Первое решение

— По извлечению — нареканий нет.

— Тогда что?

— Мысли, Катя, мысли. У тебя в голове было лишком много ПОСТОРОННИХ мыслей. Ты не смогла сконцентрироваться. А следствием этого могла быть трагическая ошибка. Не для тебя, для твоего пацента. Честно скажу, я был готов подхватить то, что ты могла уронить, в любую секунду. У тебя был существенный сбой, когда… Впрочем, закрой глаза и смотри сама.

Белый, как и с Ярым, взял одну руку девочки в свою, а вторую положил на голову Кате.

Несколько секунд… и Катя, отшатнувшись от мужчины, закрыла глаза и опустила свои руки.

Постояла так немного.

— Я увидела тот момент, когда тёмный комок сместился ближе к одной руке, а не был точно посредине. Я виновата, а ты прав, Олег. Много было ненужных мыслей.

— Это хорошо, что осознаёшь свои ошибки и готова их принять. Основное правило, которое ты должна запомнить — ты никогда не должна отвлекаться на постороннее при решении своей ОСНОВНОЙ задачи. Это как при лечении, так и во всём остальном. Ты должна стать инструметом. Холодным и твёрдым как железо. Ни эмоций, ни жалости, ни любви или ненависти. Все чувства должны быть забыты. Только взвешенный подход и правильные действия. Все будут ждать от тебя только этого. Если немного дашь слабину — всё, ты не способна работать дальше и к тебе будут относиться соответственно. Запомни, малыш. У тебя НЕТ права на ошибку потому, что она повлечёт за собой множество искалеченных судеб других существ. Ты меня услышала?

— Я поняла тебя. Спасибо за урок. Ты прав.

Девочка несмело улыбнулась и протянула руку к лицу мужчины.

— Ты же не будешь на меня злиться, нет? Ведь знаешь, сам почувствовал, как я к тебе отношусь.

— Солнышко моё, какая же ты маленькая и глупенькая, — со вздохом прошептал Белый и, притянув девочку, поцеловал её в лоб. — Ты и умная не по годам и наивная глупышка.

— Умная не по годам? — раздался голос Сергея Павловича. — Да, Катюша такая.

Олег, словно очнувшись от наваждения, дёрнулся от голоса генерала и, встав, потрепал волосы на голове Стаса.

— Можешь открыть глаза и вставать, хотя лучше ещё немного посиди — голова может закружиться. Как сейчас самочувствие?

Стас, развернувшись и уперевшись спиной в диван, открыл глаза и непонимающим взглядом посмотрел на Катю с Белым.

— Что это было?

— Капитан. Тебе задали вопрос. Будь добр, ответить сначала, а потом задавай свой, — достаточно жёстко встрял генерал.

— Простите. Голова уже не болит, но какой-то гул ещё есть.

— Сергей Павлович, — обратился к хозяину кабинета Олег. — Ему бы чашку крепкого кофе и можно отпускать домой, а то мы так вообще ни о чём не поговорим.

— Вика, — Ярый, повысив голос, позвал дочь.

Когда та зашла в комнату, попросил — Сделай, пожалуйста, кофе для Стаса.

— Простите, Виктория. А можно и мне? Только мой? — застенчиво попросил Белый.

Вика, задрав к потолку голову, словно вспоминая слова, произнесла.

— Две чайных ложки кофе, одну неполную ложку сахара в стакан с холодной водой. Размешать тщательно. Правильно? — и, засмеявшись, под недоумёнными взглядами отца и капитана, умчалась на кухню.

Катя, увидев лицо деда, пояснила.

— Дядя Белый, когда меня забирал на остров, попросил маму именно так приготовить кофе. Вот она и запомнила.

Вдруг дёрнувшись, выскользнула из рук мужчины и с криком. — МАМА-А-А-А, я сама дяде Олегу сделаю, — умчалась также на кухню.

Белый со Стасом переглянулись, но тут же Сергей Павлович с некоторой укоризной отметил.

— Олег, Катя тебя просто боготворит. У неё каждый день слова «Олег» и «Белый» по колличеству превышают во много раз все обращения по имени в нашей семье вместе взятые.

— Сергей Павлович. Это понятно и объяснимо. Так всегда происходит, когда ученик встречает учителя и полностью доверяется ему. Иного не может быть по одной простой причине. Недоверие или фанатичная преданность, переоценка или недооценка учеником своего наставника может, в конечном итоге, привести первого к гибели. В прямом смысле этого слова. У нас с Катей нет крайностей. Между нами, на данном этапе, появилось взаимопонимание на духовном и ментальном уровне. Но об этом чуть позже…

- -

В комнату вошли Виктория и Катя, каждая с чашкой кофе. Девочка села на ноги так и не вставшего Олега, протянув ему чашку со словами. — Я сама тебе сделала «бурду», как сказала моя мама.

— Катя, ты опять? — Виктория покраснела. — Ну сколько можно меня позорить? Поганка.

Девочка, прижавшись к груди Олега, улыбнулась и показала маме язык.

— Ну, вот опять. Я как-нибудь поймаю твой язык и прищемлю его. Больше не будешь дразниться.

Виктория выглядела в этот момент скорее как старшая сестра, но совсем ни как мама.

Катька же, изобразив во рту вспухший язык, попыталась выдать.

— О кок ы уешь еня ониать?

— Чего ты издаешь какие-то звуки? Нормально сказать не можешь?

— Мам, а как ты будешь меня понимать, если у меня язык не будет помещаться во рту, а?

— Как нибудь пойму, — с серьёзным выражением ответила дочери мама, но было виднл, что та еле сдерживает смех.

А чуть позже все в комнате обратили внимание на Стаса. Он сидел совершенно с обалдевшим видом, с удивлёнными глазами. А про кофе, кажется, и совсем забыл.

— Станислав, — заметила Виктория. — Вы почему не пьёте кофе? Он же остынет и станет холодной бурдой.

Белый не понял, почему тельце Кати у него заколотилось на груди, а потом заметил вспыхнувшее от стыда лицо Вики, которая, дёрнувшись, словно испарилась из команты.

Катя посмотрела на Олега.

— М…ам…а, — и захохотала в голос.

— Кать, — сам смеясь, поцеловал девочку Олег. — Бывают проколы такие. Что поделаешь. Мама у тебя чудо.

Капитан, словно очнувшись, одним глотком проглотив кофе, встал и смущенно обратился к генералу.

— Спасибо Вам, Сергей Павлович, за всё. И за избавление от боли, да и за то, что смог увидеть Вашу удивительную семью. Завидую по-доброму, честно. Просто хочется и самому чувствовать у себя дома такое же. А сейчас я, пожалуй, поеду. Не буду мешать.

— Спасибо, Стас, за добрые слова. Но ты должен благодарить не меня, а ту парочку голубков, что сидит на полу у дивана и хихикает. Именно им ты всем и обязан. Да и я им обязан.

Капитан, сделав шаг, пожал руку Белому и, наклонясь, поцеловал в щёчку Катю.

— Спасибо, целительница, за то, что избавила от мучений. Спасибо и тебе, Белый. Надеюсь, что ещё увидимся.

Генерал встал и проводил капитана.

Уже у дверей Стас, словно очнувшись, вновь поблагодарил Ярого за всё, что для него сделали.

— Потрясающая у Вас семья. Скажите, если не секрет, а кем для Вас является Белый?

— Стас. Я сегодня его вижу второй раз в жизни, как, собствено, и ты. Но ещё позавчера понял, что Олег удивительный и добрый человек, а сегодня осознал НАСКОЛЬКО. Так что делай выводы сам.

— Всего второй раз? — с недоверием переспросил Стас, а потом, чему-то внутренне кивнув, согласился. — Да. Он УДИВИТЕЛЬНЫЙ.

— Давай, поезжай домой и пораньше ложись спать. Утром увидемся.

— Утром не получится, Сергей Павлович. Я с утра в МВД. Мы с Димой Сайкиным по портретам договорились. Тот обещал дать час машинного времени, что бы прогнать фотороботы.

— Молодец. Будут новости — сразу ко мне. А сейчас счастливо, — и генерал протянул руку. — И, пожалуйста, не распростряйся на работе о том, где сейчас был.

Стас пожал руку, кивнул и, словно окрылённый, помчался по лестнице на улицу, не став дожидаться лифта.

Глава 5

Сергей Павлович, проводив гостя, вернулся в кабинет, где его уже ждали.

Белый переместился с пола на диван, но Катя так и не слезла с рук Олега. Она словно грелась, от удовольствия жмуря глаза, периодически прижимаясь к груди мужчины.

— Сергей Павлович, Виктория, Дмитрий. Поскольку все собрались и немного успооились перед основной темой разговора, как я чувствую непростого, позвольте немного опередить все вопросы и начать, так сказать, «с козырей». Катя, понимаю, что тебе удобно так сидеть и греться у меня на груди, но попрошу тебя быть основным действующим лицом нашего вечера.

— Что мне надо будет делать? — удивленно спросила Катя.

— Да, вообщем, ничего особенного, если не считать того, что мы собрались в этом доме только из-за тебя.

— Из-за меня? — опять не поняв, переспросила девочка.

— Я у дверей оставил папку серого цвета на молнии. Принеси, пожалуйста.

Катя, соскочив с коленей, убежала.

— А Вас, взрослые, попрошу сесть поближе ко мне. Так будет удобнее смотреть то, что я принёс. Поверьте, будет интересно.

Когда Катя вернулась, вновь забралась на колени Белого, отдав в руки папку. Рядом с ним на диван сел Сергей павлович, а Дима с Викторией сели в обнимку на подтащенном к дивану кресле.

— И так, первый документ, — и Олег, растегнув папку, протянул Виктории фотографию, перевернув её изображением вниз.

— Пока не переворачивайте. Вика. Давайте проведём маленький эксперимент. Зажмите фотографию между своими ладонями так, что бы изображение бы снизу. Закройте глаза и попробуйте увидеть, кто или что изображено на снимке.

Виктория посмотрела, непонимая, на Белого.

— Я отнюдь не экстрасенс, что бы угадывать. — Виктория. Разве Вы не хотите САМИ немного прикоснуться к тому, чем обладает Ваша дочь? Смелее. Просто попробуйте. Я вижу, что и у Вас есть способности.

— Мама, пожалуйста, сделай, как тебя просит Олег.

— Катя, ты в последнее время уже даже не называешь его дядей или Белым, а так, словно он твой дружок, — с небольшим раздражением в голосе заметила мама.

— Мама. Как Я обращаюсь к Олегу, это касается только нас двоих.

— Катя, так отвечать твоей маме — грубо и невоспитанно. Извинись, пожалуйста. Иначе сегодняшний разговор может закончиться неначавшись, — строго на ухо девочке сказал Олег.

Катя, скользнув по мужчине и дивану, подошла к маме и, поцеловав её, попросила прощения.

— Катерина. Нельзя со мной так разговаривать при посторонних. Я даже не прошу, а требую этого. Ты поняла?

Виктория была настолько рассержена поведением дочери, что её настрение невольно передалось и всем окружающим.

— Катя. Веди себя нормально, стыдно за тебя, — этот уже Дмитрий не выдержал. — Тебе даже Белый делает замечание, а ты словно дикая какая-то.

Катя, словно не слыша порицаний, с вызовом посмотрела в глаза матери.

— Олег не посторонний и не чужой. Вы просто слепые и ничего не видите и не чувствуете. Особенно ты, мама.

Девочка повернулась и пошла на выход. В дверях остановилась и, с вызовом посмотрев на маму, буквально крикнула, — Этот, как ты сказала, «посторонний» человек, отомстил за твою маму.

И, закрыв за собой дверь, ушла к себе.

Белый с удивлением смотрел на дверь, за которой исчезла девочка.

— «Это что, маленькая паршивка влезла в мою память и воспоминания? Как она могла суметь? Там же блок на блоке. Вот засранка. И когда только успела? Это, скорее всего, когда мы работали над Стасом. Получается, что у неё уже, как минимум, уже шесть, а то и восемь потоков сознания. Так вот почему был сбой. В тот момент, когда я отвлёкся на её признание в любви, она обошла все блоки и хорошенько покопалась у меня в памяти? Нет, вряд ли. Скорее всего, увидела самое яркое из последнего периода. Но какова, а? Теперь придётся наглухо закрываться и от неё. И как же легко всё провернула…»

Когда Олег вынырнул из своих размышлений, увидел уставленные на себя три пары глаза.

— Олег. Ты не хочешь нам ничего рассказать? — с укоризной обратился Сергей.

— Простите меня, что отвлёкся. Появились, так сказать, неожиданные вводные. Впрочем, ничего менять в нашем разговоре не хочу. Виктория. Если Вам несложно. Сядьте, пожалуйста, отдельно от супруга. Можете не рядом со мной, а, скажем, Сергей Павлович сядет между нами.

Виктория с недовольством села, как её попросили, а Дмитрий ещё ближе к дивану передвинул кресло.

— Виктория, попрошу Вас сделать, что просил сначала. Закройте глаза и опишете, что изображено на снимке. Хотя бы попытайтесь. Неужели Вам самой не интересно?

— Хорошо. Попытаюсь, — раздражённым голосом ответила молодая женщина. Закрыла глаза и плотно сжала ладони.

— Фотография старая… Женщина… лет двадцати, может чуть старше. Длинная юбка и… не свитер и не пиджак… похоже на пуловер. Рукава длинные. Обувь… каблук, но не шпилька. Волосы не длинные, немного вьются… Всё, больше не могу, устала…

Виктория открыла глаза. На её лбу выступила испарина. Было видно, что она очень устала и в самом деле приложила максимум усилий. Посмотрела на Белого.

Тот сидел с мягкой доброй улыбкой, которая её сводила буквально с ума.