Чертовская правда

– И то, что Финтеза его не пригрела? Или не собирается использовать Зилка против нас? – добавила Талиа.

– В огне нельзя отыскать брод, – певуче, прекрасно сочетая японскую хайку с матерными частушками, произнесла Таня, – но, если оттолкнуться от невозможного события, то меж двух муделей всегда есть спасение.

Глядя на лица друзей она продолжила.

– Если не принимать за аксиому гибель Зилка, то нужно принять за основу поиск места его последнего вздоха с целью осознания в процессе поиска его предназначения по отношению к людям Земли.

Талиа недовольно поморщилась.

– Ты, это все кроме муделей, на военно-морской жаргон перевести можешь? – озадаченно прохрипел Захарыч.

– И что тут переводить? Таня говорит, что если Зилок слился, то надо искать место слива. Дучку по-вашему, – сказала Некада, присаживаясь к поминальному костру.

– А, так-то да, – успокоился сразу Захарыч.

– Есть мнение, что все непросто с Зилибобой, – продолжила Некада.

– Обоснуй, – возмутился Иксдевил. Он даже перестал расчесывать свой Йемен и отложил его в сторону.

– Сам посуди. Думаю Зилок это и есть отец Зилибобы, – сказала Некада.

– С какого бодуна? Вы что, на именинах у архиерея были? – от возмущения Иксдевил перешел на "Вы" и стал зловеще пошевеливать Йеменом.

Захарыч захотел снова потрогать Иксдевила за Йемен, но Катя, Таня и Талиа ударили его по шаловливым рукам.

– Читай по буквам, – невозмутимо ответила Некада.

– Зилок состоит из Zil и ok, что означает Зил настоящий. Зилибоба – это zil i boba, что означает в обсценной лексике сын Зила и бабы. И первая буква z строчная, что значит младшенький.

Воцарилось тягостное молчание.

– Наговариваете вы на нашу семью, – послышался голос Зилибобы из кустов, окрашенных в серый питерский вечер.

– А так ты здесь? Подслушивал, негодник? Двигай сюда, присаживайся, – миролюбивым тоном старшей надзирательницы произнесла Талиа.

– А он не может сесть, – хихикнула Катя, – они с Бардо там в питерских злачных кустах наглухо застряли.

– Бардо еще может говорить? – спросила Таня.

– Да, почти, – неуверенно ответил Зилибоба.

– О чем поведать пытается? О том, что Зилок бегает по тайге и тушит радужные костры. Это мы и раньше знали, – усмехнулась Катя.

– Нет, Бардо бредит, что на границе Каракорума и Гималаев есть пещера Колиз, в которой обретаются духи.

– Демоны и ангелы, что ли? – видимо переспросил Зилибоба у Бардо.

Донеслось радостное монтенегровское мычание.

– Бардо говорит, что первые упоминания о ней появились в бамбуковой книге "Шуцзин" во времена династии Ся более полутора тысяч лет назад до рождества Христова.

Зилибоба опять замолчал, потом в кустах раздались звуки бульканья и пинков.

– А вот, опять включился. Говорит, что слово Кайлас или же в другой транскрипции Колиз это анаграмма или палиндром слова Зилок.

И те, кто спускались в эту пещеру, либо погибали, либо сходили с ума.

Еще Бардо говорит, что внутри этих скал и скрывается Зилок в постоянном окружении своих сочиненных и оживленных демонов.

– Ну по мне, это все лучше чем искать его в Белоруссии, – оживился Иксдевил.

– Море горбатое Зилку в дучку, – сказал Захарыч, – будем собираться.

– Ты хотел сказать, как добираться до Гималаев будем, – ласково спросили Захарыча Вэб и Гарик.

– Мы-то понятно как, президентским спецбортом. Некада и Алекс Кло на своем трамвайчике. А другие как?

Иксдевил заржал и закрутил Йемен в офигительно-омерзительный вопросительный знак.

– А вы за других не беспокойтесь, лучше о своих мозолях позаботьтесь, – сказал он.

