда явится к Коляну на пир в честь рождения наследника. Дав несколько дельных советов Терентию, Леший зашагал вдоль дороги, решив не пересекать ее к торговому дворцу, а войти в град по эту сторону.

Приближаясь к скалоподобным много поверховым теремам-муравейникам, владыка размышлял, легко ли будет взять такой град чужеземной орде? С одной стороны, нет никаких препятствий в виде рвов и крепостных стен, и можно врываться в город сразу со всех сторон. А с другой стороны, ну ворвется в город тумен какого-нибудь Талды Елдыка, и что? Да тут каждый терем аки крепость! Даже не крепость, а неприступная скала. Ежели воины из каждого окна начнут стрелы метать, а то и ковши с кипящей смолой опрокидывать… Вот токма владыка строил бы терема-скалы поплотнее друг к другу, дабы враг, буде такой ворвется, был зажат меж стен и не мог увернуться от кипящей смолы и камней, и сам не имел возможность бить стрелами по окнам. Окна, конечно, великоваты, но, надо полагать, в случае напасти жители закрывают их щитами из бревен, оставляя лишь бойницы для лучников.

Так размышляя об обороноспособности не имеющего крепостной стены града, Леший шел среди гигантских теремов, пока перед ним с душераздирающим визгом не остановилась белоснежная самобеглая карета. Вопросительно подняв брови, владыка воззрился на высунувшего голову в оконце красномордого мужика.

– Тебе чо, дятел обдолбанный, жить надоело?! – возопил красномордый то ли вопрошая, то ли угрожая.

Леший застыл в непонимании. Что он опять не так сделал? Идет себе по дороге, никого не трогая.

– Ну, ты чо вылупился, дятел? Уйди с дороги!

Прошлый раз, когда сошел с дороги на зеленую лужайку, оказалось, что по траве ходить нельзя, ибо на траву местные людишки выводят гадить псов. Так как понять-то где тут можно ходить? Он глянул окрест. Люди, которых увидел, шли, где хотели – одни по мощеным тропам, другие по тропам, протоптанным среди зеленых лужаек, третьи вовсе по траве. Так чего же надо мужику из белой кареты? Не из тех ли он молодцев, кои беспричинно ищут лихо на свое мягкое место. Ну дык, он конечно не братец Лихоня, но, как любит говаривать Кощей, удовлетворить потребности жаждущего сможет сполна.

Сурово насупив брови, владыка подступил вплотную к карете. Та, заглушая вопли красномордого седока, сперва оглушительно завыла, потом грозно зарычала. А может, это и не рык был вовсе, ибо воздух сразу наполнился густым смрадом.

Ну, ладно, когда портят воздух болотники – они так выражают эмоции и по другому не могут. Но эта белоснежная тварь – Леший невольно одушевил машину – рычала и смердела явно с угрозой ему. А потому он не смог сдержаться, и с его руки сорвалась легкая практически незаметная карающая молния. Молния была значительно слабее той, которой он час назад подогрел лужу местного болотника. Но наглой самобеглой карете хватило и такой. Рык резко оборвался, и владыка понял, что та сила, которая двигала карету, вдруг умерла.

– Это чо такое? – прозвучал в наступившей тишине голос красномордого. Впрочем, краснота с его физиономии уже сошла. Он что-то делал внутри кареты, отчего в ее потрохах нечто напряженно жужжало. Однако машина не ожила. Озадаченный мужик вышел наружу и, подняв капот, коротко бросил Лешему: – Отвали.

Но владыка и не подумал уходить. Напротив, он с интересом рассматривал внутренности самобеглой кареты, которые находились под поднятой крышкой, напоминающей челюсть речного ящера-крокодила. Тут все было гораздо сложнее, чем в потрохах шарманки, которую он однажды разобрал из любопытства. Но в отличие от внутренностей шарманки механизмы кареты оказались схожи с живым организмом, и Леший с удивлением обнаружил, что ему понятны процессы, должные здесь протекать. Зловонная жидкость – это кровь. Вот эта штуковина, понятно, сердце. Она гонит кровь вот в эти бочонки. А вот это печень. Ее энергия воспламеняет кровь, порождая еще большую энергию, заставляющую карету двигаться. В принципе, все довольно примитивно, если сравнивать с творениями создателя. Однако придумать почти живой организм из металла, не применив при этом ни толики волшбы, мог только поистине осененный даром Создателя кузнец? Вот ежели посмотреть этот организм в работе, владыка понял бы для чего вон та, или вот ента штуковина. Наверняка создавший карету кузнец включил в эти детали функции почек, селезенок и прочих потрошков. Ага, а вот ента штуковина попорчена Лешим. Она хоть и питается энергией, но та в нее подается вона как, а не так, как он шарахнул сразу по всем жилкам. Вот ентот кристаллик и развалился.

Хозяин кареты тем временем подергал жилки, по которым подавалась энергия, на что-то понажимал, отчего внутри зажужжало нечто, пытающееся оживить металлического зверя. В конце концов решил сорвать досаду на Лешем.

