Аллоген. Книга пятая. Начало

Оставалось выяснить, причастен ли он к смерти Зины.

– Рассказывай, – спокойно сказал Виктор, когда Федор уселся на стул напротив него.

– Ничего не знаю, ничего не понимаю, – заорал дурным голосом Федя.

– Ты ее нашел?

– Я.

– А что ты там делал?

– Провода опаливал.

– Опалил?

– Да.

– А, как там твоя подруга оказалась?

– Пошел в задницу, – опять поднял голос Федя.

– Я то, может и пойду, – невозмутимо ответил Виктор: – а вот ты, дядя, пойдешь в камеру и если мне все нормально не расскажешь, будешь там объяснять, почему у тебя рожа в крови.

Федя опустил мутные глаза вниз и, к своему удивлению, обнаружил, что его седая борода действительно в крови…

Немного постеснявшись, мужик начал свою историю:

– Я вчера приехал на поляну на велосипеде. Привез с собой двухлитровку пива и провода. Развел костерок и занялся делом… Потом пришла Зинка с мужиком длинным… Стали пить… Она меня позвала, налила стаканчик. Я их пивом угостил и пошел к своему костру… Заснул… Проснулся, смотрю лежит мертвая… Ну, я на велосипед и домой к жене. Попросил у нее телефон и позвонил в полицию.

– А чего борода в крови? – продолжил диалог Алексич.

– Не знаю… Я… Чего… – замялся Федор.

– Что с ней за мужик был?

– Военный какой-то.

– Чего ты так решил?

– Штаны на нем были камуфляжные.

– Ясно… – теряя интерес к Федору, протянул Виктор.

Тут бородатого опять прорвало, и отборный мат заполнил коридор второго этажа отдела…

V

Вечером, сидя за рулем своего автомобиля, Виктор сожалел о том, что дело, которое он про себя именовал «Сифон и Борода», оказалось банально простым…

Когда стали отрабатывать лиц, с которыми перед смертью созванивалась Зина, третьим по списку оказался «Сифон» – высокий худощавый работяга по имени Петя, которого привезли прямо с завода. Тот был в камуфляжных, заляпанных кровью штанах, и такой же, давно не стиранной, рубашке.

Когда, сидя в кабинете, «Сифон» попросил разрешения закурить и достал из кармана штанов мозолистой рукой окровавленную пачку сигарет, той же марки, что и окурки на месте происшествия, сомнений у Алексича больше не было…

Зина была бывшей подругой его жены. Бывшей, потому что, как-то раз, находясь у них в гостях в общежитии, та потянула мобильный телефон его дочери. С тех пор жена с ней не общалась, а он… А он продолжал с ней дружить… организмами.

Вечером, предварительно созвонившись с Зиной, «Сифон» сказал жене, что пойдет на рыбалку и, прихватив для маскировки удочку и кусок ливерной колбасы из холодильника, отправился на рандеву. Однако поляну, разведя, противно чадящий костер, уже занял Федор – «Бородач».

Это влюбленную парочку не смутило и они, под светскую беседу, принялись вкушать, заранее припасенную Зиной, водочку.

Когда «Бородач», угостившись, уполз в кусты, Зина предложила заняться полезным для женского здоровья делом…

Ослабленный алкоголем организм «Сифона», не пожелал помочь Зине и тогда он решил ублажить свою подружку руками. Правда, сделал это он… кулаками, изорвав ее внутренности в клочья. Зина была настолько пьяна, что не смогла подняться с земли. Решив, что подруга в оргазме потеряла сознание, уставший работать руками «Сифон», с чувством выполненного долга, вытер о листья деревьев кровь, приняв ее в темноте за естественные выделения Зинки, и отправился домой, оставив любовницу отдыхать на поляне.

В результате, та истекла кровью и… умерла.

Очнувшийся глубокой ночью «Борода», обнаружил бесхозное женское тело и, тихонько подобравшись, попытался заслужить благосклонность «феи», сделав ей куннилингус…

Когда престарелый горе-ловелас, наконец-то, сообразил, что Зина уже ни как не отреагирует на его ласки, ужасу его не было предела…

Измазанный кровью Федор, кинулся домой и, упав на колени перед женой, попросил у нее мобильный телефон.