– Катя и Таня, как туристы, обычным рейсом в Катманду полетят, далее на своих гарпиевых крыльях. Мишкa и Бардо как всегда в последний момент появятся, может и Зилибобу с собой прихватят.

– Ага, спецбортом, – Иксдевил бросил ржать и покосился на Талиа, – все спецборты в Беларусь отправили. Ножками придется, по пути Пржевальского.

– А мне надо ребенка в школу подготовить, – сказала Талиа.

– То-то я смотрю ты все рвешь и мечешь, рвешь и мечешь. Уже 32 учебника порвала, – сказал Захарыч и многозначительно громко для всех почесал свою манту.

– Ты опять спецом глухие и звонкие согласные в слове манту попутал? – угрожающе ласково спросила Захарыча Некада.

– Ниче не путал, мореманы не матерятся, – с достоинством ответил Захарыч, а манта это вид скатов, рыба такая.

– И не лапай ты мой Йемен. Думаешь свой хвост в крендель скрутил, так и Торквемады на тебя не будет? – не сдержался Иксдевил.

– Да че вы понимаете в военно-морском деле, бакланы сухопутные, – оскорбился Захарыч, – это тройной морской у моего Ланселота, а не крендель вовсе.

Услышав это, Таня и все остальные поначалу старались сдерживать смех, но безуспешно.

– То-то я смотрю, что твой Ланселот Озерный все в сторону катькиной Гвиневры целится, – утирая слезно-гомерический смех, сказала Некада.

– А это уж мое личное дело, Девятый вал вам всем в дучку, – недовольно отрезал Захарыч, – поехали.

В беспредельном пространстве каменные хребты в пятидесяти оттенках серого и морской синевы изломанными волнами накатывали друг на друга.

Тысячи фантастических бликов искрились на склонах ледников Каракорума и Гималаев разноцветной палитрой.

На небольшом плато у гребня одной из горных вершин началась движуха.

Глубоко внизу за обрывом редкими желто-зелеными звездами вспыхивала хвоя еле различимых сосен и пихт.

– Ну вот, мы почти и на месте, – сказала Таня приземлившейся Кате, – первыми прилетели. Та, поеживаясь, стала сворачивать широкие крылья.

Через пару минут утробно и жалостно прозвучал паровозный гудок. Девушки помогли Некаде и Алексу Кло выбраться из прибывшего и заиндевевшего вдрызг трамвайчика.

Алекс Кло протянул Кате сверток.

– Это что? – спросила она, развернув бумагу и показывая булыжник.

– Талиа в последний момент посылку в трамвайное стекло запустила, – синими губами сказала Некада, – оттого и продрогли малость.

Таня протянула фляжку.

– Бурбон? – оживляясь, спросил Алекс Кло.

– Бурбон, бурбон, другого не пьем, – машинально ответила Катя, рассматривая бумагу.

– Это карта из учебника по географии за шестой класс.

– Дай-ка взглянуть, – сказала Таня.

В это время снег на леднике справа зашевелился. Из пласта снега выполз перископ подводной лодки. В перископе можно было ясно различить глаза сливово-ягодного братства Иксдевила и Захарыча.

Вслед за перископом, стряхивая с себя стебли пшеницы и проса украинской степи, появилась и рубка подводной лодки.

– Еще двое подтянулись, – сказала розовощекая Некада, с сожалением растирая последние капли живительного бурбона.

– Нет, как точно мы приземлились, – продолжила Таня, окончательно определившись по карте.

Она глянула на восток.

– Вот же Джомолунгма, а вот и Эверест, – закончила Таня, повернувшись лицом к западу.

– Мы как раз там где надо, посередине между двух этих вершин.

– Привет, дай-ка, – подошедший Иксдевил перевернул карту.

На обратной стороне злой и витиеватой вязью на санскрите клубились строки.

– Что такое ексель-моксель, едрит-мадрид, ешкин кот и еханный бабай, – перевел Захарыч, склонившись над плечом Иксдевила.

