Бессмертные 2

– Ошибаешься, Грациан. Твой хозяин гостеприимен и добр ко мне, и я не знаю ничего, что могло бы его заинтересовать. Зачем мне бежать? Когда я захочу покинуть Вин, я просто скажу лорду, и он отвезёт меня на своём корабле в ближайший порт.

Грациан промолчал, но Санхар знал, что тот не поверил ни единому его слову. Внезапно он прижался к мужчине, обхватил его за грудь, и прошептал:

– Возьмите меня с собой, господин…Пожалуйста… Не оставляйте меня здесь! Я сделаю для вас всё, что прикажете. Я буду предан, как собака, я буду спать у ваших ног, охраняя ваш сон, только возьмите меня с собой… Умоляю! Заклинаю всеми богами Неба и Подземелья! Святыми Небесами, Небесным Отцом и Великой Матерью молю вас…

Санхара с головой захлестнула волна любви и отчаяния, смешавшиеся в душе Грациана. Такое сильное чувство нежной любви Санхар получал только от матери, и то, когда был ребёнком. И это призабытое чувство помимо его воли затронуло огрубевшее за долгие годы битв и походов сердце мужчины, разбудило ответную любовь в его душе. Между ним и мальчиком возникла какая-то незримая связь, в глубине души зародилось странное чувство то ли отцовской, то ли братской любви. У него никогда не было ни сестёр, ни братьев, ни, даже, настоящих друзей. Он знал о старшем брате, который затерялся где-то в иных мирах, но он был для него лишь безликим персонажем из рассказов матери о её прошлой жизни. А сейчас рядом лежал живой реальный человечек, полный искренней любви и надежды, умоляющий о помощи и защите, и, хотя он был всего лишь ущербным смертным, к тому же, чужим рабом, но Санхару на миг показалось, что это его младший братишка или сын, которого у него никогда не было, и неизвестно, будет ли вообще…

Рука Санхара легла на плечи Грациана сначала неуверенно, затем её объятие стало крепче. Другой рукой он прижал голову юноши к своей груди и тихо произнёс:

– Успокойся, малыш… Я возьму тебя с собой. Обязательно возьму. Ты будешь со мной, пока не повзрослеешь и не пойдёшь своей дорогой…

Из глаз Грациана хлынули слёзы, но это были слёзы благодарности и счастья, и Санхар не стал его утешать.

На следующий день северный ветер усилился, и, наконец, настал тот час, которого так терпеливо дожидался вельх. После полуночи, когда все в замке крепко спали, Санхар, Акс и Грациан спустились вниз. Вход в башню охранял один воин, второй дремал неподалеку, прикорнув под парапетом стены. Быстро и бесшумно Санхар схватил воина за голову и, одним резким движением, сломал шейные позвонки. Так же он поступил с его напарником, усадив обоих так, чтобы со стороны казалось, что они безмятежно спят. Тихо позвав Грациана, он взял его за руку и повёл до выбранного для побега места. Внизу находилась небольшая ровная площадка, поросшая жёсткой травой, на которую можно было приземлиться без лишнего шума и риска повредить ноги. Санхар давно убрал с неё лишние камни, играя там с Аксом. Сейчас он собирался спрыгнуть со стены, ведь двадцать локтей не были для него большой высотой. Всё равно, что мальчишке спрыгнуть со стола.

Сначала прыгнул Акс. Он приземлился удачно и тут же оббежал окрестности, проверяя, всё ли в порядке. Вернувшись, подал знак, что дорога свободна. Санхар повернулся к Грациану и спросил:

– Ты не передумал идти со мной?

– Нет, господин, – твёрдо ответил юноша, хотя внутри весь дрожал от страха и волнения.

– Клянёшься ли ты следовать за мной в огонь и воду, в Небесные Чертоги или в Преисподнюю?

– Клянусь, господин.

– Будешь ли послушно выполнять все мои приказы, не подвергая их сомнению?

– Буду, господин…

– Тогда слушай меня внимательно: сейчас я спрыгну вниз, ты сбросишь мешок с припасами, а затем, по моему знаку, прыгнешь сам. Не бойся, я тебя поймаю.

