* * *

Карл Кремер отпустил такси и последний квартал прошел пешком. Издалека еще увидел высокую фигуру Рехана. Руди маячил у входа в парк, нетерпеливо поглядывая на прохожих. Карл помахал ему зажатыми в руке перчатками, указал на ресторан. Руди перебежал улицу и, не здороваясь, направился к зеркальным дверям.

— Я был лучшего мнения о вашей учтивости, герр Рехан, — усмехнулся Кремер.

Руди зло блеснул глазами, огрызнулся:

— В свое время я тоже считал вас порядочным человеком.

— Однако взаимная антипатия не должна мешать делам. Это — первая заповедь деловых людей.

Рехан ничего не ответил, с силой толкнул дверь.

Они заняли столик в углу большого зала. Ресторан был пуст, и Кремер не боялся, что их разговор кто-нибудь подслушает.

Заказывая обед, искоса поглядывал на Рехана. Тот сидел насупившись. Очевидно, поза Руди понравилась Карлу, и он, удовлетворенно причмокнув губами, заказал бутылку шампанского. Когда официант отошел, наклонился к Рехану.

— Не очень-то вы обрадовались, увидев меня, — оказал спокойно. — Я предвидел это, но, к сожалению, не мог отказать себе в удовольствии пообедать в вашем обществе.

Рехан посмотрел Карлу в глаза тяжелым взглядом, процедил сквозь зубы:

— Оставьте, Кремер! Лучше скажите, что вам нужно? Но должен предупредить: я не пошевелю и пальцем, чтобы помочь вам.

— Не нужно так категорично, Руди. Мне почему-то кажется, что мы договоримся…

Карл заметил, как дрожат пальцы Рехана. Значит, боится. Кремер догадывался, что Руди испугается. Больше того, он твердо знал, что Руди смертельно ненавидит его. И все же был спокоен. Боясь и ненавидя, Рехан будет цепляться за него, ибо слишком ценит свою жизнь и благополучие, чтобы поставить их под угрозу.

«Да, генерал Роговцев прав, Рехан у нас в руках. Он сам попался в сети. Слава богу, что тогда, два года назад, все получилось именно так, хотя мне и пришлось пережить несколько минут, от которых седеют», — подумал Кирилюк.

Части Советской Армии подходили тогда к Львову. Кирилюк узнал, что в особняке губернатора состоится совещание генералитета, и решил попытать счастья — авось да удастся кое-что выведать.

…Петро поднялся по широкой лестнице большого губернаторского особняка на второй этаж, где находилась гостиная фрау Ирмы. Он уже стал «чиновником по особым поручениям» при супруге губернатора. За последнее время он выполнил несколько деликатных ее просьб и стал пользоваться безграничным доверием у губернаторской четы, завоевав положение одного из ближайших друзей их дома.

Фрау Ирма, увидев его, искренне обрадовалась.

— Милый Карл, сам бог послал вас! — воскликнула она. — Сегодня я просто не смогла бы без вас обойтись!

— Приказывайте, я в полном вашем распоряжении. — Петро почтительно склонил голову.

— К нам приедут высокие гости. Прибудет сам командующий и несколько генералов. Вы должны помочь мне встретить их как следует.

— Как всегда, рад выполнить ваше поручение. Хотя… в последнее время вера в наших генералов у меня несколько пошатнулась.

— Не говорите так, — возразила фрау Ирма, — мне рассказывали о наших укреплениях — они такие мощные, что русским одолеть их не удастся.

— Мы слышали это уже не раз, — не сдавался Петро. — Складывается впечатление, что наши генералы разучились воевать.

— Нет, нет! Вы не правы! — встревожилась губернаторша. — Я верю в гений нашего командующего! Вот увидите, он скоро восстановит положение на фронте.

— Мне понравился этот город и покидать его не хотелось бы. — Петро произнес это вполне искренно. Он на самом деле привык к Львову, полюбил его. — Смею надеяться, вы меня предупредите заранее, если?…

— От вас, милый друг, у нас секретов нет.

Петро был рад оказаться помощником фрау Ирмы — это позволяло ему присутствовать на вечере. Во время ужина у генералов, конечно, развяжутся языки.

Спускаясь по лестнице, Петро встретил адъютанта губернатора Рудольфа Рехана.

— Здравствуйте, Руди! — подмигнул ему. — У вас такой вид, словно зубы ноют.

