Реалити

– Посмотрел я, где бы вы были без меня, – тоном победителя произнес Виктор, – А так-то, конечно, кто же у нас во всем всегда виноват.

Второй болт на колесе малолитражки «Лянча», тоже оказал своё сопротивление главе семейства, но, в отличие от первого, после удара ногой по инструменту, он несколько не сдвинувшись, остался сидеть на своем прежнем месте, а вот сам ключ, соскользнул, и, подпрыгивая, подобно лягушке, звонко поскакал по асфальту прямо под ноги Глебу.

Не дожидаясь Виктора, Глеб поднял с земли ключ-балонник, и подошел к машине. Затем, среди прочего инструмента, он взял в другую свою руку молоток, и ударил им по ключу, накинутому на один из колесных болтов. После проделанных манипуляций, болт без труда провернулся.

– Так проще, – пояснил Глеб, наблюдавшему за ним Виктору, – Я в автосервисе просто в юности работал, там и научили.

После того, как колесо машины было поменяно, и белая малолитражка «Лянча» продолжила свой путь, в салоне автомобиля воцарилось абсолютное молчание. Страсти поутихли, но ровно до того момента, как Артем произнес:

– По-моему, мы не туда свернули, – сказал Артем, и посмотрел на водителя.

– Туда, – ответил тот.

– У меня навигатор прямо показывает, – возразил Артем.

– А у меня на право, – спокойно ответил ему Виктор, и невозмутимо продолжил управлять автомобилем.

Глеб глубоко вздохнул, и посмотрел на дисплей своего телефона, в котором оффлайн-навигатор показывал, что Виктор, действительно, зачем-то свернул не в том направлении.

– Мой навигатор тоже показывает, что мы не туда едем, – сказал Глеб водителю, – Милан прямо, а мы сейчас в сторону ушли.

Виктор ничего не ответил своему пассажиру, и лишь молча продолжил управлять малолитражкой. В машине повисла пауза, которую нарушила Евгения, видимо желая как-то сгладить конфликтное поведение мужа, которое теперь, коснулось и Глеба.

– А в Милане вам куда надо? – спросила, как бы невзначай, Евгения у Глеба.

– Да, уже без разницы, мне в Милан просто надо попасть, и чем раньше, тем лучше, – ответил Глеб, – Навигаторе мне до центра показывал путь, до площади до какой-то.

– Пьяцца-дель-Дуомо? – спросил Артем у Глеба, – Эта площадь была?

Глеб посмотрел на карте телефона конечную точку поменявшегося маршрута и произнес:

– Да, она самая, – сказал он Артему.

– И у меня тоже она была, – ответил ему Артем.

– Виктор, ну, так, а мы то, куда едем? – громко спросил Глеб у водителя.

– В «Навигейт» заедем, – спокойно ответил ему тот, – Тут почти рядом, по пути.

– Замечательно, – громко произнесла Евгения, и в знак своего недовольства ситуацией, снова отвернулась к окну, – Давайте ещё и в “Навигейт” заедем. Действительно, куда нам спешить!? Разве что в Генуя.

Диктатура восторжествовала. Все пассажиры были под колпаком у Виктора, и его пошатнувшийся в авторентале авторитет, непререкаемого семейного лидера, знающего, «как надо», снова, крехтя, вскарабкался на свой невидимый пьедестал.

– Есть никто не хочет? – вдруг спросил повеселевший Виктор у своих пленников.

Никто водителю не ответил. Глеб тоже не стал. Энтузиазм налаживать общую атмосферу, который был у него вначале этого автотрипа, уже испарился, и сделал он это вместе с хорошим настроением, и бодрым расположения духа. Мозг Глеба начал погружаться в устлалось, и было уже абсолютно наплевать, куда он едет, зачем он едет, в «новигейт», ни в «новигейт», всё равно, лишь бы побыстрее. Его дорога в столицу Италии явно затягивалась. Вместо ожидаемого часа поездки, шел уже третий, и при самых оптимистичных подсчетах, в центр города наш путешественник должен был попасть лишь к позднему вечеру.

Когда навигатор водителя сигнализировал о достижении промежуточной точки, за окном машины Глеб разглядел стеклянный фасад отделения офиса «Навигейта», которое, зачем-то, сюда забралось.

