Помоги проекту - поделись книгой:
— Куда же вы, чертенята, бежите? Я вас знаю и все равно найду, но тогда будет хуже!..
«А ведь и вправду найдет!» — понял Сашка и остановился.
Глядя на него, остановились и другие ребята, но подходить к инспектору никто не торопился.
Сашка, переминаясь с ноги на ногу, исподлобья наблюдал, как Полосухин подобрал с воды брошенный ими круг и деловито осмотрел его, как потом повернул к берегу, где лежало в мешке десятка два сазанов, и только сейчас понял, что самое страшное еще впереди.
И откуда это его принесло, инспектора, что они не заметили. А виноваты сами. Наловили немного рыбы и уходить бы надо — правильно Славка говорил. А им все мало казалось, пожадничали, вот и попались!
Что-то теперь будет?!
Неужели Полосухин отведет их в рыбинспекцию и составит акт? Конечно, отведет! Штрафуют и за несколько рыбин, если они пойманы запретным способом, а у них в мешке вон сколько!.. Ах, дураки, дураки, почему же они не подумали об этом раньше? И ведь ничем дело уже не поправишь!..
— Может быть, все-таки, вы подойдете! — услышал Сашка Полосухина.
Взглянул на него. Андрей Петрович вытряхнул на траву из мешка рыбу и, выбирая еще живых сазанов, выпускал их в воду, крупное, давно не бритое лицо его было спокойно и непроницаемо, и Сашка никак не мог понять, что же надумал рыбинспектор.
Вздохнув, Сашка посмотрел на Славку Косарева и усмехнулся. Славка, как всегда в таких случаях, перетрусил. Удрал дальше всех и теперь все время косится то на Андрея Петровича, то на них, а сам того и гляди сорвется в село. А далеко ли убежишь?.. И дома найдут!..
Сашка перевел взгляд на Витьку Бубнова. Тот, согнувшись в вопросительный знак, занялся расцарапанным коленом, будто оно для него сейчас самое важное, а сам, небось, Думает, как бы лучше выпутаться из беды. Неужто начнет упрашивать, чтобы его отпустили?.. Только вон Горке Щетинкину море по колено: стоит себе и сияет веснушками, точно ничего не случилось.
А как же поступит он, Сашка?
«Эх-х, была не была!..» — вздохнул он, трогаясь с места, и махнул Горке рукой.
Тот пожал плечами, улыбнулся еще шире и двинулся следом, а когда они подошли к Полосухину, к ним направился Витька. Славка же осилил лишь полпути. Он присел на корточки и сделал вид, что собирается вытащить из пятки занозу, а сам то и дело поглядывал на них. Сашка, разозлившись, показал ему кулак. Но видя, что даже угрозой приблизиться к ним Славку не заставишь, отвернулся и стал смотреть, как инспектор взял в руки уснувшего сазана и слегка надавил ему брюшко, как сразу же потекла на землю икра.
— Видите? — спросил Полосухин ребят. — А знаете, почему она так легко выдавливается?
— Так время же пришло, рыба икру мечет… — начал Сашка, но встретил суровый взгляд глубоко посаженных глаз и запнулся.
— Верно, нерестится рыба сейчас, — согласился Полосухин и добавил: — А вы случаем воспользовались, благо, сама рыба в руки идет! А того не подумали, что погубили не только этих сазанов, — показал он на кучу, — но и миллионы икринок, из которых бы скоро появились мальки. Или вы этого не знали?
— Учили по зоологии… — признался Сашка.
— Толка от такой учебы, коль в голове у вас ничего не оставила она!.. — Полосухин нахмурился, и его густые брови сошлись на переносице. Сердито оглядел каждого и приказал: — Берите мешки да складывайте в них рыбу.
— Мы больше не будем… — заикнулся было Витька Бубнов, но Полосухин его оборвал:
— Долго я буду вас ждать?
Мальчишки с неохотой разделили улов на четыре части, сложили его в мешки и, взвалив на спины, побрели к селу.