— Стою на краю финансовой пропасти, — признался адъютант. — А тут понадобилась некая сумма…

— Финансовая пропасть — самая глубокая пропасть, — посочувствовал Петро. — В нее можно падать всю жизнь. У меня с собой двести марок. Хватит?…

— Вполне! Большое спасибо! Но я вам и так должен.

Карл Кремер от имени своей фирмы охотно ссужал адъютанта губернатора деньгами, вовсе не рассчитывая, что тот их вернет. Долговязый, рыжий и угловатый оберштурмфюрер СС был по уши влюблен в какую-то девицу, живущую в Дрездене, и тратил на нее значительные суммы. Петро знал от Руди, что они решили обвенчаться, когда Рехан приобретет приличный дом в каком-нибудь небольшом городке и получит адвокатскую практику. На пути к их счастью непоколебимо стоял старик Рехан. Он поклялся: пока жив, не давать сыну ни пфеннига, а умирать он пока не собирается.

— Вы не хотите приобрести что-либо для своей девушки? — спросил Петро, отметив про себя ту радость, с которой Рехан прячет полученные деньги.

— Если разрешите, потом, господин Кремер. Очень, очень вам благодарен, но сейчас…

— Можете не делать таинственного лица — я в курсе всего. Я имею от фрау Ирмы столько поручений в связи с этим, что помоги бог поспеть. До встречи вечером. — Петро кивнул Рехану.

Гости собрались перед ужином в кабинете, двери которого выходили в гостиную. У плотно прикрытых дверей стоял коренастый, мрачного вида лейтенант — командующий, надо полагать, проводил секретное совещание. По гостиной, позевывая, прохаживался Руди и с опаской поглядывал на лейтенанта. Петро видел, что адъютант побаивается этого угрюмого офицера.

— Этот — из личной охраны самого… — многозначительно шепнул Рехан, подойдя к Петру.

— Кого? — сделав вид, что ничего не понимает, спросил Петро.

— Самого командующего! — поднял значительно палец Руди.

— А-а… Что-то вроде этого фрау Ирма говорила… Значит, происходит нечто важное…

— Секретное совещание генералитета!.. — гордясь своей осведомленностью, ответил Рехан. — Подступиться к городу русским ни за что на удастся. Позиции укреплены так, что попытка штурма любыми силами обречена на провал… Живая сила противника будет здесь перемолота, и мы перейдем в контрнаступление. Красных отбросим до самого Днепра…

Руди явно передавал то, что слышал от кого-то из высокопоставленных гостей. Впрочем, и без него было ясно, что за дверью кабинета обсуждаются какие-то весьма важные дела. Надо, надо узнать, какие именно? Стараясь не обратить на себя внимания лейтенанта, Петро отошел в угол гостиной и сел так, чтобы видеть двери кабинета. Рехан опустился в кресло напротив.

— Вы, Руди, меня успокоили. — Петро решил вытянуть хотя бы из Рехана все, что тот знал. — Вы вполне уверены, что большевикам не удастся прорвать наш фронт?

— Конечно, нет! Ни за что! — подтвердил адъютант. — Город защищен системой таких укреплений, что атаковать их в лоб равносильно самоубийству.

Итак, фрау Ирма и Рехан информированы из одного источника. Что же конкретно известно Руди?

Петро вынул портсигар, угостил Рехана сигаретой и продолжил разговор. Но Руди ничего определенного не говорил. Петро вскоре убедился, что ничего существенного тот не знает. Ему надоели пустые разглагольствования Рехана, и он с откровенной радостью поднялся навстречу вошедшей в зал фрау Ирме.

Супруга губернатора была в темном, плотно облегавшем ее полную фигуру, шелковом платье. Опираясь на руку Петра, она прошла вдоль сервированного к ужину стола.

— Ну, вот, мой друг, кажется, все в порядке! Не хватает, к сожалению, устриц, а генерал, говорят, их любит.

— Генерал знает, что он не во Франции, мадам, — весело ответил Петро, — генерал должен нам простить…

— Надеюсь… Но мне не хочется, чтобы мой дом оказался не на высоте в глазах командующего.

— Вы могли бы принять и самого фюрера! — воскликнул Петро. — Я не знаю, кто сейчас способен в Германии приготовить ужин с таким вкусом!

— О-о, льстец! — погрозила пальцем фрау Ирма. — Мне так хотелось…

Петро так и не узнал, что хотелось супруге губернатора: двери кабинета в этот момент широко раскрылись, и фрау Ирма поплыла навстречу гостям.