– Не ну, ты чо тут застыл, как окаменевший, а? Может, тебе пинка дать, чтоб ты ушел с дороги?

Поглощенный изучением внутренностей кареты, владыка не обратил внимания на грубость. Ткнув пальцем в черную коробочку, он посоветовал мужику:

– Накажи кузнецу, чтоб вот енту штуковину починил или заменил.

– Релюшка что ли опять накрылась? – мужик сменил тон с угрожающего на растерянный и зачем-то пару раз щелкнул ногтем по неисправной детали.

– Я оживлю твою карету, – заверил его владыка, – токма сразу гони к кузнецу, ибо в другой раз сам призвать ее к жизни не сможешь.

– Ты обкуренный или из дурки сбежал? – вместо благодарности за предложенную помощь спросил о непонятном мужик.

Обиженный таким обращением Леший неодобрительно покачал головой и пошел было восвояси. А пусть как хочет прет свою железяку к кузнецу, ежели такой непочтительный. Но, все же, отойдя на пять шагов он остановился, вспомнив Ягу с ее любовью к неразумным людишкам, обернулся и подал энергию теперь уже с пониманием принципов работы железного организма.

– Твою медь! – отскочил от взревевшего мотора хозяин кареты. – Это чо?!

Леший еще раз всмотрелся теперь уже в работающий организм. Еще больше поразился простоте, с которой местные кузнецы без всякой волшбы ухитрились оживить железного зверя, и пошел прочь, размышляя, отчего в его краях никто не додумался до таких простецких, если не сказать примитивнейших вещей?

Глава 11

Побродив еще немного меж скало подобных теремов, владыка ощутил некую пустоту и даже убогость такого, казалось бы великого града. А дело в том, что, несмотря на небывалое многолюдье, в граде, как и рек лесовик, совершенно не было ни тайного народца, ни даже какой-нибудь захудалой твари. Уж на что казалось бы, шушуны вездесущи, обитают даже там, где не всякий таракан жить согласится, и то ни одного шушуна Леший не встретил, и даже не почуял. Что-то нечистое творилось в сиих краях, что-то противоречащее воле Создателя. Не для решения ли этой проблемы он здесь оказался? Под силу ли ему, простому первочеловеку будет с ней справиться?

В задумчивости он не заметил, как вернулся на опушку леса. Здесь под сенью деревьев, навалившийся на него гнет непонятного и неправильного слегка спал. Внимание отвлеклось на крики в глубине леса. Там Терентий учил кого-то уму-разуму. Владыке подумалось, ежели в лесу его волею порядок начал восстанавливаться, то, глядишь, и в граде дело пойдет. Токма с таким небывало большим градом старыми порядками не совладать. Да и где столько домовых-то набрать, даже ежели бы и вернулся сюда тайный народец? Нет, тут, как любит говаривать Кощей, надо идтить другим путем. Дамовые домовыми, а над таким великим градом надобно смотрителя ставить, аки над лесом. В лесу за порядком лесовики зрят, а тут пусть городовой будет.

И от созревшего решения владыке вовсе похорошело. А где того городового взять, то вопрос второй, о котором и опосля подумать можно.

Удовлетворенно улыбаясь, Леший сотворил призыв в уже знакомое место и шагнул во двор к Коляну.

Но не успело марево перехода закрыться, как из кустов выскочил взъерошенный парень, на лице которого читался откровенный ужас. Со страхом озираясь назад, он забежал вслед за владыкой в портал и понесся уже по двору, пока не врезался в компанию что-то обсуждающих мужчин.

Лишь двое из компании стояли лицом к появившемуся Лешему. По случайности этими двумя оказались Колян и Юрий. Пока остальные с недоумением выслушивали просящего помощи невесть откуда появившегося сумасшедшего, заверяющего, будто за ним гонится дикий лесной гоблин с дрессированными и при этом тоже дикими змеями, Колян поспешил навстречу пришельцу.

– Рад тебя видеть, Лех. Только ты это, – парень несколько смутился, – в следующий раз приходи по-человечески через калитку, лады? А то мужики подумают, что я и правда, что-то не то в свои напитки подмешиваю. Я, честно говоря, и сам уже в этом себя подозреваю.

Леший не понял, про какие напитки говорит хозяин терема, но пообещал впредь заходить через калитку.

– А это кто? – Колян кивнул на продолжавшего твердить про дикого гоблина парня.

– Не ведаю, – пожал плечами пришелец.

– Что значит, не ведаешь? – удивился Колян. – Он же с тобой через портал пришел.

– Нешто из лесу проскочил, – нахмурился владыка и двинулся к парню. Положив руку ему на плечо, строго вопросил: – Кто таков будешь и что в лесу делал?

– Знакомьтесь, мужики, это кинолог-экстрасенс Леха, – представил владыку собравшейся компании заметно подвыпивший Юрий. – Щас он этого дурика вылечит.

– Парень и правда, присмирел под суровым взглядом высокого блондина.

– Я это, сантехником в «Лесной Сказке» работаю, – забормотал он.