Полосухин зашагал последним.
Ишь рыболовы, сейчас и головы поопустили, понимают, небось, вину… А может быть, ругают себя за оплошку? Мол, втюрились, как оглобля в кузов, и теперь ждут не дождутся, когда он отпустит их. Интересно, забудут ли они теперь дорогу на полой или же станут следить, когда он отлучится из села, чтобы воспользоваться моментом и вновь попытать счастье?
А с них взятки гладки. Ну составит он акт, передаст его в сельсовет, вызовут их родителей, предупредят, чтобы глядели за ребятами. Да разве за ними углядишь! Всыпят им папы да мамы по первое число и успокоятся, а мальчишкам к этому не привыкать. А вот обозлиться могут, и назло ему станут шарить по полоям, да еще других пацанов научат…
Они пришли на базу рыбкоопа. Кладовщик, приняв у ребят рыбу, выписал квитанцию и передал ее Полосухину.
Как ему быть теперь?
Ничего не предпринимать, отпустить с миром? Так мальчишки уверуют в свою безнаказанность и завтра сделают новые круги и заберутся в полой опять, но уже осторожнее будут — наблюдателей своих выставят, чтобы не попасть впросак…
Наблюдателей? Вот если бы такие наблюдатели следили за водоемами!..
Полосухин, словно проверяя, прав он или нет, оглядел ребят. Лица их были хмуры и озабочены, и он никак не мог понять, что же больше тяготит мальчишек: сознание ли того, что поступили они плохо, или наказание, что может выпасть каждому из них.
И вдруг он вспомнил себя, вот таким же, как они, огольцом.
Тогда шла Отечественная война. Отец был на фронте, и мать одна тянулась изо всех сил, чтобы прокормить всю семью: пятерых детей да старуху свекровь. О себе не думала. Рада была и тому, что ела с рыбаками на тоне, где работала фонарщицей, что могла принести после смены домой несколько рыбин.
Но вот наступил запрет, и лов прекратился.
— Андрюша, а, сынок, — обратилась она как-то к старшему, не зная, что же приготовить сегодня на обед, — сходил бы ты на полой, что ли, может, и поймал бы там…
Андрейка каждый день ловил рыбу на Старой Волге, но сейчас, когда она ушла в полой на нерест, в реке попадалась только мелочь, да и та плохо клевала, и подчас он возвращался с рыбалки пустым.
— А сетку батину можно взять?
— Сетку? — задумалась мать, вспоминая, как муж, уходя на войну, велел беречь сети пуще своего глаза. «А шут с ней, мальцам ведь есть что-то надо!» — вздохнула она. — Возьми одну. Только смотри, не порви о коряги.
Сеть Андрейка ставил на ночь среди камышей, подальше от посторонних глаз. Но уловы не радовали его, и он стал искать выход. Ловил и на отмелях, и на глубине, потом сообразил, что рыбы должно быть больше в узких ериках, где сеть можно было с одного берега протянуть на другой. Попробовал, и дело пошло на лад. Теперь улова хватало не только на котел. Частенько он приносил рыбы столько, что не съесть ее было и в несколько дней, и тогда мать солила излишек про запас, оделяла соседок.
— Ну вот, — радовалась она, — и помощи дождалась, и работничек в доме объявился. Все легче теперь будет.
Так и жили, пока не окончилась война, пока не вернулся отец.
— За помощь матери — спасибо, сынок, — расцеловал он Андрейку при встрече, — теперь не пропадем!
Наутро мальчик принес очередной улов, и отец, увидев в мешке десятка два икряных лещей да линей, нахмурился.
— Где ловил, в полоях?
— Ага, за бугром по Сухому ерику, — радостно поведал тот. — На повороте узкое место есть, помнишь? Здорово там попадается!..
Отец промолчал. Несколько рыбин он почистил на завтрак и обед, остальной улов засолил. А вечером, когда сын опять засобирался с сетью на ерик, остановил его.