Грациан открыл, было, рот, пытаясь возразить, но, вспомнив данные только что обещания, лишь молча сглотнул слюну и покорно кивнул. Санхар ободряюще похлопал его по плечу, ступил на парапет и прыгнул. Грациан припал к бойнице, и в тусклом сиянии звёзд увидел, как Санхар мягко, словно кошка, приземлился на ноги и руки, выпрямился и посмотрел вверх. Он помахал рукой и Грациан бросил ему мешок с окороком и хлебом, которые днём стянул на кухне. Санхар ловко поймал его и положил на землю. Снова посмотрел наверх и поднял руки. Грациан ступил на парапет, весь дрожа от страха и мысленно проговаривая молитвы. Санхар приглашающе махнул рукой и Грациан, закрыв глаза, решительно шагнул в пустоту. Мгновение свободного падения – и вот он в сильных объятиях господина. Юноша перевёл дыхание и счастливо засмеялся. Санхар поставил его на землю и одобрительно улыбнулся:

– Молодец. А теперь – в путь!

Он подхватил мешок и поспешил на восток. До рассвета оставалось пять часов, а им нужно пройти около шести кемов, украсть лодку, выйти в море и отойти от острова на такое расстояние, чтобы их не заметили с берега, когда поднимется солнце.

Шли быстрым шагом. Санхар и Акс могли бы легко пробежать это расстояние, даже не запыхавшись, но Грациан был всего лишь изнеженным евнухом. Несмотря на то, что его тело было сильным и мускулистым, благодаря занятиям танцами, он не привык ходить быстро и долго. Вскоре юноша запыхался и весь вспотел, но Санхар не сбавлял темп. Пусть привыкает к трудностям походной жизни.

Спустя час они вышли к окраинам селения. Они обошли её с южной стороны, чтобы не потревожить местных собак, и спустились в бухту. Здесь, у грубого, сложенного из дикого камня причала, были привязаны несколько лодок. Санхар, укрывшись за камнями, окинул берег мысленным «взором». Как он знал из рассказов Акса, на причале дежурили двое солдат. Ещё двое спали под навесом на берегу. Приказав Грациану залечь за камнями и не двигаться, пока его не позовут, Санхар осторожно подобрался к спящим. Два быстрых удара кинжалом – и они никогда больше не проснутся. Затем, позвав Акса тихим свистом, направился к причалу, уже не прячась. Ступал он очень тихо, как охотник, крадущийся за добычей, Акс же, вообще, двигался, как бесшумный серебристый призрак. Солдаты ходили вдоль причала бок о бок, зевая и тихо переговариваясь. Санхар и Акс приблизились к ним сзади, и когда стражники их заметили, было уже поздно. Схватив одного, Санхар ударил его под коленку и резко вывернул голову вправо, сломав шейные позвонки. Второй только успел схватиться за рукоятку меча, как Акс прыгнул на него, всем весом своего массивного тела ударив в грудь, и опрокинул на землю. Мощные челюсти тут же сомкнулись на горле и рванули изо всех сил, вырвав гортань и трахею. Выплюнув окровавленные куски плоти, он схватил бьющееся в агонии тело за голову и прокусил череп, прекратив его мучения.

Санхар послал Акса за Грацианом, а сам тем временем осмотрел стоящие у пирса лодки. Выбрал небольшой баркас, с вёслами и мачтой, лежащими на дне. Взявшись за ржавую цепь, которой баркас был прикован к вбитому в камень кольцу, потянул её изо всех сил, и цепь лопнула с громким звоном.

Послышались шаги, это торопились Грациан и Акс. Юноша в одной руке нёс мешок с припасами, а в другой тащил какой-то свёрток.

– Что это? – поинтересовался принц.

– Я забрал у стражников плащи, деньги и оружие. Им они уже не нужны, а нам пригодятся.

В голосе юноши слышалось напряжение. По-видимому, вид мёртвых тел его не вдохновил.

– Молодчина, – похвалил Санхар и подтянул баркас к причалу. – Запрыгивайте.

Акс первым оказался в лодке, за ним неуклюже забрался Грациан. Санхар оттолкнул баркас от пирса и перемахнул борт. Пока лодка, покачиваясь на мелкой волне, медленно скользила по воде, отдаляясь от берега, он вставил в уключины вёсла, сел на лавку, несколькими сильными гребками развернул её носом на юг и повёл в открытое море.

Лишь только они вышли за пределы бухты и плавно закачались на пологих волнах, Санхар установил мачту в специальное гнездо на дне и поднял парус, который тут же наполнился свежим ветром и погнал баркас вперёд. Санхар перебрался на корму, взял в руки ручку руля и направил их утлое судёнышко перпендикулярно тающему во тьме берегу. Грациан и Акс уселись на носу, укрывшись от ветра и брызг за высокими бортами, и накрылись плащом. Стремительно набирая ход, лодка неслась вперёд, вспенивая носом гребни волн.