– Наверное домашнее задание школьникам из нового учебника, – сказал Алекс Кло.

– А, ну тогда ясно, почему Талиа 32 учебника порвала, – сказала Некада.

Ее слова заглушил топот копыт. Из-за поворота появилась тачанка, на которой восседали Вэб и Гарик.

Лихо осадив коней и сделав изящный разворот "газ+тормоз+газ", Вэб и Гарик, замаскированные под буддийских монахов, выбрались из тачанки.

Вэб прихватил с собой "Максим", а Гарик иконописный портрет Якова Блюмкина, заботливо украшенный хоругвями.

– По дереву роспись? – завистливо спросила Катя, кивая на Блюмкина.

– А то, – ответил Гарик, – дед завещал. Так и сказал, будешь унучик в Гималаях, непременно возьми и размести у пещеры Смерти. Там Блюмкину самое место.

– Кстати, где пещера-то? – в восьмой раз опоясавшись пулеметной лентой, спросил Вэб.

– Ну вот на фига, он тебе в пещере? – покосившись на пулемет, спросил Алекс Кло, – рикошетом всех нас положишь.

– На входе поставим, – авторитетно объяснил Вэб, – басмачи за нами следом идут, недобили их, гадов, в гражданскую.

– Так где пещера-то? – переспросил Иксдевил.

– Да вот она, – выбив ногой неприметный клин, ответила Таня.

У всех на глазах снег и часть каменной стены склона скользнули вниз, обнажая темный разлом, на входе в который торчали обломки трухлявых жердей с обрывками культовых лент и хвостов полорогих. Иксдевил разметал останки древних культов. Подошли все остальные. Они увидели неровные древние ступени, вырубленные в скале и ведущие вглубь пещеры. Сухой холодный воздух из разлома коснулся их лиц. Однако, глухой рев заставил их остановиться. На плато, вихляя, опускалась первая ступень Фалькон-9 Илона Маска. Рев тормозного двигателя смолк и громадный стакан ракеты встал на край плато. Секунду-другую он еще, покачиваясь, держался, но края обрыва поползли вниз и Фалькон рухнул в пропасть.

В последнее мгновение из него, как черти из табакерки, выскочили Бардо и Мишка.

– А вот и мы, – как ни в чем ни бывало заявил Бардо, прислушиваясь к грохнувщему из пропасти взрыву.

– А где Зилибоба? – с ошарашенным видом спросила Таня.

– Нет с нами нашего друга, почил он в коме, – с ноткой душевной скорби сообщил Бардо и плотоядно ухмыльнулся.

– В какой коме? Как почил? – наперебой раздались недовольно-радостные голоса.

– Искусственной, – сухо сказал Мишка, – прикрутил себе две капельницы, в одной "Хайнекен", в другой "Амстел". Лег у плинтуса, всплакнул, сказал – "Похороните меня вместе с Гринписом", еще раз всплакнул и с блаженной улыбкой на челе бодренько отошел в кому.

– Ладно, никакого сочувствия бытовым разложенцам, – сказал Захарыч, – спускаемся аккуратно, вероятно, здесь есть ловушки.

– Мы с Гариком останемся здесь, прикроем от басмачей, – сказал Вэб, деловито разворачивая "Максим".

Ступеньки в пещере плавно сгладились в каменистую дорогу, ведущую под уклон. Несмотря на выбоины и неровности в скальном проходе свободно могли разминуться три, а то и четыре человека.

– А откуда у вас Фалькон-9? – спросила любознательная Некада.

– Так Бардо в Питере только "Путинку" пил. Вот на сэкономленное и прикупил у Маска, – сказал Мишка, усмехнувшись, – ну и еще половину той суммы Бардо у Рогозина в карты выиграл.

– Хорош трепаться, – сказал Иксдевил, нервно подергивая Йеменом. Глядя на него, Захарыч тоже освободил от тройного морского свой хвост. Они вышли на небольшую площадку, впереди светлел приличных размеров грот, за ним вроде бы виднелся еще один.