Джек Звериная Стая I

— Ну, ладно, — он пожал плечами, — надеюсь, у тебя всё получится.

— Получится, а как иначе? — усмехнулся я. — Позовёшь Шарлоту?

— Нет, Джек, давай-ка ты сам, хоть ещё поглазеешь, — мы с Астором вечно друг друга подкалывали, — мне собираться уже надо.

— Хорошо, — улыбнулся я, — с тебя должок.

— Ага, три, — отшутился он и пошёл дальше по коридору.

Где же может быть Шарлота? Обычно она зависает в зале перед телевизором и смотрит какую-нибудь хрень. Туда и пойду. Жить в этом муравейнике — сплошное мучение. Окна маленькие, комнаты не то чтобы сильно просторные. Порой так тесно, что вздохнуть сложно. То ли дело у моря…

— Бездалный! Бездалный! — в мою сторону бежал мелкий пацан.

Он — «инвестиция» Артюра вроде бы пятилетней давности, и ещё совсем непонятно, удачная или нет, а потому отец относится к нему хорошо, как и к его матери. Что до меня, то я уже давно привык к вот такому отношению, ведь в роде Барбье я — никто.

Но игнорировать издёвки от мелких паршивцев? Нет! В прошлой жизни я бы с такими церемониться не стал, но в этой… Только тронь драгоценного ещё нераскрывшегося наследничка, и будешь иметь дело с отцом.

Ловлю пацана одной рукой:

— Стоять! Гадость мелкая.

Другой срываю несколько зелёных листьев с большого куста, коих в коридоре целый ряд. Сую мелкому засранцу листья в карман. Пара секунд, и они превращаются в большого чёрного таракана, усатого, прямо как мамаша горбатого Билла. Не укусит, но напугает, хе-хе. А лучше своих детей надо воспитывать.

— Зачем ты его схватил?! — из-за угла вышла мамка этого головастика и одарила меня таким взглядом, что захотелось послать её куда подальше, но нельзя.

— Он запнулся и чуть не упал, — усмехнулся я и отпустил пацана.

А теперь нужно идти. Этот мелкий — тот ещё любитель прятать конфеты в кармане. А слушать его истошный вопль, ну уж нет. Сирены, когда их убиваешь, так мерзко не визжат.

Спустился на второй этаж и прошёл в зал. На диване сидела Шарлота, красивая европеоидная девушка с большой грудью и миловидным лицом. Она дочь какого-то «пыльного» Венгерского аристократишки. Насколько знаю, он был только рад пристроить свою дочь в гарем Артюра Барбье.

Шарлота, бесспорно, красотка, но на этом её положительные качества и заканчиваются. Она типичная глуповатая аристократка, которая чаще ходила в спортзал, чем в школу и университет. А без образования в нашем мире такие только и годятся, что в гарем. Наверное, она понимала, на что шла, ведь совсем не выглядит подавленной. А что? Думать ей лишний раз не нужно и даже противопоказано, рожай наследников и ни о чём не парься. К слову, до рождения наследников ей ещё далеко, ведь она в гареме всего-то пару недель.

— Шарлота.

— Да, Джеки, слушаю, — она внимательно посмотрела на меня, приосанилась и чуть свои «ядра» из декольте не выронила.

Сразу напрягся в одном месте. Как же хочется её «проучить», да так, чтобы надолго запомнила. Но нет, я же не самоубийца.

— Артюр хочет тебя видеть.

— А, — взгрустнула Шарлота, — понятненько. Ну, я тогда пошла к нему.

— Ага, попутного ветра тебе в… В паруса, — улыбнулся я.

— Фи, — буркнула она и потопала.

Какая же у неё походка, уже молчу про ровные длинные, точно мачта, ноги, которые заканчиваются двумя аппетитными «ядрами». Чёрт, да когда же я отучусь от этой дурацкой привычки измерять женские округлости снарядами для пушек?!

А теперь можно и на кухню, чтобы перекусить. Там я встретил бывшую лучшую подругу своей матери. Когда-то она относилась ко мне лучше остальных женщин из гарема, а затем стало известно, что я бездарный. Её точно подменили! Может она злилась, что именно из-за меня Артюр изгнал её подругу? Вряд ли, слишком это по-детски. Думаю, она не считала нужным тратить на такого, как я, своё время.

Она презренно посмотрела на меня, фыркнула и ушла, задрав нос. Как я уже сказал, когда был маленьким, она относилась ко мне хорошо. И это единственное, за что я ей благодарен. Было ли мне больно, когда в день изгнания матери она от меня отвернулась? Пф-ф… Больно — это когда на твой фрегат обрушиваются сорокаметровые волны. И безжалостное чёрное море прямо у тебя на глазах пожирает людей, с которыми ты столько всего прошёл! Вот что я называю БОЛЬНО! А люди этого мира — пожалуй, только для Астора я готов сделать лишнее телодвижение, так как он столько раз меня выручал, что и не вспомнить.

Открыл холодильник и увидел в нём, помимо остальных продуктов, совсем свежие бананы. Сам их не люблю, но покупать приходится частенько. Отломил один от кисти и кинул за плечо. Послышался тихий «вших». И всё — банан исчез.

Мне бы в цирке с таким фокусом выступать. Хех! Невольно вспомнил слова горбатого Билла: «Больших клоунов, чем королевский флот, я не видал!». Что он говорил про пиратов, неподготовленным людям лучше не слышать — уши завянут.

Сам он, как и я, был морским исследователем-первооткрывателем, авантюристом и просто тем, кто без моря уже свою жизнь не представляет. А познакомились мы с ним в тот период нашей жизни, когда оба решили, что пиратов развелось слишком много и нужно это исправить.

— Эй, свали!

Веслом бы тебе по морде, придурок. У мелкого Альфонса недавно сломался голос. Поэтому рот он совсем не закрывал, старался говорить громче, более басисто. Надеюсь, сломавшийся голос будет его самым главным достижением в жизни.

— Заткнись, а то охрипнешь! — сказал я.

Врезать бы ему хорошенько, но, — скажу себе в тысячный раз, — нельзя. Он в свои шестнадцать уже Ученик. Неплохо, но и не супер достижение. Я бы запросто его переломал в два удара, вот только тогда бы отец узнал, что я, как минимум, не слабее Ученика.

— Вот и вали, — кинул он мне вслед.

Взял еду и, не обращая на него внимания, ушёл. Я уже давно привык есть в своей комнате. Это единственное место во всём поместье, где я чувствовал себя хорошо. В ней у меня есть всё необходимое для жизни.

***

Вот и пришёл день, который я ждал почти восемнадцать лет. На самом деле меньше, ведь осознал я себя в теле Джека Барбье годам к пяти-шести. Вроде бы в этом возрасте у детишек мозги начинают работать как надо.

Самая важная вещь, которую мне нужно взять с собой — это золотые часы. И нет, я не собираюсь продавать их цыганам или сдавать в ломбард. Это необычные часы, и дело совсем не в золоте. На них завязана часть моих магических способностей из прошлого мира. Вот только проверить, остались ли они у меня в полной мере, до сих пор не удавалось. Слишком большой риск спалиться. Артюр бы точно узнал, если бы его, как он думает, бездарный наследник полез в Нору. Возникли бы лишние вопросы. Много вопросов!

Надел часы, ещё раз на них посмотрел. Сколько же у меня с ними связано воспоминаний. Именно они позволили моей магической Силе раскрыться по-новому. Именно с ними я впервые отправился в море. Именно они были на моей руке, когда на одном из островов я познакомился с горячей мулаткой и впервые познал женщину. Именно эти часы — единственная вещь, что осталась у меня из прошлой жизни. Как же я их уберёг? Ни слова про капитана Куца! А остались они со мной потому, что постарался мой…

— Эй, пойдём Астора провожать, — в мою комнату заглянул один из детей Артюра, имени которого я не помнил. Как говорится, нечего трюм хламом забивать.

— Иду, — буркнул я.

Отвлекли меня от сборов. Пофиг. Поезд отходит только вечером, у меня ещё полно времени. А вот самолёт Астора вылетает уже через пару часов, чисто из уважения к нему выйду проводить. А так — чихать я хотел на все эти аристократические традиции.

Толкнул тяжёлую двустворчатую дверь, снаружи показательно укреплённую, а изнутри обшитую кожей — куда же без этого? Уже говорил, пафоса в этом доме больше, чем скрипящих полов.

Яркое солнце ударило по глазам, пение разных птичек приподняло настроение. Голоса пернатых, особенно чаек — это то, что ассоциируется у меня со свободой.

Выйдя на улицу, сразу почувствовал запах весны. А ещё пахло свежескошенным газоном. Тот усатый старик в синем комбинезоне косил его каждый день. И, поверьте, это самый безобидный бзик моего отца.

Поместье далеко от побережья, но я всё равно учуял в воздухе лёгкий ненавязчивый запах морского бриза. Дунул ветер, и в нос ударил аромат десятка духов. Зараза! И даже этот момент испортили. Чуть желудок не вывернуло. Жёны моего отца, кажется, выливали на себя туалетную воду вёдрами. Каждая хотела быть особенной.

Вся большая и «дружная» семья стояла перед поместьем. Семь братьев, три сестры, и это только те, кому ещё не исполнилось восемнадцать лет. За стенами поместья у моего папашки ещё больше детей. И, надо отдать должное, некоторые из них чего-то в жизни да добились. И скорее не благодаря тому, что они выходцы из этого лягушатника наследничков, а вопреки. Конкуренция между детьми здесь такая, что каждый сам за себя. Некоторые, правда, научились договариваться и организовывать «союзы».

Молодец мой хитрый отец, с самого детства создаёт для своих детей такую конкурентную среду, которая их и ждёт во взрослой жизни.

Жёны стояли рядом с Артюром. Три по одну руку, ещё три — по другую. Проводить Астора вышла и вся прислуга. Он и правда достойный человек, единственный, кого я более-менее уважаю, вот только вбил себе в голову, что должен служить отцу. Думаю, это ещё сыграет против него.

— Ты отправляешься во взрослую жизнь! — начал свою речь Артюр.

Я стоял позади всех и пропускал его слова мимо ушей. Как же я устал за прошедшие годы от всех этих пафосных, лживых и лицемерных речей. Так нахваливает Астора, будто бы искренне ценит. Но все ведь прекрасно знают, что стоит молодому наследнику облажаться, и для отца он перестанет существовать в ту же секунду. И хорошо, если после этого на него «совершенно случайно» не упадёт кирпич или не собьёт какой-нибудь большой чёрный внедорожник. Хах, быть сыном Артюра Барбье — то ещё испытание. А к испытаниям у меня иммунитет ещё с прошлой жизни.

Глава рода закончил свою речь, и теперь уже его жёны хвалили Астора и радовались. Дети тоже старались вести себя достойно и из одежды вон лезли, только бы показать, как они любят своего старшего брата. Фальшь! И выглядит омерзительно. Им лишь бы перед отцом выслужиться, а то ведь можно и ремня получить.

К большим решётчатым воротам со всякими бронзовыми завитушками в виде винограда подъехала чёрная машина, из таких, о которых обычные простолюдины могут только мечтать. Из неё вышел здоровяк и пошёл в нашу сторону. Не знаю, как зовут этого прожжённого боями мужика, но знаю, что для Астора он будет куратором. Вот только молодой наследник думает, что этот мужик станет его чему-то учить, делиться опытом. Как бы не так.

Артюр отправляет с сыном куратора лишь с одной незамысловатой целью. И для меня это очевидно. Должен же кто-то приглядывать за молодым наследником: чтобы тот чего не учудил, не опозорил род или, не дай бог, не возлежал с какой-нибудь простолюдинкой.

Здоровяк низко поклонился перед Артюром и взял чемодан. Хлопнул наследника по спине и спросил:

— Ну, ваше благородие, вы готовы принести пользу роду?!

— Всегда готов! — громко ответил Астор, смотря вверх.

После он посмотрел на меня, кивнул и улыбнулся. Я закрыл глаза и опустил голову вниз, поднял сжатый кулак вверх. Удачи ему. На секунду даже подумал, что буду скучать по единственному настоящему другу. Но нет. Хотя может наши пути ещё и пересекутся, всё-таки он будет «мутить воду» в соседней стране от той, в которую я планирую сбежать.

Астор и его куратор громко со всеми попрощались и отправились к машине. В этот момент какого-то чёрта мой взгляд был направлен на «корму» Шарлоты. Когда понял, что засмотрелся, то встретился с ней взглядом. Она хитро и однозначно улыбнулась, совсем не засмущалась и даже наоборот.

Морской дьявол! Может повеселиться напоследок? Хотя нет, головой нужно думать. Отец, если прознает, как раз её мне и оторвёт. А этого бы мне хотелось сегодня меньше всего. Отвернулся от Шарлоты и сделал невинный взгляд, будто бы я совсем не при делах. Она недовольно фыркнула и тоже больше на меня не смотрела.

И всё же так хочется что-нибудь учудить на прощание. Так сказать, сполна отблагодарить за все эти годы «счастливой» жизни. Жалко, но чего-то действительно стоящего не устроить. Это может помешать моим планам. Но кое-что всё-таки могу, и ведь никто даже не догадается, что я к этому причастен. В этот момент на моём лице не хватало только злодейской улыбки. Впрочем, это моё выражение лица лучше никому не видеть. Испугаются!

Дождался, пока в поместье будет поменьше людей. Кто-то из детей отправился в школу. Некоторые жёны Артюра уехали в магазины. В общем, самый подходящий момент для моей шалости.

Глава 2. Чух-чу-чух!

Я отправился в сад, а он у рода Барбье — будь здоров. Заблудиться можно, если плохо в нём ориентируешься. Прогулялся по тропинкам, вымощенным гранитными плитками, посидел на скамье возле журчащего фонтана. Для вида понюхал тюльпаны, съел несколько ягод и фруктов, что сорвал с веток. Вроде бы усыпил бдительность прислуги и тех жён Артюра, что сидели в поместье.

Подошёл к вспаханной земле, на которой росла картошка. Плоды ещё не созрели, но мне и таких будет достаточно. Надеюсь, мать Астора на меня не обидится, ведь именно она их посадила. Всё пытается добиться повышенной урожайности. Зачем ей это надо? Да хрен его знает, может от безделья решила вернуться к «корням». Хах! Она единственная в гареме из Беларуси.

Присел на корточки и положил руки на сырую землю. Немного магии, и вот, уже несколько клубней зашевелились и захотели жрать. Нет. ЖРАТЬ! Я превратил их в кротов, но не простых, которые живут на большой земле. А в таких, с которыми столкнулся на одном из островов. Именно из-за них колонизировать остров и не удалось. Зато мы с командой, вооружившись лопатами, добыли много необычно плотного чёрного меха, который в последствии чертовски удачно сбагрили.

Правда, одного нашего юнгу загрыз вожак. Из шкуры его одного можно было изготовить несколько шуб. Это к слову о том, насколько большими вырастают эти твари.

Ещё немного повозился и в итоге создал целое кротовое семейство. У них даже корни общие, ха-ха! Вот мой «горячо любимый» папашка разозлится, когда весь сад начнёт чахнуть. Жалко, конечно, что в тот момент меня уже не будет рядом, и я не смогу увидеть выражение его рожи.

— Ешьте, кротики, всё для вас, — прошептал я, — подрастайте и тра… Плодитесь!

Отряхнул руки, поднялся и быстро пошёл в поместье. Скоро вся зелень в саду и даже деревья начнут вянуть. Кротов этих выловить та ещё задачка. И плодятся они — ой-ой-ой! Быстрее кроликов! А главное — растут, как на волшебных дрожжах. Рано или поздно они доберутся до фундамента поместья. И вот тогда, хе-хе, Артюру придётся либо делать капитальный ремонт, если поместье вообще не развалится, либо искать новое родовое гнездо.

Если я всё правильно рассчитал, то кротики не разрушат дом слишком быстро. Поэтому никто погибнуть не должен. А что до самих подземных зверей — так я не причём, и попробуй доказать обратное. Всё спишут на какую-нибудь Нору, может даже обвинят французских охотников, будто те не уследили.

Вернулся в свою комнату и начал готовиться к поездке. Сложил в рюкзак прочную и длинную верёвку. Будь здесь Астор, он бы уже пошутил про мыло и засмеялся. Но мы такое, конечно же, осуждаем, на всякий случай. И вообще, ещё ни одна преграда не стала для меня непреодолимой.

Кроме верёвки, закинул в рюкзак разной мелочёвки, которая может мне пригодиться: складной нож, немного жёлудей для кое-чего. Взял даже учебник по русскому языку. Подумал-подумал, и заменил его на учебник по немецкому. Отец мой тот ещё параноик, может ни с того, ни с сего стянуть с меня рюкзак и начать в нём рыться. Потому и свой второй очень нужный мобильник положил во внутренний карман пиджака.

Часы на мне, рюкзак при мне. Получается, я готов. Деньги, мне же ещё понадобятся деньги, и на побег я их откладывал последние несколько лет. Приходилось себе кое в чём отказывать, но лучше несколько лет потерпеть, зато взамен получить свободу.

— Деньги, пожалуйста, — сказал я и протянул руку вперёд.

Через секунду уже сжимал их в кулаке. Хранил я купюры в самом надёжном тайнике. Настолько надёжном, что в него не то что забраться, его даже найти в этом мире невозможно.

Снял с пачки резинку и пересчитал наличку. На билет точно хватит и на ближайшие пару месяцев. А потом? А потом что-нибудь придумаю. В том месте, куда я собираюсь, более чем достаточно возможностей заработать денег. Главное, что потребности у меня пока что не шибко большие, спасибо дальним странствиям, которые научили обходиться малым. Но в этом мире я малым не обойдусь, уж помяните моё слово!

***

Наступил вечер, и я вышел из поместья с рюкзаком. Машина с куратором должна вот-вот приехать. На моё прощанье вышли… Да никто и не вышел. Тем лучше, не хочу видеть эти противные рожи, они и так мне достаточно глаза мозолили.

Вдруг послышались шаги. Нет, всё же кто-то решил со мной попрощаться. Отец — понял по звуку шагов. Не ожидал, что он вообще про меня вспомнит. Сейчас начнёт заливать, хоть уши воском закрывай, как от сирен.

— Не хочу, чтобы другие курсанты вытирали о тебя ноги.

— Да? — ухмыльнулся я. Верится с трудом.

— Не паясничай! — прорычал отец и сунул руку во внутренний карман пиджака.

Он протянул мне кольцо. Наверное, рассчитывает, что по нему мою тушку будет проще опознать в случае чего.

— Это перстень-печатка. Настоящий. Как видишь, с гербом Барбье.

— Вижу, — надел перстень, лишь бы не злить отца лишний раз. А герб этот… Да плевать я на него хотел!

Хорёк на фоне тюльпана — символ рода Барбье. Лично я бы сменил его на корону, из-под которой лезут головастики. Да хотя бы потому, что в нормальных аристократических родах Франции не существует «инкубатора наследников». Гаремы — разумеется, но отношение к детям как к инвестициям не практикуется.

— Это всё? — хоть бы денег дал, папашка, блин.

— Если ты, — снова акцент на «ты», — опозоришь мой род, то я откопаю тебя, где бы ты ни прятался! А потом закопаю. Понял?!

— Понял-понял, — ответил я, едва сдерживая улыбку.

Вот чёрт морской! Копать он собрался. Скоро и будешь за кротами охотиться. Ха-ха! Если бы не моя шалость, то, клянусь, я бы не сдержался и врезал ему. Отец он мне только биологически, и то скорее телу, в которое я попал.

— И учись хорошо, — добавил Артюр, — если будешь отличником, твою стипендию приумножу.

Да-да, обязательно.

— Угу, — кивнул я. Иди уже давай.

— Славно, — он облегчённо выдохнул и вернулся в поместье.

Сбагрил нерадивого сына и теперь радуется, можно воспитанием новых заняться. Хотя каким, нафиг, воспитанием? Детьми же занимаются их мамки да частные учителя. Плевать! Покидаю этот дом и не собираюсь в него возвращаться. Скажу больше, даже рассчитываю, что вернуться уже будет и некуда. Жрите, кротики, и плодитесь! Как же я счастлив, словами не передать.

К воротам поместья подъехал большой чёрный внедорожник. Ну спасибо, папашка, что хоть в этом не обделил. Открылась дверь, и вышел куратор — тот самый лысый вояка. Специально к нему не пошёл, а стоял и ждал, как настоящий аристократ, у которого эго размером с Эйфелеву башню.

— Добрый день, ваше благородие, — куратор подошёл ко мне сам, — меня зовут Луи Фуко. Как вы знаете, я ваш куратор.

— Привет, нянечка, — буркнул я и кинул рюкзак ему в морду.