Как только на востоке забрезжил рассвет, Санхар попросил Акса определить, есть ли поблизости суша. Обоняние пса было намного лучше его собственного, и вскоре Акс уловил далёкий и слабый запах зелени. Он указал направление, и Санхар повернул к берегу. Через какое-то время и его зоркие глаза разглядели на горизонте далёкое пятнышко острова.

Когда они причалили к каменистому берегу, над горизонтом показался край солнца. Пока Санхар вытаскивал баркас на берег и прятал среди чахлой прибрежной растительности, а Грациан подыскивал место для лагеря, Акс обследовал почти весь остров. Он был невелик, и там, куда не ступила нога пса, достали его обоняние, зрение или слух. Он выяснил, что остров безлюден, но на нём есть родник с питьевой водой и такая-сякая растительность. На островке, в основном, водились мелкие животные, и гнездилась масса морских птиц. Акс смог поймать и приволочь большую кожистую морскую черепаху. Испечённые в золе черепашьи яйца и сама мамаша стали вкусным и сытным дополнением к их скудному рациону.

Плотно позавтракав, беглецы улеглись на приготовленное Грацианом ложе, закутались в плащи и уснули. Акс охранял их покой, наблюдая за морем с самой высокой скалы островка. Несколько раз он покидал свой наблюдательный пункт, чтобы поохотиться, но не забывал поглядывать в сторону моря. Когда под вечер люди проснулись, пёс лежал с раздутым животом и испачканной кровью и перьями пастью. За прошедший день он существенно уменьшил и без того скудную фауну острова.

Пока беглецы ужинали и заполняли найденный в баркасе бочонок свежей родниковой водой, солнце опустилось за западный горизонт. Санхар столкнул лодку в воду, и они продолжили свой путь. К счастью, ветер не переменился и не стих, и парус вновь наполнился, придавая утлому судёнышку стремительность. Санхар вновь сел за руль, Акс заснул на носу, а Грациан сел рядом с принцем. Некоторое время он сидел молча, наблюдая, как тухнут на небе краски заката, затем придвинулся поближе, осторожно взял свободную руку и положил себе на плечи, прижавшись к Санхару дрожащим телом.

– Замёрз?

– Да… Ветер прохладный.

– Надень плащ.

Грациан не шелохнулся, продолжая согреваться теплом горячего тела господина. На Санхара снова начали накатывать волны любви и нежности, исходившие от юноши. Санхар попытался отрешиться от эмоций раба, но долго находиться в таком состоянии не мог. Это всё равно, как заставлять себя ничего не слышать, если рядом кто-то громко разговаривает. Но он не хотел обижать мальчишку и прогонять от себя, ведь его чувства были искренними, и не его вина, что с раннего детства его искалечили физически и духовно, воспитывая, как женщину. Для Грациана Санхар был идеалом красоты, доброты и мужественности, и он полюбил его первой чистой юношеской любовью. Его чувства и мысли были для принца открытой книгой, не требовалось спрашивать мальчика, почему он так странно себя ведёт. Он вёл себя, как любая влюблённая девушка в компании своего кумира, и ожидал от Санхара ответных чувств, не понимая, как можно любить только женщин, если он не хуже их во всех отношениях. Его огорчала сдержанность господина, но он не смел настаивать, стараясь ненавязчивой лаской, любовью и нежностью, вызвать у Санхара ответные чувства.

Прижимаясь к телу господина, Грациан исподволь, почти незаметно, начал ласкать его бёдра, гладить колени, пах и низ живота. Когда его ласки стали слишком откровенными, Санхар отбросил его руку и сердито сказал:

– Прекрати!

– Почему? – наивно спросил юноша. – Разве вам не приятно?

– Нет.

– Но почему? – продолжал настаивать Грациан. – Разве я вам не нравлюсь?

– Нравишься, но не так, как ты думаешь.

– А как?

– Просто нравишься.

– Но вы не любите меня?

– Только, как брата.

– Мне очень приятно это слышать, но я не ваш брат, господин… Я хочу быть вашим наложником.

– В моей стране это не принято.

– Но вы сейчас не в вашей стране, – резонно возразил юноша. – А в наших краях любить мужчину или иметь наложника вполне нормально.

– Я ещё не привык к такому роду отношений. Я всегда имел только женщин.

