Лето

– Закроют, перенесут. Не знаю. Да и знать не хочу – давно мне на пенсию пора.

Я улыбнулся.

– Ну, Олег Валентинович, зря. Вы у нас ещё о-го-го!

– Потому и пора – пока ещё о-го-го!

– Ну… тут, пожалуй, правы.

Олег Валентинович вышел, с легким недоумением я смотрел ему вслед. Нет, с ним было всё в порядке – но я никак не мог собраться с мыслями. Что происходит? Почему вокруг такая пустота? Все разом решили не приходить? Или наоборот: все пришли вовремя, не опоздав; а как только стало ясно, что работа невозможна – разошлись за пять минут? Я бросился догонять Олега. Для своего возраста – около семидесяти лет – он ходил довольно резво. Надо сказать, он и выглядел лет на пятнадцать – двадцать моложе.

– Олег Валентинович! Постойте! – Я, наконец, догнал «нашего дедушку» – Извините, забыл спросить: а где все?

– Да по-разному: кто в отпуске, кто в командировке; кто-то из дома может работать, кто-то – в другом филиале. Несколько человек уволились.

– Давно? В смысле, не уволились, а – давно тут всё так пусто?

– С субботы – я как раз работал, копался в архиве – знаешь ведь, мне разрешено выходные переносить на будние дни. Вот тогда всё и началось – свет заморгал, все компьютеры погасли. Потом почти все телефоны замолчали – мой вот только, старый, работал. И сейчас работает ещё. Я первый начальство и оповестил, даже раньше охраны – у них-то всё выключилось. А потом уже начальство всех оповестить должно было. Тебе разве ничего не говорили?

– Нет.

– Может забыли… Людей много. Свяжись с начальником своего отдела – в комнате охраны установили обычный телефон, бумажный справочник я туда занёс.

– Спасибо, Олег Валентинович. побегу тогда.

– Всего доброго.

– И вам! Чтобы всё отлично складывалось!

Я улыбнулся и побежал вниз по лестнице.

-///-

Доехали почти хорошо – автобус останавливался всего в километре от «Лета» – так называлась деревня, где жила моя сестра. Смешное название, которое стало говорящим – «Лето» попало под аномалию. Хорошо хоть идти недалеко, – подумала я, выходя с Оксаной из автобуса. Дорога сухая – не то, что по весне, торопиться некуда… дойдём! Минут через двадцать показались первые дома. Ага, вот и Маринин. Просунув руку сквозь широкую щель в калитке, я откинула крючок. Оксана, отпустив меня, побежала к дверям.

– Тётя Марина! – Она так громко крикнула, что зазвенело в ушах. – Тётя Марина, а мы к вам!

– Оксана, ну нельзя же так громко кричать – ладно ещё, мы не в городе.

Я дёрнула дверь – закрыто. Обычно Марина не закрывала дверь, если не уходила больше, чем на день. Интересно, где она сейчас… Я оглянулась – и тут же вспомнила себя в возрасте Оксаны. Мимо проходил «дядя Паша» – который теперь стал, скорее, «деда». Он постарел, но остался вполне узнаваем – а в памяти сами собой проносились «картинки прошлого»: где он, ещё не седой – катал меня, усадив к себе на шею…

– Дядя Паша! Здравствуйте! – Я пошла к калитке. – Дядя паша! А где Марина, не знаете?

«Деда Паша» остановился, посмотрел на меня – очевидно вспоминая, кто же я такая.

– Вероника? Ты, что ли?

– Я. Я где Марина?

– Уехала Марина. Много кто уехал, когда в деревне лето началось – привык народ к технике, хоть и не нужна она здесь.

– Давно уехала?

– Да пару недель как. Месяц потерпела – и уехала. А кто-то сборы уже на следующий день начал.

– Куда уехала? В город?

– А кто ж её знает. «Туда, где жить можно» – как сама сказала. Будто здесь нельзя…

– Да… Плохо. Как же мне теперь? Я к ней, в гости, специально собралась. У нас ведь тоже лето началось в одной части города – там никакая техника не работает. А в другой части – зима. Там всё работает, но снег постоянно идёт. У меня работа как раз в такую «летнюю зону» попала – всех либо в отпуск, либо в другие филиалы. Я вот в отпуск собралась, думала отдохну спокойно… а тут такое.

– Так отдыхай, кто ж запрещает. Возьми ключ на заднем дворе – под доской там, у окна.