– «Может сейчас от этих ребят убежать?», – подумал Глеб, – «Сказать им, «спасибо», и дальше уже своим ходом?»

Мысль была хорошая, но, как только Глеб вышел из машины, и осмотрелся по сторонам, то понял, что он находиться в каком-то спальном районе, на далекой окраине города Милана, и покинуть Виктора здесь, наш путешественник, все же не решился, рассудив, что лучше примериться со знакомым злом, чем бегством к неизвестному стремиться. Впрочем, возможно, это решение Глеба было ошибочным.

– «Нет, лучше встречать ночь в центре города, чем на его окраинах, так безопаснее», – подумал Глеб, – «Если я сейчас убегу от этих ребят, то непонятно, доберусь я сегодня до центра или нет, пешком я тут не дойду, нужно будет искать транспорт, а это займет ещё больше времени, чем посещение этого проклятого «Навигейта». Ладно, оставлю всё как есть, не буду суетиться. Пусть всё идет, как идет.»

Дорожные беды сыпались на наших путешественников, как из рога изобилия. Казалось, они возникали буквально из воздуха и набрасываются на маленькую беленькую малолитражку «Ляньча», словно тигры на полудохлую лань. Как назло, самый таинственным образом, буквально перед приездом наших путешественников в офис «Навигейта», здесь, почему-то, вышел из строя сервер, и достать с него требуемую Виктору информацию, теперь уже не представляло ни малейшей возможности. Упоминать о настроениях, или самочувствии заложников, водителя малолитражки «Лянча», которым также было разрешено поприсутствовать в этом кефирном заведении при общении их лидера с сотрудниками «Навигейта», автор счел бессмысленным, и хочет лишь отметить, что эти, морально сломленные людишки, готовы были уже на что угодно, и теперь, просто робко дожидались главу семьи на крохотном диванчике из кожзама, что стоял рядом с входной дверью.

– Приедем сюда через пару часов, обещали всё починить, тогда сможем карты закачать, – сказал Виктор, проходя мимо своих домочадцев в направлении выхода из офиса «Навигейт».

Все присутствующие молча подчинились. Сил на борьбу уже ни у кого не осталось, но потом, когда пленники снова погрузились в крохотную малолитражку «Лянча», и даже уже двинулись в путь, молодой Артем, всё же не выдержал и произнес:

– Да не качает он в него эти твои карты! – недовольно произнес Артем, обращаясь к Виктору, – Я дома уже пробовал это делать. Зачем сюда опять возвращаться?!

– Тогда надо было дома и разобраться, почему не качает, а не здесь теперь время тратить, – ответил сыну Виктор, – В конце-то концов, я за этот «навигейт» триста евро заплатил не для того, чтобы теперь здесь с телефоном путешествовать.

– Так взял бы сам и разобрался, достал уже со своим «Новигейтом», – сказала Евгения, которой, переполняющее душу возмущение, так и не дало возможность мирно абстрагироваться от происходящего, и полностью переключиться на мелькающие виды за окном автомобиля.

– Вот я и вернусь в свой «навигейт», и разберусь, – с чувством хозяина положения произнес Виктор.

– И обязательно это делать в Италии, и обязательно, именно, сейчас, – не унималась уже разозлившаяся Евгения.

– Да, именно сейчас, – спокойно ответил Виктор, – В отпуске у меня есть время этим заниматься, до этого, извините, работал, зарабатывал нам всем на это путешествие.

– Спасибо, что напомнил, – ответила Евгения.

– Я больше не могу это слушать, остановите машину, мне надо выйти, – вскипел Артем, сильно при этом заерзав на переднем сидении, – Это просто ад какой-то, зачем я только согласился ехать с вами вместе.

– Дома надо было думать, сейчас уже поздно, – сказал Виктор сыну, и до отказа вдавил в пол педаль акселератора.

Машина стала тяжело разгоняться, и когда набрала нужную скорость, водитель, как ни в чем небывало, обратился к притихшему у своего окна Глебу, – Глеб, ты случайно не проголодался?

– Нет, я нормально, – ответил ему Глеб, – Давайте лучше быстрее до Милана доберемся.

– Милан не убежит, – рассудительно произнес Виктор, – А голодным я тебя не оставлю, за это можешь не переживать.

Повеселевший Виктор резко повернул руль машины вправо, и бедная малолитражка, поскрипывая пластиком, обреченно спикировала в направлении «Маркдональдса». Тут же, сбоку, послышался протяжный вой клаксона грузовика. Виктор вдавил в пол педаль акселератора, и автомобиль Ляньча, каким-то чудом съехал с дороги, избежав столкновения с несущейся по шоссе фурой. Огромный, груженый грузовик пронесся на бешенной скорости буквально за спинами пассажиров крохотной беленькой малолитражки Ляньча.

После перенесённого стресса, есть уже не особо хотелось. Глеб сидел за столиком «Маркдональдса», и без особого аппетита, поглощал свой гамбургер.

– «Если никто из нас сейчас здесь не отравится, то это будет даже как-то странно», – подумал Глеб, тщательно пережевывая пищу.

Напротив него сидел Виктор, и так же тщательно пережевывая, поглощал свой огромный БигМарк с зеленью, торчащей во все стороны. Тут же, рядом, разместилась и Евгения с Артемом. Никто из путешественников ни с кем уже не разговаривал, каждый был погружен в свои мысли. После чуть не случившегося столкновения с грузовиком что-то поменялось в умах присутствующих. Возможно, каждый из них задумался о том, что все они «родились в рубашке», и будь в маломощном двигателе малолитражки Лянча, хоть на одну лошадь меньше, то этого ужина сегодня уже могло бы и не быть.

8. Пьяцца-Дель-Дуомо

В столице Италии наступал прекрасный летний вечер, который будто прохладной пеленой накрывал весь город, избавляя его жителей от дневных забот и жары. В этот бесплатный вечер, в центр города, наш путешественник всё-таки добрался. Произошло это, правда, гораздо позже, чем планировалось сделать, но, все-таки произошло, и данное обстоятельство, после всех пережитых ранее дорожных перипетий, не могло не радовать Глеба.

Немного попетляв по историческому центру Милана, и проехав в обе стороны несколько раз мимо одного и того же памятника Джузеппе Гарибальди, что неизменно стоял на площади Кайроли, маленький беленький автомобиль «Ляньча», наконец, достиг своей точки назначения с названием Пьяцца-дель-Дуомо. Виктор остановил машину прямо напротив собора Святой Девы Марии Нашете, который стоял на другой стороне площади и величественно бороздил своими острыми шпилями облака в ясном июньском небе.

Когда вышеупомянутый автомобиль скрылся из виду, Глеб поднял с земли свой рюкзак, закинул его себе на плечо, и затем, посмотрел в сторону собора. Смешанное чувство, состоящее одновременно из детского восторга и растерянности, ощутил наш герой, оказавшись на этой площади. Дверь в другую культуру, которую Глеб в своих, ещё юношеских мечтах о незнакомых странах, так жаждал открыть, по ощущениям, находилась где-то именно здесь. Она была спрятана среди беззаботной молодежи, подобно хиппи из 70-х годов, сидевшей на нагретой солнцем дорожной плитке, прогуливающимся влюбленным парочкам, что неспешно шагали в своё стабильное европейское завтра, невозмутимым девушкам-велосипедисткам, гордо раскатывающим здесь же, среди импозантных мужчин, незамечающих никого, кроме себя, и уверенно идущих по своим делам во всех возможных направлениях площади Пьяцца-дель-Дуомо.

На фоне этих итальянских денди в безупречных щегольских костюмах тройках и дорогих рубашках с высокими белыми воротничками, смотрящими, как и шпили миланского собора, строго вверх, хлопчатобумажная майка и приплюснутая кубинская кепка Глеба, купленная перед поездкой в «Военторге» за двести пятьдесят рублей, выглядели здесь, жалким издевательством над всеми мировыми достижениями портновского мастерства. В таких одеждах, присутствие нашего героя на соборной площади, не замечалось никем, не говоря уже о девушках-велосипедистках. Не замечалось оно, как не замечается, скажем, наличие швейцара у дверей отеля, или официанта в ресторане. Глеба здесь попросту не существовало, хотя физически, он, разумеется, присутствовал.

– «Поистине, Милан – столица моды», – констатировал Глеб, разгуливая по площади, – «Это чувствуется сразу, и если в Москве, то, как ты одет не волнует даже полицию, кружи ты вокруг них хоть в картофельном мешке, надетым на голое тело, то тут, даже карабинеры одеты так, будто их всех дружно вывели на парад, или того хуже, разом собрались снимать в кино. Органам правопорядка, как и в России, здесь, тоже до тебя нет никакого дела, пока ты, разумеется, как следует, что-нибудь не нарушишь, но, глядя на их темные мундиры с красными полосами, черные фуражки, белые аксельбанты, и высокие сапоги ботфорты, невольно начинаешь ощущать себя бедным родственником, приехавшим с котомкой за плечами из деревни на ярмарку в город.»

Как гласит одна из русских пословиц: «По одежде встречают, по уму провожают», – и, одевшись неподобающим образом, Глеб сразу определил себя в касту нищенствующих пилигримов, не имеющих права ни на что, кроме общедоступного заката итальянского солнца. Единственный человек на соборной площади, который был одет точно, как и Глеб, в хлопчатобумажную майку и джинсы, был продавец зерен для птиц, некий уроженец королевства Марокко, который, видимо, признав нашего путешественника «за своего», подошел к нему, и без каких-либо лишних церемоний, насыпал в ладонь нашему герою горсть сухих кукурузных семян. Глеб удивился такому гостеприимству, и тут же решил задокументировать на видеокамеру этот бескорыстный подвиг чужеземца.

– Спасибо, Thank you, – сказал Глеб мароканцу, направив на него свою видеокамеру, в надежде, что тот, что-нибудь скажет ещё, и это станет прекрасным началом очередного сюжета.

– Бонжур, – произнес марокканец, неожиданно применивший в своей речи французский язык.

Немного удивившись этому факту, Глеб продолжил вести свой репортаж:

– Только что, вот этот вот парень, – сказал Глеб, и указал камерой на мароканца, – Поделился со мной кукурузными зернами, и я могу покормить голубей.

Глеб раскрыл свою ладонь, на которую тут же, со всех сторон, стали слетаться птицы. За считанные секунды они буквально облепили нашего путешественника, садясь ему на плечи и руки, словно на ветки дерева. Марокканец, рядом наблюдавший всю эту картину, громко расхохотался.

Зерен на ладони у Глеба становилось всё меньше и меньше, а птиц на нем всё прибывало, и прибывало. В какой-то момент времени их стало так много, что, на мгновение, Глеба охватила паника, ему показалось, что вот-вот, и голуби сожрут его прямо вместе с кукурузными зернами. На помощь пришел всё тот же марокканец, который, не прекращая смеяться, громко хлопнул в свои ладоши, и голуби моментально разлетелись в разные стороны, но затем, тут же, стали возвращаться обратно на уже облюбованное ими место.

– Итак, я в центре Милана, – насколько мог радостно произнес Глеб, воспользовавшись паузой между потоками птиц, – Мне дали зерен, и я кормлю – голубей!!!

Сказав своё последнее слово, Глеб выбросил из руки на землю зерна, и небесные создания тут же принялись доклевывать это угощение.

Всё то время, что Глеб выплясывал с камерой в руках вокруг солнца и голубей, стараясь добиться необходимой кинематографичности своей съемки, таинственный мароканец, почему-то, ни на шаг от него не отходил, чем, мягко говоря, вызывал подозрение. В какой-то момент времени, мароканец даже, зачем-то протянул свою руку к камере Глеба, якобы предлагая помощь, но, наш путешественник, разумеется, отказался от этой услуги .

– «Нет, братец, нахватало, чтобы ты ещё убежал с моей видеокамерой», – рассудил Глеб, разглядывая своего нового знакомого, – «Кто там знает, что там у вас марокканцев на уме».

Береженого Бог бережёт, а не бережёного, конвой стережет – эту мудрость знают многие выходцы из бывшего СССР. Поэтому, Глеб, решил не рисковать, и, жестом руки поблагодарив мароканца, хотел было уже двинуться дальше в путь, но, продавец зерен, вдруг, неожиданно, снова вырос перед ним на дороге:

– How are you? – спросил назойливый марокканец.

– Всё хорошо, спасибо! – прокричал в ответ Глеб, так, будто мароканец был слабослышащим.

Поняв, что дальнейший диалог на английском языке будет бесполезен, мароканец сделал к Глебу ещё один шаг, а затем, просящей интонацией, стал говорить какую-то жалобную абокодабру на своём родном наречии.

–«Да ты батенька, прямо у нас полиглот», – подумал Глеб, внимательно разглядывая марокканца, – «И по-французски тебе, и по-английски, и на вашем, на родном…ага…»

Терпеливо дослушав марокканца, и, естественно, ничего не поняв из его речей, Глеб только смущенно пожал плечами в ответ тому, и хотел было уже отправиться идти дальше по своим делам, но чужеземец, снова его остановил, опять преградив путь:

– Money, money, – сказал марокканец, и жестом показал, что он хочет денег.

– Money? – удивленно произнес Глеб, а затем, зачем-то, переспросил уже по русски, – Деньги?

– Yes, yes, Money, – ответил марокканец.

– No Money, – ответил Глеб, и затем, показывая на свою видеокамеру, произнес, – Ноу бюджет турист, проджект такой.

Продавец зерен не понял русских слов, но, по интонации, как видно уяснил, что денег от Глеба он вряд ли получит. После осознания этой мысли всё его любопытство, и дружелюбие разом куда-то испарились. Скорчив недовольную гримасу, чужеземец, что-то пробурчал себе под нос, а затем, принялся высматривать очередных туристов, всем своим видом игнорируя присутствие Глеба. Нашему путешественнику стало немного совестно, и он, чтобы сгладить ситуацию, выключил камеру, и приблизился к марокканцу, решив всё же объясниться:

– Милостивый государь, сори, май френд, ты сам ко мне подошел, и я не просил у тебя этих твоих зерен, поэтому, и расстраиваться тебе нет оснований, – хотел сказать Глеб, но не успел.

Как только его рука коснулась плеча марокканца, тот резко шарахнулся в сторону, и молниеносно выпалил в ответ нецензурную фразу на английском языке, знакомую каждому, даже без переводчика.

– Да пошел ты сам! – ответил ему Глеб, дружелюбие которого резко испарилось, – Я тут перед ним, мудаком, ещё и распинаюсь. Чеши давай отсюда!

Как утверждал Остап Бендер: «Больше всего люди пугаются непонятного», – и марокканец не был здесь исключением. При виде вдруг рассвирепевшего русского, громко матерящегося на неведомом великом и могучем диалекте, чужеземец предусмотрительно поспешил ретироваться, и словно раненное животное пополз к своим, таким же черным, как и уголь, коллегам, что сидели на небольшом заборчике в начале площади Пьяца-Дель-Дуома.

– Чеши давай! – не унимался кричать ему вслед Глеб, – Чеши, чеши, и не оборачивайся, а то, вообще, все зерна отберу! Будут мне ещё всякие проходимцы диктовать тут, что делать! Такой вечер испортил! Мудак!

Психологическая война Глебом была выиграна, но вот сам вечер безвозвратно утратил весь лиризм своего очарования. Немного прогулявшись по соборной площади вместе с послевкусием победы, Глеб, осмотрелся, пришел в себя, и наконец, решил заняться делами.

А дела его были, прямо скажем – не очень. Приближалась ночь, и где её проводить, было совершенно непонятно. Также было не ясно, чем, и на что, Глеб будет питаться в ближайшие сутки. Все эти объективные факты требовали от нашего путешественника решительных действий.

– «Так, отставить веселье», – сказал сам себе Глеб, и перешел через дорогу, отделявшую соборную площадь от улицы, на которой располагался Маркдональдс, – «Соберись. Слабак! Соберись. Собрался. Так, зачем я здесь? Я здесь чтобы выжить, выжить без денег, и отснять проект. Вот и всё.»

В помещении Маркдональдса, на первом этаже, напротив касс толпились люди. Потолкавшись немного в проходе с клиентами этого заведения, Глеб поднялся на второй этаж, где попытался обнаружить бесплатный вайфай и розетку, для подзарядки своей аппаратуры. Батарейки в его камерах рано или поздно должны были сесть, а без их работоспособности продолжать путешествие не имело никакого смысла. Поэтому, нужно было всё заранее предусмотреть, и разведать. По-хорошему, с этого и надо было начать знакомство с площадью Пьяцца-дель-Дуомо, а не отвлекаться на всяких там продавцов зерен, и девушек-велосипедисток.

Прогулявшись по кафе, Глеб обнаружил розетку всего за одним из столиков, за которым сидела, какая-то итальянская школота. Интернет, после нескольких безуспешных попыток, в этом заведении, так и не был обнаружен, поэтому, связь с редакцией могла быть только экстренной, посредством звонка с телефона. Впрочем, это обстоятельство беспокоило Глеба меньше всего.

Разведав диспозицию, из Маркдональдса наш путешественник вышел на улицу с уже готовым планом действий, и бутылкой холодной воды, которую он набрал в туалете, абсолютно не догадываясь, что круглосуточная колонка с таким же прохладительным напитком есть и на самой площади Пьяца-Дель-Дуомо, прямо за собором Святой Девы Марии Нашете.

В отличие от России, вода в Италии есть практически на каждом углу, и везде она пригодна для питья, будь то туалет Маркдональдса, или питьевой фонтанчик – фонтанелла на фасаде какого-нибудь здания.

– «Без еды человек может продержаться несколько недель, а вот без воды, не больше суток, и об этом нельзя забывать,» – рассуждал Глеб, шагая по миланской площади, и разглядывая прохожих.

9. Осторожно! Русский Артист!

В наше непростое время, если ты не кривой, не хромой, и у тебя нет леопардовой синтетической шубы 80-х годов, делать тебе в современном театре абсолютно нечего, это Глеб знал не понаслышке, собственно, по этой же причине, однажды, он и оказался, не на сцене, а на телевидении. Как бы там ни было, от актерского прошлого у Глеба остался диплом об образовании, и небольшой сценический опыт, которым он и намеревался теперь воспользоваться в сложившейся ситуации тотального безденежья.

Старт сюжету, обозначенному, как «Русский Артист», было решено дать на фоне собора Святой Девы Марии Нашете. Более адресного плана, чем этот, трудно было сыскать во всем Милане, и подобная композиция кадра, должна была открывать для зрителя новый виток путешествия под названием «Extreme Trip».

Глеб включил свою видеокамеру и подошел к храму, но, тут же, с горечью, обнаружил, что вместо отборных итальянцев, на ступеньках собора, сидит очень разнообразный люд самых различных национальностей.

– «А Италия «в кадре» должна быть итальянской, иначе, Шеф мне это не простит», – подумал наш герой, разглядывая группу китайских туристов, которые подобно рою пчел кружили над своим экскурсоводом, на фоне Собора Девы Марии.

Глеб стал прогуливаться вдоль здания, выискивая подходящее место для сьемок:

– «Только спагетти, только Феррари, только Бенито Муссолини», – размышлял наш герой, шагая вдоль ступенек храма.

После небольшого променада, наконец, Глебу удалось обнаружить людей похожих на итальянцев, и он сразу же включился в работу.

– Последую примеру этих горожан, – сказал Глеб себе в камеру, и сел на ступеньки храма рядом с симпатичной брюнеткой в шелковом пиджаке бежевого цвета.

Общество брюнетки импонировало Глебу во всех отношениях. Во-первых, девушка была похожа на уроженку Италии, во-вторых, справа от нашего путешественника расположилась вереница китайских туристов, жужжащих на родном языке, и брать их в кадр было нельзя ни при каких обстоятельствах.

– «А в-третьих, почему бы просто не посидеть теплым летним вечером рядом с красивой девушкой», – рассудил тогда наш герой.

Солнце продолжало свой путь вниз, озаряя всё пространство площади мягкими теплыми лучами, накрывая его, будто пуховым одеялом, как мать ребенка перед сном. Недалеко от центрального входа в царственную Галерею Виторио Эмануиле Второго, что был расположен справа от собора, заиграли уличные музыканты, причем так, будто их кто-то специально выписал из консерватории для исполнения этого концерта. Музыка объединила всё вокруг, и если раньше, люди, здания, голуби, существовали сами по себе, то теперь, они, перемешавшись со звуками скрипки и виолончели, стали неотъемлемой частью общей симфонии летнего итальянского вечера.