– Разве я не похож на женщину? У меня белая нежная кожа, длинные волосы, красивое лицо…

– Помимо этого у женщин есть ещё кое-что, сводящее мужчин с ума…

– Что же это?

– Две прекрасные соблазнительные груди и сладкое нежное лоно… Тебе никогда не заиметь ни того, ни другого, как бы ты ни старался походить на женщину.

– Может быть… Но я умею всё, что делает с мужчинами женщина, и намного лучше, чем они… – обиженно надул губы Грациан. – Не думаю, что ваши женщины умеют петь и танцевать лучше меня, или ласкать и любить искуснее, чем я.

Санхар вспомнил Тарру и грустно улыбнулся.

– Была у меня такая женщина… Может, она и не умела петь и танцевать, как ты, но в искусстве любви ей не было равных…

– Вы хвалите её, потому что не познали меня, – с ноткой ревности ответил Грациан. – Позвольте мне, господин, и я докажу, что не хуже вашей прошлой женщины!

– Нет, Грас, я не могу тебе этого позволить.

– Но почему?

– Ты – мужчина. Я не могу любить мужчин.

– Я не мужчина, я – евнух! Я создан, чтобы приносить наслаждение своему господину! Больше я ничему не обучен. И я хочу подарить вам наслаждение, я жажду этого, потому… потому что люблю вас!

Грациан почти выкрикнул эти слова, отчего даже Акс проснулся и поднял в недоумении голову. Но, не заметив ничего опасного или подозрительного, сладко зевнул, положил голову на лапы и снова уснул.

Санхар посмотрел на распалившегося юношу и увидел слёзы в его глазах. Наверное, произнести признание, стоило ему неимоверных душевных усилий. Санхар ободряюще сжал плечо мальчика и тихо ответил:

– Я знаю, Грас…

– Тогда не отталкивайте меня… Позвольте хотя бы… поцеловать вас…

Санхар наклонился и его губы слегка коснулись чела Грациана. Руки юноши тут же обвились вокруг его шеи, а губы жадно припали к губам. Язык ловко проник в рот. Поцелуй, усиленный исходившими от юноши чувствами, оказался столь страстным, что Санхар на миг забыл, что находится в объятиях евнуха-наложника, а не горячей девицы. Страсть Грациана и его чувства невольно передались ему, и принц почувствовал ответную страсть, родившуюся в его душе и передавшуюся в чресла. Невольно поддавшись этой страсти, он ответил на поцелуй, но тут же устыдился своего порыва, и оттолкнул раба.

– Нет! – сердито воскликнул он.

– Но почему, почему?! Вы ведь любите меня, скажите, любите? Я не безразличен вам?

– Нет… Но я не могу… Не должен…

– Почему? Кто вам запрещает?

«И в самом деле, почему?» – закралась в голову Санхара крамольная мысль. Почему бы не попробовать нечто новое, иной способ любви? Кто его за это осудит? Отец? Он далеко, и давно привык к причудам сына. Мать? Санриза всегда была терпима в вопросах любви и человеческих отношений. Она не терпела лишь обмана и предательства. За долгие годы жизни Санхар познал многих женщин, был и трепетным любовником и жестоким насильником, любил и был любим. Но ни одна женщина не любила его столь глубоко, сильно, искренне, как этот мальчик… Все женщины, которых он знал или познал, чего-то от него хотели или ждали, хитрили, лгали и обманывали. Грациан же полюбил его просто так, за внешние данные или доброе к нему отношение, кто знает. Но он ничего не хотел от своего господина, только толику его любви и внимания. Поэтому, он не совершит греха, если даст ему того и иного… Ну, а если ему не понравится такой вид отношений, всегда можно отказаться от его услуг.

Мысленно Санхар уже был готов стать любовником Грациана, но физически ему ещё требовалось какое-то время, чтобы перейти от намерений к действию. Он протянул к стоявшему на коленях юноше руку и погладил его по голове.

– Иди сюда, малыш… Садись…

Снова обняв его за плечи, прижал к себе и сказал:

– Не спеши, Грас… Подожди немного. Я никогда не любил мужчину, для меня это ново и непривычно. Но если ты меня любишь и в самом деле этого хочешь… Если не только твоя душа, но и тело жаждет моей любви… Я дам тебе то, что ты хочешь… Но чуть позже. Согласен?

– О, господин!.. – выдохнул счастливый юноша. – Я, в самом деле, хочу вас… В замке я никогда не хотел близости. Я делал это по приказу и по обязанности… Но когда я впервые увидел вас, когда я узнал вас ближе… В моей душе, словно что-то взорвалось, сердце забилось так сильно-сильно, и я впервые ощутил непреодолимое желание близости. Я хотел, я мечтал вам отдаться, я желал ваших ласк, ваших поцелуев, ваших объятий… Ваш мимолётный взгляд, ваше случайное прикосновение вызывали во мне дрожь и нестерпимое желание отдаться вам… Господин, вам не нужно ничего делать, только расслабьтесь и позвольте мне делать то, чему я обучен. Я докажу вам, что достоин вашей любви и вашего желания!

– Договорились, – согласился Санхар. – Но всё же, запомни на будущее: даже если ты станешь моим наложником, ты не станешь женщиной. Мне не нужно изнеженное боязливое существо, которое я должен опекать. Пусть ты евнух, но ты всё же, в какой-то степени, мужчина. Если хочешь быть со мной, то должен научиться защищать себя и своего господина. Я займусь твоей тренировкой и обучением, и если не сделаю тебя настоящим мужчиной, то хорошим бойцом обязательно!

– Как пожелаете, мой господин! Я буду вашим оруженосцем, вашим слугой и вашим наложником. Всё, что ни потребуете, я буду исполнять с радостью и смирением.

– Мне нравится твой энтузиазм, – усмехнулся Санхар.

5

Следующий остров, на котором они сделали остановку, оказался огромным, даже больше Вина. Тёмной громадой он протянулся с востока на запад, вырастая из моря, словно гребень мифического дракона. Усилившийся к утру ветер нёс утлое судёнышко прямо на него, и Санхар издали услышал грохот волн, разбивающихся о скалистый берег. Ему пришлось убрать парус и хорошо поработать вёслами, чтобы развернуть баркас и обойти остров стороной.

На западном берегу он увидел устье небольшой реки, впадающей в крошечную бухточку, окружённую песчаным пляжем. Санхар направил лодку в реку и поднялся вверх по течению, пока не увидел подходящее для стоянки место. Ровная площадка, покрытая зелёной травой и окружённая густым кустарником, в конце которой зиял тёмный вход в пещеру.

Пристав к берегу, Санхар взял копьё и спрыгнул на землю, намереваясь обследовать окрестности. Но Акс опередил его. Пёс пробежался по поляне, усиленно нюхая воздух, затем подкрался к пещере и сунул туда голову. Его тело напряглось, а шерсть на загривке вздыбилась. Спустя минуту, он с рычанием исчез в пещере, и оттуда послышался шум драки. Санхар ожидал снаружи с копьём наготове. Через некоторое время изнутри донёсся пронзительный визг, перешедший в хрип, и через минуту Акс выволок наружу бездыханное тело какого-то зверя, покрытого густой блестящей шерстью, с кошачьими лапами, веслообразным голым хвостом и мордой крысы, ощерившейся частоколом мелких острых зубов. Тварь была размером не меньше Акса и, по-видимому, оказывала отчаянное сопротивление, так как на боках и морде пса зияли большие рваные раны.

– Там никого больше нет? – спросил Санхар.

«Есть. Детёныши», – ответил Акс, и, бросив труп животного, снова исчез в пещере.

После недолгого пребывания он вынес шесть задушенных щенков.

«Пусто», – сказал он, и Санхар вошёл в пещеру.

Несмотря на узкий неудобный вход, внутри было просторно, сухо и светло. Свет проникал из щелей вверху. Правда, в пещере стоял неприятный запах тухлой рыбы, а по углам высились горы мусора из недоеденных обедов: кости и внутренности рыб, мелких водных животных, пустые раковины. Но, если пещеру хорошенько вычистить, настелить на пол свежей травы, а ложе сделать из упругих пахучих ветвей юсса, то в ней можно спокойно прожить несколько дней, пережидая надвигающийся шторм. Санхар не хотел рисковать, выходя в море при таком сильном ветре на слабом дряхлом судёнышке.

Первым делом Санхар занялся баркасом. Если с ним что-нибудь случится, они могут застрять на этом клочке суши навечно. Он не знал, есть ли на этом острове люди, и кто они – мирные рыбаки или пираты, избравшие его своим тайным убежищем. Он и не желал это выяснять. Достаточно того, что на расстоянии нескольких кемов вокруг не было ни единой живой человеческой души.