Вайганг стал знакомить жену с генералами. Говоря хозяйка приличествующие случаю комплименты, гости направились к столу. В кабинете задержался небольшого роста генерал с колючими глазами. Он что-то говорил кряжистому оберсту,[3] который складывал карты и бумаги в большую кожаную папку, почтительно склоняя голову в такт словам генерала.

«Командующий», — решил Петро, безуспешно стараясь уловить, что тот говорит. Оберст тщательно застегнул папку и вышел вслед за генералом. Петро не мог отвести глаза от большой коричневой папки. Как много таилось в ней, сколько тысяч и тысяч человеческих жизней зависело от спрятанных в ней бумаг!..

Супруга губернатора нежно улыбнулась генералу.

— Мне хочется верить, что вы скучать у нас не будете, — почти пропела она.

— О гостеприимстве вашего дома я слышал немало, — наклонил седую коротко подстриженную голову командующий, — так же как и об очаровательной хозяйке этого дома…

Фрау Ирма представила ему Петра. Генерал небрежно кивнул, подал хозяйке руку и повел ее к столу. Губернатор подозвал к себе оберста.

— Командующий остается ночевать у нас. Охрану можно разместить на первом этаже.

Петро весь обратился в слух.

— Документы положим в мой личный сейф, — предложил Вайганг.

Они вдвоем вернулись в кабинет. Губернатор открыл массивную стальную дверцу сейфа, и оберст бережно положил туда папку. Петро заметил, что Вайганг, закрыв дверцу и повернув замок, быстро провел рукой под сейфом. Положив ключи в карман, губернатор вместе с оберстом присоединились к сидевшим за столом.

Место Петра оказалось между Руди и оберстом.

Рехан их познакомил. Оберет, как уже догадывался Петро, был адъютантом командующего. Он оказался на редкость неразговорчивым человеком и вытянуть из него что-либо, кроме коротких «да», «нет» или «благодарю», оказалось невозможным. Общий разговор за столом шел неинтересный. Создавалось впечатление, что генералы твердо условились военных тем не касаться. Как только оказалось удобным, Кирилюк поднялся из-за стола.

Кирилюк отошел в угол, закурил сигарету и стал незаметно поглядывать на дверь кабинета. Он не мог не думать о коричневой кожаной папке, лежащей за массивными дверцами стального сейфа. Да и как иначе: важнейшая тайна в нескольких шагах от него! Но эти шаги могут стать последними в его жизни. Взвешивал: есть ли шансы на успех? Вздохнул, притушил окурок и вышел в туалет. Надо во что бы то ни стало сфотографировать документы. Конечно, выкрасть папку проще, но тогда гитлеровцы перегруппируют свои силы и документы потеряют всякое значение. Нет, сделать все необходимо так, чтобы никто не заподозрил, что бумаг коснулась чужая рука.

Когда ужин закончился, Петро попрощался с фрау Ирмой и, спустившись в вестибюль, незаметно прошел в узкую дверь, которая вела к черному ходу. Он превосходно знал расположение комнат в особняке: как-никак стал своим человеком в доме! Поднялся по крутой винтовой лестнице на третий этаж, где размещалась прислуга, и небольшим коридорчиком пробежал в библиотеку. Притаился в темном углу за большим шкафом.

Дверь библиотеки осталась открытой, и сюда доносились голоса из гостиной. Послышался тонкий искусственный смех фрау Ирмы, потом густой бас — вероятно, оберст, — он благодарил за приятный вечер.

«Если оберст прощается, значит, гости разъезжаются», — решил Петро.

Вскоре с улицы донесся шум заводимых моторов. Еще несколько минут — и все затихло. Губернатор стал кого-то распекать, но вот вмешалась фрау Ирма, и он успокоился. Потом хлопнула дверь, — наверно, супруги отправились в спальню.

Неожиданно на лестнице началась какая-то возня, кто-то перешептывался, приглушенно смеялся…

— Зайдем сюда, — уговаривал мужчина, увлекая собеседницу в библиотеку.

— Что вы? Как не стыдно? — отвечала с игривой строгостью женщина. — Что вы от меня хотите?… — захихикала.

В ответ приглушенный голос Рехана:

— К чему вопросы, моя ласточка?! Пойдем к тебе!..

— Нельзя… — возразила, судя по голосу, молоденькая горничная губернаторши.

— Не пожалеешь, — шептал Руди.

— Погодите… — горничная подошла к окну и выглянула на улицу.

Она стояла так близко, что Петро мог дотронуться до нее рукой. Сделай она еще шаг в сторону — и натолкнулась бы на него.

— Смотрите, вокруг полно часовых… — Почему-то именно это ее успокоило, и она шепнула: — Я пойду вперед, а вы потом…

Парочка тихо удалилась, и Петро смог перевести дыхание. Каков Руди — вот тебе и герой-любовник, самозабвенно влюбленный в свою невесту!..

Медленно протянулся еще час. Все в доме замерло. Лишь громко тикали большие старинные часы в гостиной. Петро снял туфли, вытащил из заднего кармана маленький бельгийский браунинг и пробрался к лестнице.

Шел, не слыша собственных шагов. Наконец — порог гостиной. Немного постоял, настороженно прислушиваясь, потом ступил в коридор, ведущий к спальне. Петро двигался с такой осторожностью и так медленно, что прошло немало времени, пока он одолел те пять-шесть шагов, которые отделяли его от двери спальни. Теперь все зависело от того — закрыта она или нет? Если закрыта, ничего не выйдет.

Нащупал дверь. Припал к ней ухом. Кто-то похрапывает, со свистом выдыхая воздух. Не дыша нажал на массивную бронзовую ручку. Ему показалось, что дверь заскрипела на весь дом. Кончики пальцев онемели. Замер. Прошла минута, вторая… Тишина.

Снова Петро еще более нежно стал нажимать на дверь. Теперь она подалась тихо, без скрипа. В лицо пахнуло воздухом, насыщенным смесью горьковато-пряного аромата духов фрау Ирмы и винного перегара — за ужином губернатор, видимо, изрядно выпил.

Петро помнил, что ключ от сейфа Вайганг опустил в правый карман мундира. Где он может быть? Петро пригнулся и почти пополз по ковру. Плечом коснулся чего-то твердого, осторожно ощупал: ага, край кровати. Рядом — вторая, слева — стул. Пробрался между ними и наткнулся на другой стул. Провел рукой по спинке — неужели мундир? Так и есть! Притаив дыхание, опустил руку в правый карман и вынул ключ.

На мгновение припал к ковру, прислушиваясь к тяжелому дыханию губернатора и стуку собственного сердца. Потом пополз обратно и наконец достиг коридора.

Отсюда он уже двигался увереннее и быстрее. Вошел в кабинет, проверил шторы затемнения на окнах и включил настольную лампу. Помнил, что губернатор, закрыв сейф, провел рукой под дверцами. По-видимому, сейф с сигнализацией… Петро повторил движение Вайганга, и пальцы наткнулись на едва заметную кнопку. Нажал — и тут же услышал, как щелкнул выключатель. Так и есть: сигнализация! Больше не раздумывал, вставил ключ в замочную скважину.

Дверца сейфа открылась мягко и сразу. Вот она — папка! Петро схватил папку, раскрыл ее на столе: секретнейшие документы, схемы дислокации частей, пояснительные записки… Не веря самому себе, нажимал на спуск фотоаппарата и аккуратно складывал сфотографированные листы в папку. Щелк… щелк… Еще одна схема… Остались, кажется, второстепенные документы, но и они имеют огромную ценность… Щелк… щелк…

— Руки вверх! — тихо сказал кто-то за спиной. Петро даже не оглянулся, думая, что это ему могло лишь послышаться.

— Руки вверх! — повторил кто-то громче.

Петро взглянул через плечо: на пороге кабинета стоял Рехан. Руди с ужасом смотрел на Петра и пистолет в его руке ходил ходуном.

Кирилюк потянулся было к своему браунингу, но лишь криво усмехнулся и не спеша поднял руки. Оружие сейчас ему не поможет: малейший шум — и тотчас охрана появится здесь. Выскочить в окно бессмысленно — особняк окружен усиленными патрулями.

Руди все еще торчал на пороге, растерянно глядя на открытый сейф и разложенные на письменном столе бумаги.

— Так вот вы кто, Карл! — торжествующе прошипел наконец Рехан. — Вот вы, значит, кто! Не шевелиться!.. Стреляю без предупреждения!

Петро стоял с поднятыми вверх руками и проклинал себя. Влипнуть, и так глупо, когда почти все удалось! Нет, это невозможно!

— Закройте за собой дверь, Руди! — неожиданно сказал Петро, и властные, нотки, звучавшие в его голосе, никак не вязались с поднятыми руками.

Даже Рехан ощутил комизм ситуации и хрипло засмеялся: