Боксёры от Бога

– Получается, что ещё один остался.

– Эй, Майк! – послышался окрик тренера. – Кончай болтать! Иди, помоги Джеку с засором в раковине, а то нас затопит!  А вы, святой отец, не отвлекали бы нашего уборщика.

– Извините, а вы давно здесь тренируете? – Ник подошёл к тренеру – приземистому мужчине примерно его возраста.

– Да, а что вы хотели?

– Я тут немного понаблюдал и впечатлен вашей работой: чувствуется сильная боксёрская школа. Наверное, вы давно знаете Майка?

– Не так давно, но знаю хорошо, – сразу смягчился тренер.

– Как же так получилось, что он работает здесь «подай-принеси»?

– А что вас удивляет? – пожал плечами тот. – Многие успешные боксёры после завершения карьеры не могут найти себя в жизни и плохо кончают. Майку ещё повезло, что я взял его сюда.

– И всё-таки, почему он не боксирует? – не сдавался Ник.

– Помните, он пропустил реванш с Шоном Кейном?

– Еще бы не помнить! Скандал-то какой был.

– После этого он забросил тренировки и пустился во все тяжкие, запил и всё потерял. Один мой знакомый попросил меня приютить его и дать работу.

****

Cтемнело. На улице моросил весенний дождь. Спортсмены разошлись, и свет в окнах зала погас. Ник Холл сидел в своей машине прямо напротив здания, на первом этаже которого располагался спортзал. Он чего-то ждал, слушал музыку, грыз орешки. Борясь со сном, не раз выходил из машины, прохаживался вокруг, потом снова садился внутрь и терпеливо вглядывался в темноту.

Часа в четыре утра, когда Ник уже засыпал, в зале загорелся свет. Он протёр глаза, потянулся и вышел из машины. Подойдя к окну, Ник забрался на забытую строителями стремянку и прильнул к стеклу. Внутри, в зале, Майк в спортивной форме и снарядных перчатках в полном одиночестве отрабатывал ударные серии на пневматической груше на растяжках.

Минут пятнадцать Ник внимательно наблюдал за ним, то и дело усмехаясь и бормоча: «Я так и знал». А потом спустился с лестницы, подошёл к двери и постучал.

Никто не открыл. Тогда Ник постучался, а потом потянул за ручку и увидел, что дверь не заперта.

– Есть ещё порох в пороховницах! – громко сказал он, войдя.

– А, это снова вы! – удивился Майк, не прекращая работать со снарядом. – Что вам от меня нужно?

– Хочу угостить тебя кружкой пива.

– Я не пью алкоголь.

– Отлично! Тогда – свежевыжатый апельсиновый сок и яичница с сыром за мой счёт.

– Ладно. Ждите. Мне нужен ещё час.

Закончив тренировку, Майк принял душ, и они вдвоем с Ником отправились в круглосуточную забегаловку по соседству. Майк заказал стакан апельсинового сока, двойную порцию салата и бифштекс. Ник ограничился холодным чаем и пиццей.

– Так значит, ты – мой фанат? – спросил Майк, добавляя в салат оливковое масло и соус.

– И ещё какой!

– Интересно, и много у меня фанатов осталось?

– Думаю, есть ещё те, кто помнит «Доктора», – отхлебнув чай, сказал Ник. – Здорово ты тогда надрал Кейну зад! Кстати, ты был единственным, у кого это получилось.

– Это было давно, – поморщился Майк.

– Но почему ты пропустил реванш?

Майк сразу помрачнел:

– Не хочу об этом вспоминать.

– И всё-таки, – настаивал Ник.

Майк залпом допил сок, вытер губы ладонью:

– Это было семь лет назад…

***

Майк сидел в раздевалке, на высоком стуле, а Дэн обматывал его руки бинтами. Здесь была вся команда Майка, за исключением отца. Несколько человек одновременно пытались дозвониться до Макса Тейлора. Но он не брал трубку.

– Почему отец не отвечает? – нервничал Майк.

Неожиданно зазвонил лежащий на лавке телефон Майка. Высветился незнакомый номер. Майк попытался взять трубку с намотанными на руки бинтами, но у него не получилось.

– Дэн, возьми телефон и включи громкую связь, – сказал Майк и наклонился над телефоном: – Слушаю.

– Здорово, чемпион! – послышался незнакомый голос.

– Кто это?

– Джон Гарсия, менеджер Шона Кейна.

– Что надо?

– Прости, что побеспокоил, но твой отец попал в аварию. И, похоже, всё плохо.

– Слышь ты говнюк, ещё раз так пошутишь, и я тебе нос сломаю.

– Ну– ну, – хмыкнул Гарсия, – а ты набери 911 и спроси сам.

– Честно говоря, я плохо помню, что было потом, – Майк поморщился – воспоминания всё ещё причиняли ему боль. – На линии службы спасения мне сказали, что отец в реанимации, и попросили подъехать. В таком состоянии я не мог драться. У меня какое-то помутнение в голове произошло: я выскочил из раздевалки, сел в такси и уехал в больницу. Журналисты сразу написали, что я сбежал.