Санхар вытащил баркас на берег и перевернул его вверх днищем, чтобы во время дождя в него не набралась вода. Парус, руль и вёсла отнёс в пещеру. Затем, вместе с Грацианом, взялся за наведения порядка. Разгребая кучи мусора, Санхар с удивлением обнаружил множество речных и морских жемчужин превосходного качества и великолепной окраски. По-видимому, их «добыла» тварь, жившая здесь, питаясь вкусным мясом моллюсков и выбрасывая несъедобные части, такие как створки раковин и жемчужины. Собрав все драгоценные шарики, Санхар насчитал их почти две сотни, разного размера и рыночной стоимости. В общей сумме неожиданное богатство потянуло на пару тысяч золотых. Это было как нельзя кстати, потому что, потерпев кораблекрушение, принц потерял все свои деньги, которые прихватил из дома, а покидая остров Вин, не разжился ничем, кроме снятых Грацианом с убитых солдат их тощих кошельков с медяками и жалким серебром.

Спрятав жемчуг в кошелёк, Санхар продолжил уборку. Пока Грациан выметал остатки мусора, он нарвал травы, пахучих листьев и ароматных цветов, которыми покрыл пол пещеры. Затем соорудил очаг для костра, дым от которого вытягивало в щель наверху, а в дальнем углу сложил ложе из толстого слоя переплетённых веток юсса, свежей травы и сложенного паруса. Теперь в пещере стало уютно и хорошо пахло.

После грязной работы и в ожидании дичи, за которой отправился Акс (мясо твари воняло рыбой и Санхар не захотел его есть, хотя псу оно пришлось по вкусу), принц решил искупаться. Небо уже заволокли серые тучи, но дождя ещё не было. Раздевшись донага, сверкая стройным прекрасным мускулистым телом, Санхар вошёл в прозрачные струи реки. Песок под ногами был ровным и твёрдым, дно покрывали редкие кустики водорослей, среди которых мелькали серебристые рыбки. Санхар оглянулся на нерешительно топтавшегося на берегу Грациана, и произнёс:

– Иди сюда, малыш. Вода тёплая и дно твёрдое.

Грациан начал раздеваться, а Санхар, вдохнув полные лёгкие воздуха, нырнул. Выросший на берегу реки, он умел хорошо плавать, а нырял лучше всех, так как его бессмертное тело могло обходиться без воздуха до получаса.

Санхар плыл под водой, держась у самого дна, любуясь подводным миром. Его всегда удивляла необычность и отличность мира воды от мира суши. Он увидел несколько ярких красивых ракушек и хотел их подобрать, но тут ощутил сильное беспокойство. Это не был сигнал опасности, а такое чувство, словно кто-то беззвучно звал его на помощь. Санхар повернул к берегу и ещё издали увидел барахтающееся в воде тело. Быстро приблизившись, он обогнул тонущего Грациана и, обхватив за талию, резко всплыл. Выдохнув и вдохнув воздух, он несколькими гребками достиг мелководья и поставил перепуганного дрожащего юношу на ноги. Повернув лицом к себе, увидел в глазах мальчика ужас от пережитого приключения и радость от лицезрения господина.

– Я д-думал, что в-вы ут-тонули, – заикаясь, пролепетал Грациан. – Я х-хотел п-пос-смотреть, но т-там оказ-залось г-глубоко…

– Такой большой и не умеешь плавать, – укоризненно покачал головой Санхар. Вырасти на острове, со всех сторон окружённом водой, и не уметь плавать, Санхару казалось странным, но вины мальчишки в этом не было. Его учили совсем другим вещам, и плаванье не входило в перечень его наук.

Дрожащий и счастливый, Грациан, в порыве чувств, прижался к Санхару, и тот обнял его. Их обнажённые тела соприкоснулись, мокрые тёмные и белоснежные пряди волос смешались, чресла тесно прижались друг к другу. Неожиданно Санхару захотелось поцеловать мальчика. Он колебался лишь мгновение, затем приподнял его голову и заглянул в большие манящие глаза. В них светились счастье и любовь. Принцу невольно вспомнилась Дайна, его вторая и самая сильная любовь. У неё тоже были такие же огромные манящие глаза, только серые и прозрачные, смотревшие с грустью и покорностью, которые он часто замечал во взгляде Грациана. Закрыв глаза и представив, что целует Дайну, Санхар склонился и коснулся пухлых губ юноши. Его поцелуй был лёгким и нежным. Грациан перестал дрожать, его сердце забилось сильно и часто, а в душе вспыхнул огонь ответной нежности и страсти.