– А вы откуда знаете?

– Я много чего знаю теперь… Марина мне сама всё рассказала – «на всякий случай», а вот и случай представился. Хочешь – живи, хочешь – уезжай, вслед за всеми. Деревня совсем вымерла – никто и не заметит.

– Останусь – там видно будет.

– Ну, тогда милости просим – старик улыбнулся – живи, сколь душе угодно.

Старик… Мне показалось, что за минуту дядя Паша постарел ещё сильнее. Только глаза яркие остались – как и двадцать лет назад. Или двадцать пять… Я поймала себя на мысли, что не помню точно, сколько лет мне было, когда папа увёз меня в город. Марина болела… Осталась в деревне, вместе с мамой. Меня покоробило – не самые лучшие воспоминания… Как можно разделять детей? Как вещи… Но всё – «для нашего блага». Да. И ведь никто, на самом деле, не знает, что лучше – просто так решили, так «думали», «так надо было». Прошлого не изменить… а жаль. Хоть, может, и к лучшему. Я отправилась на задний двор, ко мне подошла Оксана, и то ли задумчиво, то ли чуть обиженно, спросила:

– А тётя Марина не приедет?

– Не знаю – я погладила её по голове – может приедет, мы пока здесь подождём.

-///-

Через неделю я уже почти привык к снегу за окном – теперь он шёл совсем несильно и не постоянно, дорожные службы справлялись и всё вошло в более-менее привычное русло. Через два месяца я привык к мысли, что зима затянется на неопределённый срок. Через полгода – почти перестал думать о сложившейся ситуации как о «неудобной». «Зоны покоя», как их окрестили с лёгкой руки журналистов, перестали расти и начали превращаться в подобие курортов – туда ехали все, кто устал от городской суеты. То есть, почти все – некоторые люди не могут отдыхать в принципе – им всегда необходимо быть «на связи с миром» – такие отдыхали либо на зимних турбазах, либо, по-старинке, улетали за границу. У зон покоя нашлась очень интересная особенность – они подавляли негативные эмоции. Люди становились спокойнее, а если кто-то и начинал вдруг проявлять агрессию, гнев, любой негатив – то просто терял сознание. Нулевой уровень преступности в зонах покоя привлекал очень многих. Правда, и у этого была оборотная сторона медали – зоны вечного лета начали наполнять различные общества и секты, радовало только то, что они не могли слишком сильно навязываться. «Зоны покоя» стали местами творчества, там невероятно сильно начало развиваться направление Стимпанка – так как в них не могла работать электроника. «Зелёные» сетовали на то, что автомобили не исчезли – ведь двигатели внутреннего сгорания без проблем работали, разве что автомобили были «без удобств», и пользовались ими нечасто. Люди привыкли к сложившемуся положению вещей и извлекали из него выгоду – каждый по-своему. Только некоторые продолжали кричать о скором конце света, о том, что все – только лабораторные крысы, а то, что происходит – очередной эксперимент, как и сама жизнь на Земле. На них мало кто обращал внимание.

Ника вернулась через месяц – странно, но она показалась мне чуть уставшей. Говорит – «не хотела уезжать, но надо решать что-то с работой, а Оксану в школу определять – лучше всё заранее сделать, чем в последний момент». Я поддерживал её, хоть и не совсем понимал. За последний год мы стали теснее общаться – Ника перешла в «летний» филиал, а я руководил новым «отделом слияния», который находил наиболее выгодные способы взаимодействия «летних» и «зимних» зон, мы активно внедряли «удалённые офисы» – более четверти сотрудников работали из дома. Почти все «летние» филиалы были продолжением рекламного отдела – они работали с людьми напрямую и в офисах не нуждались. Фактически, наша компания, стала первопроходцем в адаптации зон покоя к «современной» жизни – поскольку мы стали первыми, кто не отказался от работы в них – мы первыми накопили необходимую информацию и теперь консультировали других. Зазвонил телефон.

– Алло? А, привет, Ника. Ты чего не со своего?

– А я от Наташи. Ну, то есть, теперь от себя.

– Ты в Лето уже уехала? Завтра ведь собирались?

– Я на день раньше отпуск взяла. Забралась сегодня на чердак – столько интересного нашла.

– Например?

– Приедешь – покажу.

– Интрига… Ладно, осваивайся там, заеду завтра.