– А ведь он в мой автомобиль врезался, – пробормотал Ник.

– Что? …– воскликнул Майк.

– Я как раз выходил из магазина, когда увидел феррари, которая неслась с бешенной скоростью. Её подрезал чёрный джип, феррари резко свернула, машину занесло, и она влетела в мой форд. Подойдя к феррари или, вернее, тому, что от неё осталось, я увидел окровавленное лицо водителя – он был ещё в сознании. Из-под капота шёл дым, и я поспешил вытащить водителя наружу. Им оказался Макс Тейлор, мой старый приятель.

"Что со мной?" – не узнав меня, спросил он.

"Макс, ты попал в аварию".

Но он, похоже, меня уже не слышал. "Поехали …, быстрее…" – бредил он, когда санитары, подъехавшей скорой, несли его на носилках.

На следующий день я позвонил в больницу, хотел спросить о здоровье Макса, но там, узнав, что я не родственник, не стали со мной разговаривать, сославшись на конфиденциальность. Лишь спустя неделю от своего страховщика, оформлявшего выплаты по моей машине, я узнал, что Макс умер…

– Откуда ты знаешь моего отца? – удивился Майк.

– Мы познакомились на секции бокса. Я только начал ходить, а Макс занимался уже несколько лет, обладал нокаутирующим ударом, и подавал надежды. На тренировке парни отказывались спарринговаться с ним, и тогда вызвался я. Макс, видимо, решив проучить самоуверенного новичка, в первом же раунде разбил мне нос и поставил синяк под глазом, но и я не сдался и даже провёл пару неплохих контратак. После этого мы сдружились.

– Знаешь, это ведь отец привёл меня в бокс и сделал чемпионом, признался Майк. – Он был моим тренером, менеджером и единственным близким человеком: мать умерла, когда мне не было и трёх лет… – Майк на мгновение замолк, словно собираясь мыслями, – смерть отца стала для меня самым жестким нокаутом, от которого я не оправился до сих пор. Тогда мне казалось, что мир рухнул, я опустил руки, впал в депрессию и запил.

– И что было дальше?

– А дальше – хуже, – Майк хмыкнул и раздраженно повел плечами. – Жена сказала, что я тряпка, и подала на развод.

– И что же ты сделал?

– Ушёл из дома, бродяжничал.

***

Покачиваясь, Майк шёл по Ливония авеню в компании трёх подвыпивших приятелей, и время от времени прикладывался к бутылке виски, которую держал в руке. Все четверо громко смеялись, передразнивая идущих прохожих.

Проезжающая мимо полицейская машина притормозила рядом с ними

– Остановитесь и подойдите к машине, – раздался усиленный громкоговорителем голос офицера.

– Да пошёл ты! – огрызнулся Майк.

– Немедленно остановитесь! – вновь потребовал голос, из машины вышел полицейский, и тогда Майк и его спутники, не сговариваясь, бросились врассыпную.

Майк побежал в сторону метро «Пенсильвания». Спустившись в переход, он понял, что за ним никто не гонится, и остановился.

В коридоре метро уличный музыкант с длинными волосами, аккуратно подстриженной бородкой и усами играл на гитаре мелодию «Mocsow calling». Майк часто по неё выходил на ринг. Почувствовав ностальгию, он присел рядом с музыкантом на пол, и, прислонившись спиной к стене, задремал.

Мимо шли прохожие, иногда останавливаясь и бросая в футляр гитары мелочь. Проснувшись, Майк увидел, что музыкант закончил играть и собирает аппаратуру.

– А ты чего сидишь? – спросил его музыкант.

– Идти некуда, – пожал плечами протрезвевший Майк. – Не знаешь где тут переночевать можно?

– Я сплю на лавочке возле Линден парка, – пожал плечами тот, – там недавно одно место освободилось.

– Умер кто-то?

– Не. Там раньше барабанщик спал. Неделю назад он уехал на гастроли, так что место свободно.

– Покажешь, куда идти?

– Помоги усилитель нести, – музыкант собрал брошенные в футляр деньги: – Есть хочешь?

– Не откажусь, с утра ничего не ел.

Они дошли до ближайшей закусочной, где музыкант взял четыре гамбургера и два капучино.

– Угощайся, – пригласил он.

– Спасибо,– Майк жадно набросился на гамбургер.

– Забыл спросить, как тебя зовут?

– Майк.

– А меня Пифагор.

– Ничего себе, – скривился Майк, – настоящее имя?

– Почти, – пожал плечами Пифагор, – меня в детстве так прозвали, за то, что хорошо считал в уме.

– А я вот в арифметике не силён.

– Чем же занимался?

– Да так, – замялся Майк, – вообще-то я боксёр.

– Подожди, мне твоё лицо знакомо. Где же я тебя видел? – на секунду задумался Пифагор. – А, вспомнил, ты сбежал с реванша с Шоном Кейном.

– Откуда ты знаешь? – мрачно буркнул Майк.

– У меня память фотографическая. Я читал статью в Нью-Йорк таймс и запомнил твоё фото.

– Понятно. Только я не сбежал. Дело в том…