Ветер с моря подул, и опять донеслись эти звуки – сямисэн[20] прозвенел в отдаленном «веселом квартале» так тоскливо, так заунывно… Нагацука Такаси
Из книги «Собрание танка Такаси»
Из цикла «Хижина в Нэгиси»[21]
Стихотворение, сложенное при посещении Обитателя Бамбукового селенья [22]
Пришел навестить стихотворца, наставника Сики в тяжелые дни, – а он, к постели прикован, рисует нынче картину… «Ты на ложе простерт…»
Ты на ложе простерт, но взгляни сквозь стеклянные сёдзи[23] – разве не для тебя зеленеет первая травка, возвещая весну и радость?! Из цикла «Стихи из поэтического дневника»
25-го числа под вечер ставлю силки на бекасов
Над колосьями риса в осенних полях заливных туман клубится. Ярко светит луна в поднебесье. Слышу, кличут на тяге бекасы… 30-го числа идет дождь
Видно, жалко и ей – беспокойно щебечет сойка, прикрывая крылом, как зонтом, от осеннего ливня деревцо хурмы под забором… Из цикла «Шестнадцать песен о цветах»
«У края поля…»
У края поля, где, выглядывая из воды[24], поют лягушки, в перелеске белым-бело – распустились калины цветы… «Поспевает ячмень…»
Поспевает ячмень. Замешались меж желтых колосьев пятна ярких цветов – щедрым летним солнцем согретый, раскрывается подмаренник… «Перед домом в саду…»
Перед домом в саду, где туман навевает прохладу в ранний утренний час, подметаю сухие листья, опадающие с бадьяна…[25] Из цикла «Разные песни осени и зимы»
«На поле осеннем…»
На поле осеннем, где после уборки бобов лишь сорный щетинник клочками торчит повсюду, сверчки уныло стрекочут… «Деревья стригут…»
Деревья стригут. С павлонии ветка упала, придавила цветок – на безжизненном стебле простерта белоснежная хризантема… Из цикла «Песни осени»
«Куриное просо…»
«Куриное просо» вздыхает под ветром ночным, Летят, отцветая, осыпаются лепестки – это осень уходит тайком… «Как будто бы осень…»
Как будто бы осень опустилась в листву на ночлег – и ветви павлоний убаюкивают ее, шелестят в сгустившейся тьме… Снова слегка щемит сердце при виде последнего цветка камелии
Ну что ж, увядай! О камелия, ты леденеешь на холодном ветру – и никто не взглянет печально. Сходны наши с тобою судьбы… «Всуе пышно цвели…»
Всуе пышно цвели и теперь опадаете всуе! Представляются мне лепестки облетевших камелий загустевшими каплями крови… Ожидая корабль, чтобы плыть в провинцию Бунго[26], провел день и ночь в домике на берегу Внутреннего моря
Сегодня ночью так звонко сверчок верещит неподалеку – может быть, к примеру, на кухне, где-нибудь в овощной корзинке?.. Коидзуми Тикаси
Из книги «У реки»
Из цикла «Выжигают лес в горах»
«Отсвет пожара…»
Отсвет пожара багровеет в вечерних горах. Черные тени от приземистого бамбука[27] на бумагу сёдзи ложатся… Из цикла «К случаю»
На водах
Окончился дождь. Закатное солнце сияет. Клубящийся пар плывет над новой купальней, а рядом – цветущие груши… «Пригласили меня…»
Пригласили меня к соседям – попариться в бане. На обратном пути, хоть луна светила неярко, мелкий снег так мерцал, искрился!.. Из цикла «В гостях у мэтра Ито Сатио»
«Я пришел в этот сад…»
Я пришел в этот сад, и вот под тенистым покровом нежной вешней листвы долго-долго стою, вдыхая древа софора[28] благоуханье… «Уж которую ночь…»
Уж которую ночь провожу с твоего позволенья в этом скромном жилье – и сегодня за полночь ляжем, засидевшись вдвоем за чаем… Голоса сверчков
Вечером лунным, составив на поле снопы, не ухожу я – надо всей округой звенят голоса осенних сверчков… Из книги «Земля на кровле дома»
Из цикла «Хижина „Ни пылинки“»[29]
«Доброго друга…»
К Ито Сатио
Доброго друга отправился навестить. Цветы ромашки – как же рано раскрылись они у ограды в этом саду!.. «В доме у друга…»
В доме у друга, распарившись, в ванне сижу – и даже запах, что порой долетает от хлева, для меня по-свойски приятен… Из цикла «Путешествие к Фудзи»[30]
«Фонарь погасив…»
Фонарь погасив, иду в предрассветную пору и вижу вдали, как белесый туман клубами растекается над землею… «В час предрассветный…»
В час предрассветный звезды на небе горят, а надо мною очертанья черной горы – Фудзи ввысь вздымает главу… «Отступает туман…»
Отступает туман – и вершиною бледно-лиловой вырастает вдали там, над рощей, громада Фудзи. Тьма ночная сменилась рассветом… Китахара Хакусю
Из книги «Цветы Павловнии»
«Миновала весна…»
Миновала весна. И вот после долгих мучений наступил их черед – там и сям цветы луговые среди трав пылают багрянцем… «Вот запела свирель…»
Вот запела свирель – и вновь панорама Парижа перед взором встает. Вешней ночью в сумрачном небе разливает луна сиянье… «Прозвучал в тишине…»
Прозвучал в тишине чарующий отзвук тромбона – и припомнилось мне, как недавно еще вечерами мы с тобою вместе бродили… «Где-то в сердце моем…»
Где-то в сердце моем это слово печальное «Лондон» оживает порой. Что тут скажешь? Цветы багряны, человеческий век недолог… «Лук на грядках взошел…»
Лук на грядках взошел – и на каждой взметнувшейся стрелке по большой стрекозе примостилось в лучах заката. Багровеет сумрак зловещий… «Синеватый ликер…»
Синеватый ликер в прозрачный графин из бутыли я налил перед сном – засыпая, лежу и любуюсь переливами лунных бликов… «Я на ранней заре…»
Я на ранней заре после ночи любви возвращаюсь. Воздух утренний сух – о, когда бы дождь долгожданный утолил томленье акаций!.. «На коленях держу…»
На коленях держу пушистую белую кошку. Вновь сгустившийся мрак навевает оцепененье и болезненную истому… «Словно запах смолы…»
Словно запах смолы, плывущий над рощей сосновой, снова в сердце мое, переполненное печалью, проникает неслышно осень… «Перец, что зеленел…»
Перец, что зеленел в полях на равнине Мусаси[31], нынче убран – и вот во дворах багровые связки под осенним солнцем темнеют… «Второпях запахнув…»
Второпях запахнув на шее манто меховое и рукою прижав, поспешает она по Гиндзе в круговерти дождя и снега… «Ароматом цветов…»
Ароматом цветов окутан скромный мой завтрак – под окошком в саду редкий дождь с утра поливает клумбу пурпурного шафрана… «Эта снежная ночь…»
Эта снежная ночь! Плывет аромат шоколада. Жду тебя не дождусь, а напротив нетерпеливо самовар бурлит и клокочет… «Как прекрасен и чист…»
Как прекрасен и чист этот темно-зеленый прохладный изумруд на руке! Стоит только погладить тихонько – и нахлынут волны печали… «Сакура, сакура…»
Сакура, сакура! Лепестки отцветающих вишен словно белая пыль… Снова сумерки опустились на кварталы шумной столицы… «Прошуршала в траве…»