Я бросил телефон на кресло рядом с собой, мысленно уже находившись в отпуске. Иногда и правда хочется бросить все и остаться в какой-нибудь из «зон покоя», но… Слишком уж я привык к технологиям. Мы многое сделали, чтобы «блага цивилизации» были максимально доступны, а ещё больше делали энтузиасты – наша задача была лишь в том, чтобы отобрать лучшие идеи и дать им жизнь, с чем мы неплохо справлялись. Но, как ни крути – в техническом плане зоны покоя неизбежно отставали. Во всём мире разрабатывались новые технологии, которые могли бы заменить полупроводники – но, лучше ламп ничего пока придумано не было. Зоны вечного лета были идеальным местом для любителей ретро, механики, стимпанка и минимализма – некоторые изобретатели иногда нарочно упрощали свои творения. День прошёл как-то скучно – может быть оттого, что работать ну совсем не хотелось. Мне интересно было узнать, что нашла Ника.

-///-

До перехода я добрался быстро – всего за пару часов. Ещё десять минут – и буду на месте. Умирающая некогда деревня преображалась – появлялись новые домики, открывались магазины. Ника говорила, где-то здесь… Точно, здесь. Ограда была открыта, во дворе стоял стол, на столе самовар, какой я видел только на картинках – с трубой посередине. Разве что сапога не хватало – для полноты картины. Оксана выбежала навстречу первой.

– Дядя Андрей! Привет! Мама! Дядя Андрей приехал!

– Здравствуй, Оксана – я поймал дочь Ники на руки, поднял вверх и опустил на землю – что мама делает?

– Убирается.

– Я тебе кое-что привёз – закрой глаза.

Оксана закрыла глаза ладошками, а я достал из сумки мишку и куклу – не ахти какие подарки, но лучше, чем с пустыми руками.

– Всё, можно открывать – Оксана убрала руки – кто тебе больше нравится?

Оксана чуть смутилась – конечно, ей хотелось взять обе игрушки, обе я и отдам. А вот умение делать выбор – лучше развивать ещё в детстве. Оксана схватила мишку и убежала в дом. Кукла её подождёт… Не совсем верно, но ничего – всё со временем. Я пошёл за ней, неожиданно почувствовав странную усталость. Ника встретила меня внутри.

– Привет, Андрей.

– Привет, Ника – я сел в кресло – видел уже одну твою находку, есть ещё?

– Ты про самовар?

– Да, чем топишь?

– Шишками. Ещё есть старое радио – оно на чердаке, вытаскивать пока не стала.

– Ламповое ещё? Нужно посмотреть.

– Потом покажу. Есть хочешь? Иди во двор – я принесу. Или здесь можешь.

– Спасибо, я на воздухе лучше.

Я сел во дворе. Через пару минут Ника принесла борщ и маленькую баночку сметаны.

– Спасибо – я взял ложку – а сметана-то не деревенская.

– Ну прости, что было.

– Да шучу я – спасибо Вероника. Садись тоже – или ты есть не хочешь?

– Нет, я потом. На второе есть гречка и котлеты – будешь?

– Да, конечно. Спасибо. Ты так подготовилась, что…

– Что?

– Так… Лестно.

– Ешь, приятного аппетита.

Ника вернулась минут через пять, поставила на стол кастрюлю, забрала пустую тарелку и вернулась снова – принесла ещё нарезанного хлеба и села напротив. Молчание было слегка неловким.

– Что?

– Ничего, просто присела.

– А, ну ладно.

Больше минуты я не выдержал.

– Знаешь, что аномалии снова начали расти?

– Знаю, я тоже об этом хотела тебе сказать.

– Что думаешь?

– А чего тут думать. Больше аномалий – больше переездов, больше внедрения, больше удалённых работников. Вам работы прибавится. Вот если всё вокруг станет аномалией – тогда не знаю. Мир стал бы совсем другим.

– Да, я тоже не могу представить, насколько бы он изменился. Ты собираешься окончательно переехать в деревню? А как Оксана?

– Пока не знаю – только думала над этим. Здесь строится школа, но зоны покоя сейчас не так уж сильно отличаются – что в городе, что здесь. В деревне, разве что, своё хозяйство можно вести.

– А сейчас что делать собираешься?

– Небольшой ремонт.

– Помочь?

– Если хочешь.

– Давая посмотрим – я встал из-за стола – кстати, всё было очень вкусно, спасибо.

Ника улыбнулась.

– Пойдём, я тебе радио покажу.