Вот и вся загадочная история…

Размышляя о превратностях судьбы, Виктор осознал, что за день он очень устал, к тому же пустой желудок назойливо нудел, требуя белков и углеводов.

– Надо расслабиться, – решил Виктор и набрал с мобильника Оксане.

Оксанка – высокая, худощавая брюнетка, жила «бестолковой стрекозой» от выходного к выходному. Родив ребенка от одного, наглядно знакомому Виктору коллеги, чтобы получать приличные алименты, в будние дни она ходила просиживать штаны на работу, а на выходные исправно посещала один и тот же кабак, где за стакан самбуки, частенько отдавалась щедрым кавалерам прямо в туалете.

К Виктору она приезжала только тогда, когда он сам ее приглашал, чтобы скрасить его одиночество, потому что к тридцати пяти годам, будучи уже в звании подполковника полиции, он так и не обзавелся семьей.

Однажды он был женат. И прожил семейной жизнью почти год, но потом, когда осознал, что благоверная, чтобы не испортить фигуру, не собиралась рожать детей, сам подал на развод. С тех пор он перебивался случайными половыми связями…

VI

Через час, сидя на кухне в «конуре» у Виктора, и, увлеченно чавкая, Оксанка лопала отварных морских гребешков прямо с какашками и запивала все это дешевым белым вином.

Сегодня она заявила, что хочет морепродуктов, которых приготовит сама, поэтому Виктор по дороге заехал в небольшой магазинчик, расположенный возле дома, в котором, в основном, продавали просрочку, и купил замороженные гребешки, которых производитель для увеличения веса продавал с кишками.

Наблюдая за тем, как Оксанка возится с газовой плитой и кастрюлей, Виктор, в который раз про себя отметил, что большее, на что она способна – это зажечь газ и что-то бросить в кастрюлю.

После того, как она умолола гребешки и всосала в себя бутылку вина, Виктор, перекусив бутербродом, лежал в постели и терпеливо ждал, когда Оксанка накурится.

Курила она часто. Хоть, в тридцать с небольшим, она кашляла также, как вечный сиделец в местах не столь отдаленных, курить Оксанка бросать не собиралась.

Некурящему Виктору было противно заниматься с ней сексом, но в данной ситуации искать ей замену было ни желания, ни сил.

Оксанка полежала бревном, попритворялась немного, что оргазмирует, а затем уставилась в телевизор…

Виктор из принципа решил довести дела до конца и, закрыв глаза, вспомнил одну из своих девочек помоложе…

Он не только освободился от лишней семенной жидкости, но и, наконец-то, раскочегарил, обычно аморфную, Оксанку…

Та, немного отдышавшись, пошла опять курить и несколько минут гремела на кухне, то ли костями, то ли табуретками. Виктор особо не прислушивался, что она там делала, так как был поглощен своими мыслями.

Что-то не давало ему покоя, но что, он понять не мог…

В это время с кухни вернулась прокуренная Оксанка.

– Давай еще, – предложила она и уселась ему на бедра, повернувшись лицом к его ногам.

Она елозила на нем, как запрограммированный робот, заученными до автоматизма, лишенными всякого творчества, движениями и Алексич решил было уже принять ее условия, но…

Когда Оксанка в очередной раз, выгнувшись спиной, уставилась на него широко зияющим влагалищем и таким же, по размеру, анальным отверстием, Виктор представил себе, сколько же она выпила баррелей халявной самбуки.

– Что-то я устал. Давай вызову такси, – предложил ей Алексич.

Молча, без слов, Оксанка надула тонкие губы, ледяными руками потрогала его член и, убедившись, что секса больше не будет, принялась рассержено натягивать трусы.

– Импотент, – кинула она ему, стоя в дверях, когда оператор такси сообщила, что машина уже приехала.

– Шалава, – огрызнулся Алексич и закрыл за ней дверь.

Ворочаясь с бока на бок, Виктор не мог уснуть. Его по-прежнему что-то тревожило. Решив, что это «кризис среднего возраста», Алексич улегся на живот и… вспомнил.

