- А это уже дело милиции, - сказал он не без ехидства, - бороться со спекулянтами... распустили!..

Он махнул рукой и даже чуть приподнялся на стуле, словно хотел произнести целую речь против мерзавцев, нарушающих законы, но, очевидно, вовремя вспомнил, что у самого рыльце в пушку, и запнулся.

Теперь была моя очередь переходить в наступление.

- У вас большая семья? - спросил я.

- Жена и сын.

- Жена работает?

- Дай бог по хозяйству управиться.

- Сколько же платят вахтеру автохозяйства?

- А-а, вот вы о чем! - сообразил он. - Немного, девяносто пять рублей в месяц.

- А за "Волгу" вы заплатили девять тысяч с гаком. Или вдвое больше!.. Но, если даже сойдемся на государственной цене...

- Мы подрабатываем на цветах.

- Эх, много ли на них заработаешь!

Микита Власович искоса бросил на меня взгляд какой-то странный, как на дурачка. И тут этот старый воробей, как я понял чуть погодя, имел несомненное превосходство над капитаном уголовного розыска.

- На жизнь хватает и на машину тоже, - ответил он. - И все по закону.

- Разберемся... - туманно пообещал я. - А теперь прошу вас описать внешность человека, у которого вы купили машину.

Оказалось, что у Микиты Власовича зоркий глаз: его устный портрет как две капли воды совпал с нарисованным лейтенантом Харченко.

- Давайте посмотрим машину, - предложил я, - В гараже?

- Где же ей еще быть? - мрачно пробормотал он. - Но "Волгу" я вам не отдам!

- Это уже не от меня зависит, - весело сказал я, - как решит начальство... Хотя мне кажется, что на нее будет наложен временный арест. Как на вещественное доказательство.

Он не ответил и, ссутулясь, направился к выходу.

За гаражом тянулась большая стеклянная оранжерея. Она занимала чуть ли не всю территорию усадьбы Горобца, - между нею и домом остался только узкий проход. Я заглянул внутрь и увидел только несколько горшков с довольно чахлыми растениями.

- И на этом зарабатываете? - я пренебрежительно ткнул пальцем в горшки.

- Оранжереи существуют для того, чтобы выращивать цветы зимой, поучительно ответил Горобец.

- И что же вы разводите?

- Тюльпаны.

- Зимой?

- Когда же еще!

Вдруг я вспомнил большие красные тюльпаны, которые покупал Марине Восьмого марта. Сколько же я тогда заплатил на Бессарабском рынке? Кажется, по трешнице за штуку! И раскупили их у какой-то тетки за несколько минут.

- Подгадываете к Восьмому марта? - спросил я.

- Приходится.

- И сколько же тюльпанов выращиваете?

Микита Власович смутился.

- Ну, тысяч девять - десять.. Как когда...

Вот тебе и вахтер автохозяйства! Если даже оптом по два рубля за штуку, сколько выходит? Конечно, и дом можно построить, и каждый год "Волгу" покупать.

Видно, Горобец что-то прочитал на моем лице, потому что начал оправдываться:

- Отапливаем и освещаем электричеством, по счетчику платим. Рабочей силы не используем. Все по закону.

Да, судить его нельзя. И все же - проклятый хапуга, нахал, сукин сын... Пользуется любовью людей к прекрасному, наживается на лучших чувствах.

И куда смотрят местные органы?

Дав себе слово сегодня же позвонить в эти органы, я пошел осматривать машину.

Белая "Волга" стояла в просторном окрашенном помещении, как королева. Микита Власович был-таки настоящим хозяином - отполировал машину до блеска, и я с неудовольствием подумал, что вряд ли найду в ней что-нибудь достойное внимания.

Открыв дверцу, заглянул внутрь. В автомобиле еще пахло свежей синтетикой - специфический запах новой вещи. Я где-то читал, что в Италии похитители автомобилей пользуются специальной жидкостью, опрыскивают ею сиденья и обивку машины, чтобы создать иллюзию новизны. В этом же случае не надо было создавать никаких иллюзий: "Волга" и так новая. Кроме того, Микита Власович, кажется, вылизал ее собственным языком и вытер носовым платком.

Я зачем-то пощупал сиденья, заглянул в багажник. Пусто: новый хозяин еще не успел набросать туда всякой всячины, которую всегда надо иметь под руками.

- Машину купили с чехлами? - спросил я.

- Заказал сам, - ответил он и не удержался, чтобы не похвалиться: Мне обещали достать овечьи шкурки. Говорят, красиво и удобно.

Конечно, удобно, однако где же можно достать сейчас выделанные овечьи шкурки? Хотя этот пройдоха из-под земли выкопает.

Я протянул руку.

- Ключи!

Горобец неохотно достал их из шкафчика, подал,

- И дубликат.

- Но я же... - нерешительно начал он.

- Машину запрем, а ключи я передам экспертам. Так нужно.

Он вытащил еще один комплект ключей. Я посмотрел на спидометр.

- Много наездили?

- Вот только пригнал из магазина... - вздохнул он. - Куда ж ездить?

На спидометре было около пяти тысяч километров. Старик Бабаевский сообщил, что сын перед путешествием в Крым наездил три тысячи. Сказал: приблизительно три тысячи. Следовательно, можно прибавить еще сотни две или три. Пять тысяч минус три двести - тысячу восемьсот километров проехала "Волга" после двенадцатого июня. Или две тысячи.

- Когда осматривали машину на базаре, сколько было на спидометре?

- Четыре девятьсот.

Это уже о чем-то говорило: Бабаевский мог отъехать от Киева приблизительно девятьсот километров или меньше. Куда-нибудь за Мелитополь.

- Когда приехали на базар? - уточнил я.

- С утра, в девять.

- "Волга" уже стояла?

- Нет, подъехала что-то около двух.

- И в ней был один человек?

- Да.

- Сразу договорились?

- Почему сразу? Поторговались...

- Новые "Волги" продают не каждый день... Покупатели были?

- Ну, были, так что?

- А то, что вы не очень-то и торговались. Боялись конкуренции.

Горобец ничего не ответил, но мне и не нужен был его ответ. Быстро подсчитал: приблизительно за тридцать два часа - от шести утра двенадцатого июня до двух дня тринадцатого, когда она появилась на базаре в Киеве, - "Волга" пробежала минимум тысячу шестьсот километров. Возможно? Вполне.

- Машина была грязной? - спросил я.

- Блестела как новая.

- Так она же и есть новая.

- Вот теперь, после полировки... - Горобец нежно поласкал ладонью капот "Волги", и я понял, что он влюблен в нее.

Должно быть, не очень и торговался, денег у него хватает, выложил чуть не все, что запросили, - только для чего? Очевидно, один из тех владельцев, которые очень редко и неохотно выводят машину из гаража, моют, полируют ее, оснащают разными приборами, зеркалами, колпаками ручной работы, - люди, на мой взгляд, чудаковатые. Но Миките Власовичу нельзя было отказать в здравом смысле, - единственно, что человек немножко помешался на вещах: вон какой ковер лежит в "зале", да и гарнитур импортный, тянет тысячи на три...

Я решительно хлопнул дверцей "Волги", положил оба комплекта ключей в карман.

- Заприте гараж, - приказал я, - и никого не подпускайте к "Волге". Конечно, кроме наших сотрудников. Скоро приедут.

- Век бы их не видеть! - невежливо пробурчал Горобец себе под нос.

Но какое мне дело до его манер?..

Открывая калитку, оглядываюсь. Стоит у распахнутых ворот гаража, похожий совсем не на воробья, а на ворона, опытную старую птицу, которая все видела в жизни и которую на мякине не проведешь.

И вот тебе на - так опростоволоситься!

Однако я тут же забываю не очень-то уважаемого Микиту Власовича Горобца и спешу на автобус. Мне еще надо в сберкассу, центральную сберкассу Дарницкого района, куда были переведены из комиссионного магазина деньги гражданина Бабаевского и которые вместо него получил преступник, вероятно, убийца, лысый нахал, которого уже видело столько людей и который пока не оставил ни одного следа.

В магазине мне сказали, что гражданин Бабаевский требовал немедленно уплатить ему деньги, - его хорошо запомнила бухгалтер, потому что ссылался на командировку, чуть ли не скандалил, однако бухгалтер не нарушила инструкцию, отбила все атаки и перевела деньги на только что открытый счет в сберкассе.

Я поинтересовался: откуда она знает, что счет был только что открыт.

Оказывается, Бабаевский, поскандалив с бухгалтером, поехал в сберкассу, открыл счет и вернулся через час уже с книжкой, на которую на следующий день ему перевели деньги.

В сберкассе за несколько минут я выяснил, что действительно двадцатого июня на счет Бабаевского поступили из комиссионного магазина деньги, которые он снял с книжки в тот же день наличными.

Произошло это еще неделю назад, следовательно, преступник имеет фору в неделю и мог за это время...

Куда мог отправиться за эту неделю преступник или преступники, мне не хочется даже думать...

Выясняю, кто из контролеров и кассиров работал двадцатого июня. Обе тут. Вызывают в кабинет заведующей молодую красивую девушку - у нее на лице тревога, значит, успели предупредить, кто я, и она не ждет ничего приятного от нашего разговора.

Контролерша садится на стул, положив руки на колени, как прилежная ученица, и смотрит в пол, стараясь не встретиться со мной глазами. Она очень хорошо помнит человека, получившего деньги, переведенные комиссионным магазином. Это закономерно, большие суммы выплачивают не каждый день, и я соглашаюсь с Людмилой Федоровной - так зовут контролера, - что такого человека забыть трудно. Кроме того, именно она работала и в тот день, когда этот человек открывал счет - он был разговорчив, любопытен, и я понимаю почему. На всякий случай хотел, чтобы работники сберкассы запомнили его: ведь для получения такой большой суммы нужен паспорт, и стоило контролеру или кассирше что-то заподозрить... Поэтому и сказал Людмиле Федоровне, что открывает счет ради денег из комиссионного магазина, интересовался, когда они должны прийти, и сразу предупредил, что получит наличными.

Потом этот посетитель заходил накануне, спрашивал, не пришли ли деньги, - естественно, что когда, наконец, двадцатого июня выписал чек на полную сумму, это ни у кого не вызвало подозрений.

- А что, - интересуется Людмила Федоровна, - мы сделали что-нибудь не так?

Что я могу ей ответить?

В конце концов, однозначного ответа и не может быть. Обвел ее вокруг пальца опытный преступник, кстати, обвел вокруг пальца не только ее, а и работников автоинспекции - ведь переклеил фото квалифицированно и подделал подпись Бабаевского почти точно, - это мы уже знаем, только эксперты установили разницу, чего же требовать от контролера сберкассы. Тем паче, что подписи на выплатном ордере и карточке клиента абсолютно тождественны.

Я пожимаю плечами и начинаю расспрашивать Людмилу Федоровну о разных мелочах, на самом же деле хочу услышать ответ на очень важный для меня вопрос.

- Когда Бабаевский получал деньги, много было в кассе народу?

- Нет, пусто.

- В котором часу он появился?

- Через полчаса после открытия, когда разошлись первые посетители. Знаете, всегда перед открытием собираются люди, и пока их отпустишь...

- Да, - соглашаюсь я, - а как он вел себя? Беспокоился, нервничал?