Продавец «кондитерки»

Вячеслав Юшкин

Продавец «кондитерки»

Глава 1

Вся история началась 10 января 2023 года. Я потомственный москвич в первом поколении. Это выражение у меня стало любимым, когда я услышал выступление одного комика ныне не рукопожатого — у него фраза звучала так — я потомственный колдун в первом поколении. Так с того времени я представлялся если меня спрашивали москвич ли я.

Жил я не в самой Москве в одном из ближайших пригородов. Есть такой город — спутник под названием Видный. И каждый день добирался длинным маршрутом на работу в офис. Работа моя состояла в формирование прайсов на кондитерские изделия. Вот так целый день. Мне нравилось. И было мне тридцать пять лет. Жены и детей не было. В Москве трудно найти себе жену. Все ищут лучшую партию и желательно с квартирой в Москве. Я на этом фронте безнадежно проигрывал. Нет романы были, но браком не закончились.

Ни в какое прошлое или будущее я не собирался и не мечтал о таких приключениях. Только мнение мое никого не интересовало. Лег спать в своей арендованной однокомнатной квартире в своей мягкой постели с пультом от телевизора в руках…

Пробуждение было ужасным. Жутко болели кисти рук и какое-то насекомое кусало меня такое впечатление этих насекомых было много и были они везде. Почему-то постель была жутко твердая и когда я начал искать край кровати то края не было.

Очнулся и подумал — я сошел с ума или заболел и у меня бред. Высоко под потолком было отверстие, забранное железными прутьями и в комнате царил сумрак. В комнате было несколько подростков от восьми до двенадцати лет /возраст узнал позднее/ и у каждого на руках были кандалы. Я хотел протереть глаза и больно ударил себя по носу железом. Кандалы были и у меня. Нервы не выдержали, и я потерял сознание. Очнулся от скрипа дверей и лязга ключей и крика — вставайте ублюдки. Ждать не буду.

Мои сокамерники шустро рванули и схватили куски черного хлеба и резко рассеялись по углам и жадно стали поглощать хлеб. Я же сидел с открытым ртом и естественно мой завтрак уплыл мимо. Но не это меня привело в состояние близкое к столбняку. Человек разговаривал на английском, и я его понимал. Хотя в школе изучал испанский язык и сколько не бился в уже зрелом возрасте английский язык мне не давался. Испанский же не котировался и в любом резюме в графе знание языка приходилось указывать — английским языком не владею.

Немного придя в себя, начинаю ревизию своего нового тела и памяти — довольно тщедушное тело и возраст судя по памяти что-то около десяти лет. Знаю теперь английский язык и, судя по всему, я из графства неподалёку от Дублина. Что же я такое совершил что меня закрыли в тюрьму и надели кандалы. Почему я так уверен, что меня после суда сразу повесят. В моей памяти отсутствует упоминание убийства или какого-либо серьезного преступления и вообще если мне десять лет, то я несовершеннолетний. Уголовная ответственность для несовершеннолетних установлена с четырнадцати лет. Смертная казнь отменена. Что здесь происходит что за издевательство.

Почему у меня в памяти только картофельные поля и мелкий лес на каком-то болоте. Кто я вообще.

Копаюсь в памяти нахожу — Томас О Хили родился в 1794 году в декабре прямо в Рождество. В ночь с 24 на 25 декабря. Только это обстоятельство особого счастья мне не принесло. По национальности я ирландец только на гэльском я и могу разговаривать. Английский не мой родной только моя мама вбила в меня несмотря на мое вольнодумство основы английского языка и теперь я знаю и могу на английском и говорить и читать. Писать могу, но это условно. С правописанием у меня проблемы.

Взяли меня люди английского помещика в тот момент, когда я разделывал свинью, которую я ночью вывел из хлева и увел в лес. Есть очень хотелось и я от голода решился на кражу свиньи. Разделать до конца не получилось меня забрали и долго били и потом отвезли в эту тюрьму.

Это Килмейнхэмская тюрьма в Дублине и скоро меня поведут в суд к судье. Эта тюрьма новая есть еще старая тюрьма. Но и в этой тюрьме вешают.

В камере со мной сидят такие же подростки, как и я только сейчас в Ирландии вешают и малолетних. Здесь со мной трое парней которым едва исполнилось семь лет. И они вполне серьезно ожидают виселицу. Опять прорвался я из будущего — этого не может быть чтобы вешали детей.

С нами сидят и взрослые один из них старый каторжник рассказывает мне — по настоящему Кодексу сейчас смертная казнь применяется практически за всё.

Например, за хищение имущества в крупном размере / крупный размер подразумевался — стоимость похищенного более 12 пенсов/. Если этого не хватало для вынесения смертного приговора, то были и другие статьи.

Кража овцы, кролика и т. п. Посягательство на королевский лес — охота, собирание дров и плодов.

Подбирание предметов, выброшенных на берег штормом.

У меня впереди было ещё следствие — там меня в случае запирательства ждала пытка раскаленным железом.

Я не верил в это до момента казни Джона фамилии пацана я не знал и было ему от роду семь лет. Украл он мелки для рисования. Приговор смерть через повешение. Суд был скорым и казнь не задержалась. Казнили практически сразу после приговора.

Сказать, что я расклеился — погрешить против истины. Я просто был раздавлен. До этого момента я мечтал, что всё происходящее вокруг дурной сон. Вешали практически каждый день.

На следствие меня отвели через четыре дня как привезли. Я сразу же сознался — что похитил и убил английскую свинью. Писарь ведущий протокол переспросил кого я убил я ответил — английскую свинью только разделать не успел. Меня избили до полусмерти и отволокли в камеру и дополнительно заковали и ноги. Камера была такой же по площади что и раньше. Здесь сидели ирландцы участвовавшие в восстании против английской короны. Люди удивились и спросили — ты то, что малец сделал, что тебя к нам перевели.

— Убил английскую свинью и не успел разделать, меня схватили. Ответил я.

— Зачем ты его разделывал. Поинтересовались сокамерники и как-то стали отодвигаться от меня.

— Есть очень хотелось. Сырым мясо не очень идет, вот и хотел пожарить на огне костра.

— А что кролика нельзя было поймать. Англичане хоть и еретики, но все-таки разделывать и жарить. Как-то слишком.

Тут я понял они думают я убил человека. Нет говорю это был не человек, а свинья. Животное. С трудом объяснил, что это был не человек.

Хохот стоял такой, что прибежали охранники и стали бить деревянными дубинками моих сокамерников. Хохот умолк. Но ещё долго то один то другой мой сокамерник начинал смеяться при словах английская свинья.

Принципиально ошибка на следствии на мою будущую судьбу не влияла — что так что этак меня ждала петля и перекладина.

Надо было придумывать выход из положения. Моих товарищей по камере периодически выводили с концами на казнь и вешали безо всякой жалости. Измена Короне каралась только смертью.

Мне же подсказали выход. В английскую армию принимали с десяти лет и принимали даже из-под виселицы — не хватало кадров. Срок службы 21 год.

Армии всегда нужны новые и новые рекруты.

Первое судебное заседание началось практически через неделю после первого и последнего допроса. Следствие было очень коротким.

Судья в мантии и парике весьма представительный мужик — спросил признаю ли что убил человека. И опять начался цирк с большим трудом мне удалось доказать что английская свинья это всё-таки не человек а животное.

Редчайший случай дело ушло на дополнительное следствие. Скорость дополнительного следствия была феноменальной по своей скорости. На следующий день после судебного заседания — тот же подвал с раскаленными железяками и тот же писарь с вопросом — кого же я убил. Опять непонятки, но сейчас я стоял на своем убил я все-таки свинью, а не человека. И вообще мне кажется, что католичество — это не моя вера.

Это в принципе правда — православие не поддерживает католицизм. Я же в прошлом теле был номинально православный — куличи на Пасху ел и в храм на праздники заглядывал.

После моих заявлений по факту отсутствия католических взглядов на следящий день меня отволокли к местному тюремному священнику. То уточнил мои слова по поводу неправильной записи в деле о том, что я католик. Я подтвердил свои слова и сообщил радостному священнику что, собственно, я не католик. Меня опять отволокли в камеру.

Если я думал что меня тут же освободят то не тут то было. Не прошла такая шутка.

Снова суд и снова тот же представительный мужчина в парике и мантии. Снова вопрос о вине и предмете доказывания / о похищенной и убитой свинье/. Долго выясняли значение слова «английская свинья», искали в этом словосочетании оскорбление Короля или Империи. не нашли и судья решил исключить из обвинительного Акта — обвинение в оскорблении Короны.

Я был уже опытным посетителем судебной скамьи и сразу же сообщил судье, что я не просто готов пойти в ряды славной английской армии, но я просто жажду этого небывалого счастья.

Возник вопрос — какой полк хочет меня в свои ряды. Здесь я всё оставил на усмотрение судьи. Мое дело рассматривали уже в конце дня, и судья был уже навеселе.

Согласно старинному обычаю после полудня судья мог выпить чаю и запить чай портвейном закуска была но номинальная. И некоторые судьи не мешали чай с портвейном. Так просто пили портвейн без закуски. Никто им судьям не указ сказано можно пригубить портвейн с чаем вот и пригубили. Каждый судья имеет свое мнение о необходимом объеме портвейна. Обычай шел из таких глубин времени что кружилась голова. То ли викинги так в суде дела вели, то ли франки. Точно никто не знал. Но судьи строго придерживались традиции. Исторически так сложилось…

Меня этот обычай наверное спас — свинью снова подвергли оценке и она оказалась стоимостью менее 12 пенсов. И судья вынес решение — поверстать меня в солдаты сроком на 21 год. Срок службы исчислять с момента зачисления в списки полка. Пока ищут место для меня в армии содержать в тюрьме.

Снова тюрьма, но уже нет кандалов, и соседи такие же бедолаги как я. Преступники, которые выбрали палки армейских сержантов вместо виселицы.

Здесь была уже цивилизация за деньги могли предоставить услуги цирюльника и отвести помыться. Денег ни у кого не было и эти услуги были просто декламацией.

Встречают по одежке и внешнему виду этот вывод из жизненной практике я хорошо усвоил. На каждом моем собеседовании в первую очередь оценивали мой внешний вид и отдельно обувь.

С внешним видом надо было что-то делать. Без денег стричь меня отказались.

Надо было придумывать какой-то ход и как-то развести охранников. Охранники со мной не разговаривали они не с кем не разговаривали. Максимум чего добился с разговорами отходили по мне дубинками и на этом весь диалог был исчерпан.

Священник который пришел нести нам свет англиканской веры был более склонен к разговору и мне удалось его уговорить на пари.

Пари было простейшим разводом. Я ставил на то, что священник попытается меня обмануть и не ответит на мой вопрос правду. Священник горячо опровергал саму вероятность, что он будет меня обманывать. Забились на том, что если я выигрываю то священник оплачивает мне стрижку и какую ни будь одежду. Одежду все равно какую, но не рваную и чистую, сумку и пару книг. Священник легко согласился. Не знал он, приколов 21 века и попал на простейший развод. Правда и я в первый раз тоже попал.

Продажа конфет и прочей кондитерской продукции это совсем не просто. Бизнес этот очень жестокий как не парадоксально это звучит. Очень сильна конкуренция. выживает реально самый отмороженный. Порядки на офисе ещё те. Там я проиграл такое же пари.

Но не будем отвлекаться на прошлое.

Забились мы и уточнили сроки исполнения. Священник поставил условием в случае моего проигрыша никаких раздумий я немедленно перехожу в англиканскую церковь и отрекаюсь от католицизма. Как я ранее и сообщал своим читателям мне было все равно в какой церкви праздновать пасху.

Итак, мой вопрос — когда же родился мой собеседник то бишь священник.

Ответ меня порадовал — священник очень быстро ответил в сороковом году.

— Вот и не правда. — Подзадорил я своего соперника.

— Чистая правда не согласился уже проигравший мой простодушный соперник.

— Вы не могли родиться в сороковом году от рождества Христова. Вам сейчас было более полутора тысяч лет.

— Священник помолчал и сказал— слишком ты Томас О Хили хитромудрый. Тяжело тебе будет в Армии. Но я проиграл и тебя сейчас постригут и отведут в комнату для мытья. Одежду тоже приготовят сумку и книги получишь завтра.

Стригли меня такими тупыми ножницами наверное самыми тупыми что нашли. Но все заросли на голове, где кишели вши мне состригли и дали горячей воды и кусок мыла. Холодная вода была без счета. Проточная бежала. Так я впервые за всё время и помылся. Одежда была простой но хотя бы без дырок и главное чистая. пара башмаков без изысков но крепкие и в размер попали. Носков не было дали прообраз портянок. С огромным трудом я эти прообразы портянок смог намотать на ноги.

Теперь я мог почувствовать себя практически человеком. Кормили будущих солдат не так чтобы сытно, но гораздо лучше, чем просто арестантов.

Почему нас держали в камере и не отправили в полк. Всё просто ждали, когда нас купят. Банально продавали за деньги. Офицер или сержант любого полка мог прийти в тюрьму и купить себе рекрутов. Цены варьировались очень широко. Вербовщиков пока не было и я практиковался в чтении Нового Завета. Священник поступил в своем духе мне принесли Новый Завет и Молитвенник, рекомендованный для чтения в Армии. Но хоть что-то я практиковался в языке и заодно изучал книги. За незнание молитв из этого сборника легко можно было угодить под палки. За не знание молитв из армейского сборника могли вкатить от десяти ударов до бесконечности.

Пока сидели и ждали покупателей в прямом смысле этого слова решил я немного подготовиться к армейской службе и заодно прояснить вопрос с оплатой. Платят за службу или нет, если какая то выгода от солдатской службы или есть смысл как то отказаться и не ходить в Армию.

Оказалось такие финты ушами предусмотрены. Могут или снова судить и повесить в назидание остальным или отправят в работный дом для подростков и там сам повесишься. лучше не шутить с такими вещами.

Оплата за службу есть но много и вычетов На руки выходит интересная сумма 12 фунтов 12 шиллингов 12 пенсов. Наверное специально штрафуют что бы не платить. Грамотность в пехотных полках низкая. Читать и писать должны уметь только офицеры это строгое правило при присвоении офицерского звания сдается специальный экзамен. Сержантам желательно знать грамоту но не обязательно — экзамена на грамотность и умение писать не проводят. Надо уметь солдату не много — шагать в ногу и быстро заряжать ружье и собственно всё.

Про зарядку ружья мне рассказали одну байку. При приеме в полк — могут приказать зарядить и выстрелить в сторону мишени. Типа смог зарядить и выстрелить уже готовый солдат и меньше будет муштры.

Заковыка здесь в том, что ружье уже заряжено порохом и повторно заряжая новобранец удваивает пороховой заряд и отдача может покалечить стрелка. Вот такие веселые армейские шутки в английской армии.

Офицером может стать любой солдат. Я офигел от такого метода формирования офицерского корпуса — каждое звание до подполковника стоит денег. Например — первое офицерское звание — энсин /или по нашему младший лейтенант/ стоит 450 фунтов. Если агент которому поручили торговлю офицерскими патентами имеет вакансию то плати 450 фунтов и вауля — ты офицер. Есть тонкости но они не принципиальные.

Глава 2

Из окна нашей камеры виден кусок тюремного двора именно тот кусок двора, где приводят приговор к смертной казни в исполнение, то есть вешают людей. И происходит это каждый день даже в воскресенье. К окну всегда очередь всегда есть желающие посмотреть, как умирают другие. Раньше вешали в людных местах и забавная ситуация — именно в этой толпе наблюдающей за казнью активно работали «карманники» и тянули кошельки из карманов публики. Теперь вешают в тюремном дворе для приговорённых разница очень существенная — здесь серые тюремные стены и равнодушные тюремщики. Раньше хоть на людей можно было посмотреть перед смертью. Это я примеряю на себя свою весьма вероятную казнь если бы не подсказали добрые люди так и умер бы в петле. Пока я здесь жду вербовщиков из полка повесили всех парней — с кем я сидел в первой камере. Все они были не старше двенадцати лет — вот такая британская законность и справедливость.

Пока нет покупателей на нас развлекаюсь читаю Новый Завет и армейский молитвенник. Чтение на любителя, но ничего другого нет. Вчера приходил судья, который меня переписал из висельников в солдаты. Приходил не один с компанией — показывал человека, который убил английскую свинью и рассказывал, как ошибалось местное предварительное следствие. Оказалось мой случай не уникальный несколько человек в графстве повесили по тому же обвинению. Теперь судьи переписывают приговоры ждут судью из Лондона оказывается существует более Высокий Суд, и они могут пересмотреть приговор. Это очень поможет тем, кто уже умер. Я прикинулся идиотом выразил свое сожаление тем судья у которых могут быть замечания. Экскурсия растрогалась и один из них спросил в чем у меня нужда — что ни будь почитать говорю хотелось бы и нужен учебник говорю по каллиграфии. Хочу стать армейским писарем.

На следующий день принесли сборник пьес Шекспира в хорошем кожаном переплете и прописи с чернилами и пером. Теперь развлекаюсь не только религиозными текстами, но и хорошей литературой. Мои будущие коллеги по армейской службе обходят меня стороной. Слишком часто меня выводят к священнику и слишком долго меня нет в камере. Могут удавить по подозрению в доносительстве. Опять засада.

Очень скучно. Очень мучает сенсорный голод — три книги которые у меня есть в доступности мною уже выучены наизусть. Могу цитировать с любой страницы. От судейской экскурсии опять была прибыль — кто из них пошутил и прислал армейский устав теперь читаю и этот том. Одна радость практика в английском языке в чтение и написании как букв, так и слов. Может действительно в армейские писари пробиться попробовать.

Ожидание окончилось внезапно. Нас построили в тюремном дворе и показали покупателю — нас реально купили за каждого в среднем вышло по тридцать фунтов. И теперь мы практически свободны только надо отслужить двадцать один год, и мы свободны как ветер. Сейчас в начале службы нам будут платить восемь пенсов в день плюс будут кормить и одевать но не бесплатно за всё будут вычитать. Зря ждал что будет присяга и какое то отдельное мероприятие. Вместо присяги решения судьи и значит тот месяц пока мы загорали в ожидании вербовщиков будет засчитан в срок службы.

До места службы идем пешком под охраной конвоя. Если кто и думал податься в бега, то сильно ошибся. Конвой строгий и спуску не дает. Первая ночевка в пути, а для меня и первая ночь в Ирландии, да и вообще вне тюрьмы. Нас привели в порт и закрыли в каком-то сарае и теперь мы ждем корабль Его Величества, который отвезет нас в Англию в тренировочный лагерь. Кормить нас не стали и пара дней на воде оказались неприятной неожиданностью. В нашей партии оказались люди, которые были знакомы с устройством портового пакгауза, и мы не оказались такими уж голодными. Портовый пакгауз не тюремная камера и местные грузоотправители недосчитались и вяленого мяса и вина, и каких-то мучных изделий в виде сухарей.

Первый урок армейской жизни в британской армии — воровать нельзя если поймают накажут. А так пожалуйста …

Морское путешествие в Лондон было дольше чем я думал — ветер был встречный и мы болтались посредине пролива и не могли зайти в Темзу. не могу привыкнуть к местным реалиям. Везли нас в трюме наверх на палубу никого не пускали — вонь стояла страшная вода была тухлая и половина пассажиров стала мучиться животами. от этого вонь стояла ещё сильнее плюс морская болезнь срубила практически всех. Не знаю почему не срубило меня не знаю. Легче всё равно не было пришлось убирать всю эту блевотину. От морских путешествий надо отбиваться руками и ногами. Как то эти жители Британии совсем не похожи на просвещенных мореплавателей — блюют много.

Закончилось наше морское путешествие мрачно — несколько моих коллег по полку померли и были похоронены в море. Зашили в старую парусину вместе с грузом и утопили. Мне пришлось быть священником и отпеть умерших. Пригодилось знание молитв и после этих похорон меня выдернули из трюма и позволили пожить в более нормальных условиях в каюте с пассажирами не первого класса, но все же не в трюме. Заход в Темзу и выгрузка на берег был праздником.

Куда нас привели потом не знаю. Шли четыре дня и на окраине какой то английской деревни загнали в огороженное пространство с бараками и разместили.

Форму выдали сразу и всю. Эту груду вещей надо было не только привести в порядок и подогнать по себе но бережно хранить. За каждый утерянный предмет надо было выплачивать штраф из жалованья. С вещами разобрались быстро и с ними проблем не было. Два ухаря из соседнего барака решившие, что у нас есть лишние деньги и вещи видимо плохо знали ирландцев. Побили этих ухарей сильно и более в ирландский барак никто не совался.

Проблема оказалась в сержантах и политике — любимое занятие на строевой подготовке у сержантов поголовно из англичан — было требование — громко и четко кричать — «Да здравствует Британия». Несколько наших товарищей попали под палки и каждое утро на деревянном треугольнике проводилась наказание. После пятого удара палкой мяса на спине уже нет и просвечивают кости ребер наружу. После десятого лазарет обеспечен.

Я сразу не понравился нашему старшему сержанту и этот судя по выговору бывший житель Лондона стал искать причины отправить меня на этот треугольник.

Чем же я вызвал такую ненависть. Во время первого ротного построения сержант долго рассказывал о величии Англии и народов её населяющих и о низких моральных и деловых качествах ирландцев. Нашей ирландской трусости и изнеженности. Сержант не нашел ничего лучшего и подошел ко мне и спросил — что ты совершил что попал в Армию. Мой ответ вызвал повальный хохот — убил английскую свинью. Меня отволокли к батальонному командиру и доложили о моем издевательском ответе. Батальонный писарь принес документы и опять смех над сержантом — писарь зачитал — «убийство английской свиньи». Меня отправили в строй роты сержант получил замечание от нашего батальонного командира.

Я стал популярным человеком среди солдат роты. Рота практически в полном составе была из жителей графств Ирландии. У меня не вызвало трудностей прокричать «да здравствует Британия». Затем с подачи сержанта пришел местный священник и пришлось вспомнить прочитанное в камере. Тексты молитв и несколько мест из Нового Завета и ко мне нет претензий со стороны англиканской церкви. Зато сержант получил выговор и от священника. Затем начались строевые приемы и прочая шагистика. И опять придирки и прочие глупости. Здесь меня опять выручила память армейский устав я знал наизусть. Что и выяснил батальонный майор и опять указание сержанту — займись делом и отстань от мальца. Но нет этому сержанту не сиделось ровно. Ему хотелось реванша. Когда в ротах узнали о противостоянии ирландца и сержанта немедленно возник тотализатор и начали ставить ставки. Кто на сержанта и кто на меня. На сержанта ставили больше. Наша рота поставила на меня. У меня денег не было, но я вошел в долю в долг.

Всё должно было решиться на первых стрельбах после стрельб шло распределение уже окончательно по ротам. И здесь мой противник решил отыграться — он доложил уже не батальонному командиру а полковому шефу полка Сэру Джону Муру /генерал британской армии/ и тот приехал на стрельбы.

Построили батальон это тысяча солдат плюс инструкторы и сержанты офицеры батальона, и свита Сэра Мура и вот перед строем меня выводят и сообщают. Именно я должен показать выучку и выстрелить из мушкета в цель. И вдобавок сообщает полковой шеф — я всё знаю и ты солдат можешь отказаться стрелять но тогда позорная отставка через порку палками и так ехидно — сто палок хватит.

Вижу пропадаю. Вспоминаю тренинги по активным продажам и решаю — была не была.

Сэр — говорю раз вы уже ставку поставили за меня сто палок и увольнение на кладбище. То какова Ваша ставка если выиграю я. Давайте честно играть. Честная игра в те время это был такой тренд. Джентльмен должен играть честно или он не джентльмен.

Генерал повелся. — Раз с твое стороны сто палок, то я ставлю тысячу фунтов. Тебе надо зарядить мушкет и выстрелить в сторону мишени, попасть в мишень и последнее требование попасть в круг. Тогда ты получаешь нашивки капрала и тысячу фунтов.

Вот ты и попал генерал. Иду к линии огня. На длинном столе лежит мушкет и патроны / бумажные в одном пакете пороховой заряд и свинцовая пуля/ порядок такой зубами скусываешь пулю из пакета засыпаешь пороховой заряд в ствол мушкета и отправляешь туда же пулю затем бумажным патроном забиваешь пыж. И затем на полку порох и выстрел.

Только есть одна заковыка — я уверен, что мушкет уже заряжен и если я его ещё раз заряжу, то ствол может разорвать и меня сильно покалечит. Подхожу к столу и спокойно так из-под полы мундира достают линейку и проверяю ствол. Линейка не входит в ствол в мушкет забито не один не два заряда а как бы не дюжина любой выстрел приведет к разрыву ствола. Беру шомпол и начинаю разряжать мушкет и спокойно так ссыпаю порох на стол в чашку по окончании разрядки беру чашку в руки и показываю генералу и качаю укоризненно головой. Генерал багровеет — слова о честной игре совсем не шутка. Генерал может вылететь из круга джентльменов. Мухлеж на пари — дело нешуточное.

Я же спокойно провожу манипуляции с мушкетом. Скусываю патрон — порох на полку и закрываю полку— пороховой заряд в ствол мушкета — пуля и пыжуем бумагой патрона. Мишень стоит очень близко — никто не ждал от меня такой дерзости. Целюсь выстрел и пуля в центре круга. Случайность. Просто случайность. Меня отдачей чуть не свалило. Но пуля в центре мишени и с моей стороны все условия пари выполнены.

Иду к генералу и докладываю — стрельба окончена.

Недолгое молчание и генерал требовательно произносит, обращаясь к батальонному — дай сержантские нашивки. Тот молча протягивает генералу белые тканевые полоски. Генерал с багровым лицом передает мне сержантские нашивки. Поворачивает голову и видит — все офицеры выжидательно и заинтересованно и очень внимательно смотрят за развитием событий. Честная игра — значит сейчас тысяча фунтов должна поменять хозяина. И действительно из свиты генерала вызывают какого джентльмена и представляют мне Фридрексон — владелец кредитной лавки и при мне составляется бумага о перечислении тысячи фунтов со счета генерала на вновь открытый счет Томаса О Хили то есть меня. теперь у меня счет в этом финансовом учреждении и через год я могу рассчитывать на доход в 6 процентов а если точнее — каждый следующий год мне капает 60 фунтов. Это много и это мало — это двухлетнее жалованье сержанта. Но и прожить на эти деньги тоже не так просто. Но я не гражданский я теперь сержант Армии Его Королевского величества.

Формальности устранены договор подписан всеми сторонами и расстроенный генерал удаляется и начинаются батальонные стрельбы. Теперь я сержант в нашей ирландской роте. Рота остается в том же составе и теперь мы рота мушкетеров, и мы третья батальонная рота.

Батальон состоит из десяти рот — гренадерской, восьми батальонных, легкой роты.

Третья батальонная рота стоит в строю шеренгами и в бою двигается в строю либо колонной, либо в шеренгу. Легкая и гренадерская действуют вне строя и действуют впереди строя.

Вечером к той тысяче фунтов от пари с генералом у меня добавилось ещё двадцать пять фунтов и в роте я стал иконой. Так посадить на жопу весь батальон из англичан и выиграть пари у генерала это стоило очень дорого. Моя популярность взлетела до небес. Проблем с выполнением приказов солдатами не возникло. А ведь именно этого я и опасался более всего — отсутствие авторитета не заменялось сержантскими нашивками.

Вместо мушкета у меня теперь была пика как знак власти. Нашего сержанта убрали из роты и он стал инструктором по стрельбе. Более он не искал проблем и вел себя тихо. Я же помня уроки тренинга — «Выживание в офисе» очень внимательно отслеживал действия своего врага, Как учили на тренинге — враг никогда не забывает обиды и обязательно ударит в спину. Так в трудах и заботах окончился учебный цикл и наступило Первое мая!805 года.

Теперь мы были первый батальон 52 го пехотного полка. И нас ждала опять Ирландия. Там снова было неспокойно. Мнения ирландцев в составе батальона совершенно никого из командования не интересовала. Не хочешь выполнять приказы — это измена Короне и за это могут повесить или дать тысячу палок. Лучше, конечно, чтобы повесили меньше мучений. Но в Армии чаще назначают порку — так более наглядно получается показать вред от невыполнения приказов. Более воспитательно так сказать. Более убедительно.