Человек-материя

– Запущен второй круг процесса.

Спустя 30 секунд заряд вновь прилетел к костюму, и если после прошлого Дункан уже успел немного отойти и привыкнуть к тем ощущениям, уже не истошно вопя во весь голос, а постанывая, то здесь вновь раздался крик.

– Дункан, хватит! Брось это! – в ужасе кричала Миа.

– Давай ещё, ещё один круг, иначе всё просрём, АААААААА!!! ДАВАЙ, ТВОЮ МАТЬ, БЫСТРЕЕ ОТМУЧАЮСЬ!!!

– Запускаю третий заряд! – почти прокричал в аудио систему Харт.

– ААААААААААААХ, ДОШЛО, ВЫРУБАЙ НАХЕР, ВЫРУБАЙ ЕГО, ТВОЮ МАТЬ!!!

– Отключаю питание от коллайдера!

– Дун, ты живой!? – громко спрашивал Дюк. – Дункан, ответь мне! Чёрт малолетний, ответь мне, уродец!!! Миа, стой, ты куда!?

– Его вытаскивать нужно!

– Чёрт, Джордж, со мной побежали!

Втроём они спустились в низ. Открыв дверь, учёные зашли в комнату.

– Ни в коем случае не отцепляйте трубки, если в них ещё происходит синтез, они попадут в костюм, у него уже точно образовалось достаточно мощное электромагнитное поле, чтобы притянуть частицы! Отцепите, всё взорвётся здесь.

– Надеюсь, он не будет магнититься ко всему подряд? – с волнением спросил Джордж.

– Нет, не переживай, не настолько сильное, – чуть раздражённо ответила Миа.

– Дункан, родной! – Дюк открыл капсулу, и оттуда выпал Дункан в костюме. Все каналы ярко сияли белым свечением, такой же цвет приобрели и глаза.

– Дункан, ты меня слышишь?! – стуча ему по щекам, спрашивал Дюк.

– Ты потише энергию-то вбивай в меня, не забывай, он кинетическую тоже принимает этот гидрокостюм стриптизёра, – еле слышным слабым голосом отвечал Дункан.

– Фух, слава Богу, всё обошлось, эй, сверху и в ЦЕРНе, он в порядке! – прокричал в рацию Дюк. – Осталось только проверить, всё ли сработало, как нужно.

– Дюк, хватит с него, он и так никакой, – молила Миа. – Давайте испытания на завтра перенесём, пожалуйста, зачем вообще нужно было его пихать в костюм?!

– Потому что это была лично моя инициатива. Я решил перестраховаться и чуть-чуть вогнать в себя этих молекул. Поменять свой код ДНК, чтобы я безопасно мог входить в этот костюм. Иначе думаешь, зачем мы два круга прогоняли? Да, риск был большой, но всё же меньший, чем влезть в этот сексуальный доспех и получить лучевую болезнь. Так что так, всё получилось. И да, надо опробовать, я согласен с Дюком.

Дункан тяжело встал, отдышался, постоял немного, пришёл в себя и сказал:

– ЦЕРН, сверху, начинаю испытания протокола «Материя-1». Включите здесь видеозапись. Ребята, отойдите назад и ни в коем случае не касайтесь стен, сейчас жарковато будет.

Дункан встал, поднял руку, прицелился в расчерченную мишень на стене, согнул руку в локте и резко разогнул. Из руки вылетела синяя линия, которая, коснувшись стены, потянула Дункана за собой. Он не успел среагировать и на полном ходу влетел в стену.

– Твою мать, не то, это не уничтожение, это я, видимо, так проник в молекулярное строение стены, ну и она меня притянула, поглотив мои частицы в себя. Так, допустим, это, как и планировали сработало, а как уничтожить то цель? Попробуем по-другому, – Дункан встал в позу единоборца, приготовился нанести удар рукой.

– Слышишь, Дун, а ты не сильно головой то ударился, а то сейчас ещё учудишь чего? – спросил Джордж.

– Не, не парься мокрица, я даже с такой головой посвежее тебя буду, ладно, ЦЕРН, верх, ребята, приготовились, собрались, выдохнули, три, два, один, поехали! – Дункан нанёс удар в воздух. Вылетел один шар энергии, который также светился белым свечением. Он попал в мишень и пробил стену насквозь.

– ДАААА, БУУУУМ, ПОЛУЧАЙТЕ!!! – радостно закричал Дункан. – ЦЕРН, записывайте в протокол «Материя-1». Эксперимент прошёл успешно, костюм готов к эксплуатации!!! Мы сделали это, ребята!!!

Глава 3. Первая кровь

Миа и Дюк, подхватив Дункана под плечи, тащили его наверх в лабораторию. Когда они поднялись, все учёные встали и стали аплодировать Дункану.

– Да, да, спасибо, а сейчас единственное моё желание, это косячок и бутылочка Джеймсона, не меньше 10 лет выдержки, облучило нехило. И человека мне в кампанию, я же не алкоголик, в конце концов, – усаживаясь за кресло, тяжело прохрипел Дункан.

– Дун, тебе бы отдохнуть, а не бухать, ты себя-то видел? – утирая кровь с его носа, тревожно спросила Миа.

– Оставь, Миа, его это всегда оживляет, составишь ему вечерком кампанию в ресторане? Так и быть, за мой счёт, проставлюсь сегодня своему лучшему учёному за успех, – с доброй улыбкой подмигнул Дюк.

– Ох, Миа, от таких предложений не отказываются, – с ухмылкой посмотрев на девушку, сказал Дункан.

– Да что ты? Я то и не отказываюсь, а вот ты? – с ещё большей ухмылкой, сощурившись, посмотрев на Дункана, сказала Миа.

– Ладно, согласен, косяк, давненько тебя не звал никуда, сестрёнка.

– Так бы и не позвал, если бы не Дюк, – с небольшой обидой в голосе ответила Миа.

– Эй, Дюк, а мне проставиться не хочешь? Так-то кто устроил IT-сопровождение эксперимента? – вставил громко Джордж.

– А ему за мой счёт, заказывай клуб, так и быть, сегодня гульнёшь! – найдя в себе силы встать, оперевшись на стул, крикнул Дункан.

– Чё, реально?

– Любой закажу вам с Дюком, только перед девушками не опозорь, больше всего за это переживаю.

– Ну ты и чёрт, всё испортишь! Жаль, не поджарило тебя! – с лёгкой улыбкой бунтовал Джордж.

– Слышь, склизкий, так-то я тебе секс намутить хочу за свой счёт и алкопати, а ты, вон, жаришь меня, уродец Джо, – подмигнув парировал Дункан.

– Дун, спасибо тебе большое, но мне нужно будет остаться в ЦЕРНе, сам понимаешь, отчёт нашим директорам я писать буду, на основе твоих трудов и результата эксперимента, так что, пусть кто-нибудь другой составит Джорджу кампанию, – с отцовской любовью постучав по плечу, Дункану ответил Дюк.

– Ладно, Харт, давно ли ты входил во что-либо кроме строения атомов и шахты коллайдера? – спросил в микрофон, который соединял с центром Дункан.

– Тонко, мистер Робертсон, но да, давненько.

– Смотри, а то твой синхротрон женских сердец перестанет работать за ненадобностью! Выбирайте место, отпишитесь, куда поедете, скину вам деньги.

– Спасибо, мистер Робертсон, но я, пожалуй, тоже пас, возраст не тот. Костюм-то, может, снимите?

– Я попривыкаю, поразнашиваю его пока. До ЦЕРНа довезу, ему там капсулу всё равно уже заготовили. Да ладно возраст, всего лишь цифра в паспорте, важно, как в душе себя чувствуешь. Но если всё равно пас, тогда уж Джо сам выбирай себе компаньона. Так, черти, где мой косяк и 0,5 Джеймсона со льдом? Вы забыли, где бар? Я же вам показывал для экстремальных ситуаций на эксперименте, если вдруг буду погибать, налейте мне, если не воскресит этот божественный эликсир, так хоть с кайфом помру. Бездари, даже бар просрали!

– Миа, будь добра, приведи лабораторию в порядок, я отвезу Дункана в ЦЕРН, хорошо? – ласково спросил Дюк.

– Да, конечно, мы с Джорджем за всем проследим, в порядок приведём.