— Хватит, Андрейка, браконьерничать. Нерестится рыба, беспомощна она сейчас, покой требует…
— Так многие же ловят…
— Многие, многие!.. — перебил его отец и, заглянув сыну в глаза, добавил уже мягче, тише: — Охранять ее надо, а не ловить, иначе скоро и без рыбы и без работы останемся.
— А что есть-то будем? — робко проронил Андрейка.
— Ничего, сынок, всем тяжело… — задумчиво вымолвил отец и вдруг улыбнулся. — Наладим с тобой удочки и станем на малька и блесну судака ловить, потом на сома поедем, а там и путина осенняя начнется. Проживем!..
Были у него и потом с отцом серьезные разговоры, а этот, первый, остался в памяти на всю жизнь. Вот и мальчишки бы так запомнили сегодняшний урок!..
Они остановились у инспекции рыбнадзора, и Полосухин махнул рукой.
— Ладно, ступайте. Да помните, если я вас еще хоть раз увижу на полоях!..
Ребята облегченно вздохнули и, боясь, как бы инспектор не передумал, скорее пустились прочь.
Полосухин проводил мальчишек озабоченным взглядом и, войдя в инспекцию, доложил о случившемся начальнику.
— Зря отпустил пацанов, — сказал тот. — Надо бы наказать.
— Антон Григорьевич, так дети же они…
— Оштрафовать их родителей! — стукнул начальник кулаком по столу.
— Думаете, помогло бы?
— А что, поможет твоя доброта? — усмехнулся начальник.
— Не знаю.
— То-то. В следующий раз составляй акт, хватит церемониться!..
Дома
Было уже за полдень, когда Сашка Ершов подошел к дому.
«А что если как раз теперь придет к нам Андрей Петрович? — подумал он вдруг об инспекторе рыбнадзора и остановился у калитки. — Нет уж, лучше без обеда остаться, чем маме под горячую руку попасть!..»
Мальчик зашагал к реке, тяжело вздохнув: утром он завтракал кое-как, и сейчас ему очень хотелось есть.
«А если?..»
Сашка остановился, с минуту раздумывал, как же ему поступить, и вновь подошел к калитке. Чуть приоткрыв ее, заглянул во двор. Никого. Тогда он прошмыгнул в камышанку. Сунув за пазуху горбушку хлеба, он поискал взглядом, что бы еще взять, и увидел вяленую воблу. Она висела в чалке на гвозде у дверного косяка. Сашка сорвал две самые крупные рыбины.
Вторую половину дня мальчик слонялся по берегу Старой Волги. И не потому, что не мог найти занятия: томила неизвестность.
Конечно, Андрей Петрович отпустил их с миром и даже не ругал больше. Но ведь у него осталась квитанция на сданную рыбу, и по ней всегда можно составить акт!
Составит он его или нет?..
Вот если бы их накрыл начальник рыбинспекции, тогда бы несдобровать. Говорят, он рыбакам даже сущих пустяков не прощает! А вдруг Андрей Петрович доложил ему?!
Сашка немного постоял у рыбкооповского причала, где разгружалась самоходная баржа, пришедшая с товарами из Астрахани, но там ничего интересного не было, и он побрел дальше. На пассажирскую пристань даже не взглянул. Знал, что сейчас на ней никого нет, что народ там собирается лишь к прибытию речного трамвайчика и теплоходов на подводных крыльях. Миновав купающихся на отмели мальчишек, он немного задержался у мостков, где женщины полоскали белье, потом залез на рыбацкий баркас, причаленный к старому парому, и задумался.
И почему это ему так не везет!