Мальчик, лет десяти, с необычными, умными глазами, встретившийся ему около магазина…

Парнишка внимательно проводил его взглядом до магазина и обратно, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Алексич, решив, что это очередной попрошайка, показал ему фигу.

Только теперь Виктору показалось, что в мальчишке было что-то необычное, но что именно разобраться он не успел, потому что сон накрыл его с головой.

Тягучий, липкий кошмар плотно держал его в своих объятиях, не давая ему проснуться. Единственным светлым пятном среди отвратительных созданий, кидавшихся на Виктора, был странный мальчишка с укоризненным взглядом…

Глава 2

I

Виктор очнулся…

Он по-прежнему сидел в траве на утесе с кристаллом в руках. Рядом с ним, свернувшись калачиком, лежал «Шнырь» и преданно заглядывал ему в глаза.

– Долго я был в отключке? – с трудом разомкнув губы, охрипшим голосом спросил Алексич.

Мекатл что-то попытался ответить, но у мирофеасцев были свои понятия о времени и промежуток времяисчисления «давно» или «недавно» им был непонятен.

– Ладно, – решил с другой стороны зайти Виктор: – что случилось, пока я был в трансе?

– Мы достали из Сенота корабль, – радостно закивал головой маленький дракон.

– Та…а…к, – протянул Алексич, не получив нужной информации. – Теонанакатль уже сильно вырос?

– Да. Я уже один раз его убирал.

Услышав это, Виктор в уме прикинул, что просидел истуканом несколько земных суток – именно за столько времени трава-грибы отрастала ему до пояса и тогда его помощник ее убирал, рубя ее хвостом, как косой.

– Чего прилетел?

– Меня отправил к тебе Ветцалькоатль, чтобы я доставил тебя к Сеноту, – ответил Мекатл.

– Сейчас… Все бросил и полетел, – вспомнив, как однажды он уже падал со своего ущербного помощника вниз каменного колодца, пока его не подхватили пролетающие мимо нормальные мирофеасцы, резко отрезал Алексич.

– Все хранители уже там… Мы все там. Ждем тебя… Время пришло, – загадочно произнес Мекатл на человеческом языке.

Только сейчас Виктор заметил, что Тлалокан пуст. Обычно в огромном каменном мешке постоянно сновали драконы, а сейчас никого видно не было.

– Ну, раз все ждут, тогда полетели, – после нескольких секунд раздумий, решился Алексич и сел на шею дракону, крепко обхватив того руками и ногами.

Мекатл взмахнул хвостом и взмыл ввысь колодца к выходу на поверхность планеты.

Виктор уже знал, что мирофеасцы могут летать благодаря тому, что их тела генерируют вокруг себя особое поле, воздействующее на гравитацию, но до сих пор не понимал, зачем, находясь в воздухе, они делают пируэты.

– Держи прямо и особо не газуй, – прикрикнул он на своего помощника, когда тот сделал несколько оборотов вокруг своей оси, отчего у Виктора слегка закружилась голова.

Дракон послушался и уже ровнее, без лишних выкрутасов, устремился к светящемуся порталу.

Когда они выскочили на поверхность, у Виктора заболели глаза. В Тлалокане всегда было светло, но искрящийся в долине снег неприятно резал глаза.

Проморгавшись, он обнаружил, что в небе над ними, огромным белым клубком, вьются мирофеасцы. Гладь огромного, обычно заснеженного, озера весело бликовала.

– Давай, спускайся ниже, – заподозрив неладное, потребовал Виктор, однако было уже поздно…

Огромный белый дракон отделился от мельтешащих тел и стрелой устремился к Мекатлу.

Моментально приблизившись к ним, главный хранитель, пролетая мимо, схватил зубами за ногу Виктора и, оторвав его от помощника, раскрыл пасть.

Алексич попытался ухватить его за усы, но… не получилось.

Истошно матерясь, Виктор пролетел около двадцати метров вниз и плюхнулся в вязкие воды Сенота.

– Что же такая вода холодная? – успел удивиться Алексич, прежде чем воспоминания о прожитой жизни заполонили его сознание…

II