– Вот на счёт второго человека не уверен, что хорошая кандидатура для этого, – подмигнув, сказал Дункан Мие на ухо.

– Так, Ваше Алкашество, вот тебе косяк, затянись и выходи, а бухнёшь вечером со мной, а то опять нажрёшься и по тёлкам попрёшься, ничего святого нет!

– Миа, дорогая, будь леди, не по тёлкам, а по элитным куртизанкам Женевы, а любовь к женщинам и алкоголю, так это две из трёх главных заповедей шотландца, эти процессы имеют сакральное значение для нас, будь более терпимой к чужим нравам, – с явной издёвкой в голосе и на лице сказал Дункан.

– Да пошёл ты уже знаешь куда?

– И куда же?

– В ЦЕРН, чёрт ты мохнатый.

– Хаха, в ЦЕРН уже посылают, красиво! А про чёрта мохнатого, это уже дискриминация на волосяной почве, с ней я уже столкнулся второй раз за день, я просто шокирован тем, на сколько не толерантно наше современное общество, я кажется начинаю понимать, что чувствуют педики в нашей реальности, – со злорадной ухмылкой продолжал Дункан.

– Пошёл вон отсюда! – швырнув Дункану вдогонку бумагами, крикнула Миа.

– И я тебя люблю, сестрёнка! – послав воздушный поцелуй, крикнул, увернувшись и отдаляясь Дункан.

– Ну и где ты ходишь, звезда? – с иронией спросил Дюк, стоявший возле Ламборгини Авентадор Дункана.

– Я не хожу, я парю над этим бренным миром, я же звезда, как ты выразился, – подмигнул Дун. – Эй, старина Луи, как ты, тряхнуло вас тут на поверхности?

– Да уж, мистер Робертсон, не хуже, чем кровать в отеле в Париже в 75 году, когда я с молоденькой моделью там устроил приватный вечер, – отвечал старичок.

– Да, Луи, и сейчас так можешь, ладно, давай, встретимся ещё, счастливо!

– И вам того же, мистер Робертсон!

Дюк сел за руль, а Дункан завалился на соседнее кресло, стукнувшись головой об дверной проём!

– Грёбаные маленькие итальянцы! Я их люблю, и машины их люблю, но нахер всё такое низкое! Зато на базилику Святого Петра пока залезешь, лёгкие выплюнешь! Всё не там, где надо!

– А может, дело в голове? – с иронией произнёс Дюк.

– Восприму это за комплимент, что я достаточно умён, ты же знаешь, о плохом не думаю, – открыв окно и закурив косячок, ответил Дункан.

Они выехали на дорогу и вновь двигались вдоль границы Франции и Швейцарии.

– Скучно, тухло, как на похоронах, дай-ка подрублю музло, – в тишину вставил реплику Дункан.

– Опять британское?

– Классика, чувак, Queen же, разве в Америке такое не слушают?

– У нас предпочитают ACDC, например, или System of a down.

– Одна австралийская, другая армянская, красиво, чувак, так что давай послушаем поистине достояние Британии.

– Ладно, чёрт с тобой, подрубай уже!

– Пум пум пум, Another one bites the dust…, – начал подпевать Дункан.

– Твою мать, избавь, Дун, ну не умеешь же петь, – простонал Дюк.

– Пусть и нет, зато в душе я Фредди Меркьюри, подпевай!

– Дункан, на самом деле хотел с тобой серьёзно поговорить.

– Тааак, пошла жаришка, – закатив глаза и выключив музыку, пробухтел Дун.

– Я не хочу давить на тебя, но меня это всерьёз волнует, ты знаешь, как я желаю тебе добра…

– Дюк, давай не рассусоливай, ты типа мой родитель фактически, и я тебя очень ценю, но будь тогда прямее и жёстче хотя бы, если уж решил морали и нотации читать, – перебил Дюка Дункан.

– Почему ты Мию не замечаешь в упор? Она же любит тебя, бегает всегда вокруг да около, а ты кроме дружбы больше ничего ей предложить и не можешь?

– Дюк, наверное, с личной жизнью я могу сам разобраться, ок, да?

– Она не может прямо тебе признаться, сказать, боится отказ получить, потому что знает, что он последует, а ты продолжаешь играться с ней как с игрушкой, себя лишь потешая. Ты же никогда не был таким, ты всегда думал ещё и о других, хотя твоё эго облачность создаёт даже в самый ясный день. Почему здесь не так?

– Знаешь почему? Потому что я та ещё мразь. Я тот ещё самодур. Да, я работаю для всех, но именно работаю и для всех, на неё времени не будет. У меня в принципе нет времени свободного. Я всегда работаю, работаю для других, потому что это моё предназначение, и оно мне нравится. На серьёзные отношения у меня не хватит ни времени, ни сил. Я не хочу делать ей больно, а я это сделаю ведь, не хотя, не замечая, но сделаю, даже больнее, чем сейчас. Я люблю её, обожаю, именно поэтому не подпускаю её слишком близко ко мне. Она моя младшая сестрёнка, и за неё я любому глотку вырву, но она заслуживает лучшего, чем я, это точно, – с легкой дрожью в голосе отвечал Дункан.

– Твои родители были один в один как вы, Дун. Мы с ними тоже с детства были знакомы, на один горшок ходили. Всё вместе переживали, о всём вместе мечтали, шли ко всему только все вместе, бок о бок, – голос Дюка дрожал, на глазах выступали слёзы. У Дункана задёргалось левое веко. Когда он нервничал или сильно грустил, оно всегда дёргалось. – Твой отец был один в один похож на тебя и внешне, и по характеру, ты прям его клон, если честно. Марк был очень сильным и независимым на публике и перед Майей, но сколько раз я слышал такие же слова от него, что и от тебя сейчас, – с нежной отцовской улыбкой и глазами полными слёз Дюк посмотрел на Дункана. – И знаешь, что он однажды в итоге сказал мне? «Дюк, материя изменяется, я уж и подавно изменюсь ради Майи, жизнь слишком коротка для того, чтобы жить её для кого-то», – вот что он сказал. Да, ты не отец, но подумай над этим. Хотя бы поговори с ней сегодня в ресторане, ладно?

– Ладно, хорошо, я поговорю с ней.

– Умница, Дун. Твои родители бы очень гордились тобой.

– Дюк, почему так? Почему судьба забирает самых дорогих тебе людей? Почему они не могут сами лично видеть всё то, что я смог реализовать, помочь, подсказать, навести? – уже не сдерживая слёз, спрашивал Дункан.

– Если люди ушли из твоей жизни, значит, их роль сыграна. Значит, так нужно, просто так надо. Значит, ты должен был закончить проект. Почему, узнаем в будущем. Но одно могу сказать точно, они погибли счастливые, это самое главное, что тебе следует знать, и гордые за тебя, за главное их изобретение, – успокаивал Дуна Дюк. – Ты должен быть сильным, изменись, Дункан, ты не найдёшь девушки лучше, чем Миа, тогда ты станешь счастливым, сможешь обрести покой души, перестанешь работать для других, чтобы заглушить душевную боль, начнёшь жить для себя, и она сама пройдёт. Просто поверь. Я вот одиночка, знаю, о чём говорю. Я вижу себя и видел твоих родителей. Мне есть с чем сравнивать. Каждому из нас в этой жизни нужен другой человек, иначе жизнь теряет как минимум 50 % красок.

Они подъехали к главному зданию ЦЕРНа.

– Ладно, Дун, я думаю ты меня услышал, родной.

– Спасибо тебе, Дюк за всё, – обняв его, прошептал Дункан.

Они вышли из машины.

– Эм, Дюк, что за говно?! – лицо Дункана резко изменилось и стало тревожным. Весь двор был заставлен чёрными джипами с пуленепробиваемыми стёклами, везде ходили люди в чёрных костюмах, с рациями и в солнце защитных очках. Все учёные ЦЕРНа также недоумевали, Харт о чём-то разговаривал у входа с одним из этих людей.

– Дункан, залезь в машину, переоденься, спрячь костюм, – прошептал Дюк. – Хэй, хэй вы, кто все эти люди, что за машины?! Какого чёрта вы здесь забыли? Это частный научно-исследовательский центр! Прав не имеете сюда вламываться!