Что бы он ни сделал, все выходит боком, куда бы ни пошел, обязательно нарвется на неприятность. Вот и сегодня: рассчитывал одно, а получилось…
Интересно, знают ли уже дома об этом? Если да, то почему не ищут? Или ждут, когда он сам придет? Нет, на мать это не похоже, сразу же бросилась бы его искать, или же Зинку послала бы. А вот отец искать не станет. Ему всегда некогда, он вечно занят своими рыбацкими делами и мало бывает дома даже теперь, во время запрета, когда его механизированное звено так же, как и другие, свободно от лова и находится в селе. То ему надо спешить на берег, где на якоре стоит их старый, видавший виды, метчик, то у кого-то из рыбаков звена собираются все, чтобы строить новую волокушу или се́крета с вентерями, то надо чинить сети да смолить их или торопиться к правлению колхоза. И даже когда нужно наказать его, Сашку, за какие-либо проделки, он делает это скоро и нехотя, лишь бы не ворчала мать…
Дома Сашка появился, когда солнце скатилось за старые ветлы. Во двор вошел с опаской, готовый в любую секунду выскочить за калитку.
— И где это тебя черти носят? — увидев его, нахмурилась мать. — Хоть бы скотину с улицы загнал, что ли!..
Сашка облегченно вздохнул: нет, не знают еще ничего дома! — и скорее выскочил на улицу.
Корова стояла в переулке у калитки, терпеливо ожидая, когда ее впустят в баз, а овец поблизости не было, и Сашке пришлось обежать несколько соседних улиц, пока он нашел их.
Вечер пролетел незаметно. Мать возилась по хозяйству, потом кормила семью. Отца дома не было. Он приехал на мотолодке поздно, когда Сашка уже собирался спать.
— Сбегай-ка на берег, — сказал он сыну, бросая в угол камышанки увесистый мешок, — замкни на цепь бударку да шест захвати.
Когда Сашка вернулся во двор, отец уже разделывал крупного осетра, две севрюги лежали на полу, лениво шевеля жабрами.
— Белуга сорвалась, — рассказывал он матери, искоса поглядывая, как она ловко пробивает через крупное решето осетровую икру, — пудов на пять, не меньше… Подвел это я ее к бударке, надо бы сперва топором оглоушить, а я впопыхах за жабры, думал, управлюсь. Черта с два! Ка-ак рванулась, чуть сам в воду не вывалился, да руку еще о жучки поранил, — показал он завязанную черной тряпицей ладонь, — да режак, стерва, порвала…
— Хватит, Аркаша, и этого, — заметила мать.
— Хватит, хватит!.. — недовольно проворчал отец. — Знаешь, сколько бы взяли с нее икры?! Но ничего-о. До жарко́й далеко, а времени свободного не занимать. Благо, нас, рыбаков, колхоз пока на другие работы не посылает, мол, отдыхайте, набирайтесь сил. Выкрою моментик, поймаю еще не такую!..
— Не жадничай. Попадешься, тогда…
— Типун тебе на язык!.. А ты чего уши развесил? — напустился он на сына. — Марш спать!
«Тоже мне, сам упустил белугу и руку порезал, — а я виноват!» — подумал Сашка и, обиженно поджав губы, поплелся в дом.
И вот так всегда! Как надо что-нибудь сделать, так о Сашке вспоминают, просят — помоги. А когда ему интересно послушать их разговор, отправляют спать или куда-либо со двора. Разве он им мешает? Чужой? Или все еще маленьким считают?
Сашка разделся, лег в постель.
И зачем отец ловит почти каждый день красную рыбу, надоела она уже! И жарят ее, и котлеты из нее делают, и уху, и пироги. Свежая в глотку не лезет, а отец целых два бочонка балыков насолил. И воблы навялил целый шалаш. И красноперки, и леща… Запасает на зиму? Ну да! И в прошлом, и в позапрошлом году он еще сазана с полоев таскал и вялил, потом мама отваривала его к картошке зимой…
«А как же он рыбу там ловил, что Андрей Петрович не видел?!»
Встреча
Ольга Николаевна опустила на подставку шипящую сковороду, положила сыну и дочери в тарелки жареной севрюжины и села за стол сама. Зинка тут же принялась за еду, а смуглое лицо Сашки вдруг помрачнело и скривилось.
— Ешь, а то никуда не пущу, — предупредила его мать.
Сашка, подавив вздох, взялся за вилку.
Поделиться книгой: