Без плана Б

Ричер услышал щелчок замка, за которым последовал глухой звук, когда дверь его комнаты ударилась о ноги одного из бессознательных нападавших. Наступила пауза, дверь закрылась, и один из полицейских закричал из окна ванной:

— Двое подозреваемых. Мужчины. Без сознания. Два пистолета.

За ним последовал второй голос:

— Похоже, они поссорились из-за чего-то. И сильно. У них нет документов. Я не чувствую запаха алкоголя. Лучше вызвать скорую.

Первый голос ответил, но тише:

— Они могут остаться в больнице на ночь. Любой следователь может допросить их утром, если захочет. Лучше всего на всякий случай огородить участок.

* * *

Ричер лежал на крыше и наблюдал за прибытием скорой помощи. Двое парамедиков погрузили нападавших на двое носилок, погрузили в машину и уехали. Спустя несколько минут уехали и полицейские. Ричер оставался на крыше еще час, пока полностью не убедился, что здесь не прячется какой-нибудь коп, а также не гуляет какой-нибудь любопытный гость отеля. Затем он спустился с крыши и пошел к стойке регистрации. Пара уже уходила. Мужчина и женщина выглядели молодо. Взволнованы. Счастливы.

За стойкой регистрации Ричер застал того же человека в той же нелепой одежде, который выглядел все таким же болезненным и недоедающим. Он увидел Ричера и спросил:

— Ты в порядке?

— Да. А что? — ответил Ричер.

— Копы тебя уже отпустили?

— Они меня и не задерживали. Я вышел прогуляться. Я вернулся и застал дверь с приклеенной полицейской лентой. Что случилось?

— Это не моя вина. Пришли двое незнакомцев и попросили меня дать им ключ.

— Ты звонил девятьсот одиннадцать?

— Полагаю, это сделал гость из одиннадцатой. Он такой засранец.

— Я же говорил, что не хочу соседей.

Мужчина достал из кармана двадцать долларов и передал их Ричеру.

— Он приходит регулярно. Со своей девушкой. Она такая же сволочь, как и он. Одиннадцатая — их любимая комната. Он очень настаивал. Сожалею.

Ричер вернул ему двадцатку.

— Дай мне другую комнату. Никаких соседей. На этот раз без оправданий.

11

Найди работу, которую любишь, и тебе не придется работать ни одного дня в жизни.

Это повторял отец Льва Эмерсона много лет назад, когда его сын еще учился в старшей школе. Идея была далеко не оригинальна. Это не было результатом революционного мышления. Но, тем не менее, совет звучал логично. Старый мистер Эмерсон тоже придерживался этого принципа. Он умер счастливым в возрасте семидесяти четырех лет на своем рабочем месте после того, как всю жизнь изготавливал женские шляпы в своей маленькой мастерской в Бруклине. Лев Эмерсон последовал совету своего отца с таким же энтузиазмом, как и его старик. В конце концов, однако, он пошел по пути, который его отец никогда не предвидел.

На первый взгляд, Лев Эмерсон владел и руководил компанией, специализирующейся на противопожарной безопасности. Ее штаб-квартира находилась на неприметном складе на юге Чикаго. Его компания была абсолютно законной. Он имел хорошую репутацию перед властями штата Иллинойс. У него был устав. Акционеры. Директора. Служащие. Он работал с поставщиками известных брендов. Было много клиентов, большинство из которых были довольны. Он платил налоги. Он спонсировал местную детскую команду по софтболу. Все это служило прикрытие для других поставок, которые Эмерсон получал от менее известных поставщиков.

Основная часть официально объявленных доходов компании приходилась на продажу установок пожаротушения и систем сигнализации. Они были очень востребованы домовладельцами, офисами и промышленной недвижимостью в Чикаго. Постоянно появлялись новые клиенты. Старые установки нуждались в техническом обслуживании и модернизации. Такие компании, как у Эмерсона, зарабатывали много денег. Не важно, что законы и правила менялись слишком часто. Иногда требование, которое было разрешено в правилами, объявлялось опасным на следующий год. А еще через год все возвращалось на круги своя. Все эти изменения служили тайным интересам. Так всегда было в Городе Ветров, как они называли Чикаго. Кто-то набивал карманы. Компании получали новые заказы. Речь шла о многих компаниях. В том числе и Эмерсона. Основой его бизнеса были корпоративные клиенты, но это не означало, что он не обращал внимания на мелкие заказы. Эмерсон настаивал на том, чтобы компания предлагала полный спектр услуг и простым людям, заботящимся о безопасности собственного жилья. Это помогло компании расширить свою клиентскую базу, что хорошо сказалось на бизнесе. Постоянный приток универсалов и фургонов на парковку усиливал впечатление, что фирма вполне обычная. Это тоже хорошо, но по совершенно другой причине.

Имя Эмерсона могло быть написано над дверями фирмы, но он не имел ничего общего с законной, нормальной стороной бизнеса. Поэтому он нанял людей, которые знали, что делают. Те, кому он доверял, которые не засунут руки в кассу. Он позволял им делать свою работу. С одной стороны, потому что он умел делегировать права и обязанности. С другой стороны, потому что он не проявлял никакого интереса к системам пожаротушения, сигнализации и прочим устройствам для предотвращения пожаров. У Эмерсона был другой, параллельный бизнес.

И это была та работа, которую он любил.

Заказы, которые Эмерсон лично принимал и выполнял, попадали в две категории. Одни были похожи на несчастные случаи. Другие — нет. Работа, которая он только что закончил, не была похожа на несчастный случай. Это был шедевр. Несомненно преднамеренный. Но никто не сможет связать его с Эмерсоном. Или с его клиентом. Тем не менее, послание было недвусмысленным. Почерк был бы характерным и уникальным. Таким образом, если бы человек, которому было адресовано послание, оказался слишком глупым или тупым, его можно было бы повторить более четко и категорично.

Эмерсон понимал, что будет преувеличением сказать, что он все еще заканчивает работу. Фактически его работа была завершена. Ему больше не нужно было ничего делать. Он больше ничего не мог сделать. Его присутствие никак не повлияло бы на результат. Эмерсон мог находиться за сотни километров отсюда, и его отсутствие никак бы не отразилось. Четверо его людей уже находились в сотнях километров отсюда. Они ехали на базу в двух совершенно невзрачных и, следовательно, анонимных белых грузовых фургонах. По прибытии они очистили оборудование и подготовились к следующему проекту. Он мог уехать с ними. И он поступил бы разумно. Но Эмерсон остался. Он любил смотреть. Он должен был смотреть.

К черту благоразумие!

Это была работа, которую он любил.

Эмерсон стоял на Мемориальном мосту Талмаджа в Джорджии в шестидесяти метрах над рекой Саванна, на полпути между материком и островом Хатчинсон. Эта полоска суши посреди реки отделяла Джорджию от Южной Каролины. Он оперся руками на бетонные перила с западной стороны. Рядом с ним стоял Грейбер, его правая рука. Он также опирается на перила. Его поза была абсолютно такой же, только Грейбер был немного ниже. Немного моложе. И не настолько предан… профессии.

Мост не был предназначен для пешеходов. Тротуара не было. Велосипедной дорожки не было. Но еще на этапе планирования архитекторы предвидели возможность повреждения или аварии автомобилей. Город не мог позволить себе перекрыть столь важную дорожную артерию. Даже ненадолго. В любом направлении. Поэтому архитекторы спроектировали очень широкий банкет. С каждой стороны. И вполне сознательно предоставили ему возможность взять на себя трафик в случае необходимости. В то же время банкет, о котором идет речь, был достаточно широким, чтобы позволить некоторым более смелым гражданам Саванны бегать или ходить по мосту. Это предоставило идеальную возможность обоим мужчинам насладиться живописным видом в сумерках.

Если бы Эмерсон был обычным туристом, его взгляд был бы обращен в другую сторону. За спину. На Старый город. На утопающие в зелени площади, мощеные улицы, живописные дома и старые общественные здания, увенчанные куполами. Кусочек богатой истории, окутанный золотистым светом, отраженным в неспокойных водах реки. Но Эмерсон не интересовался туристическими достопримечательностями. Ему было наплевать на колониальное прошлое города, и его не волновало, насколько старый город соответствует первоначальным планам его основателей. Нет, Эмерсон интересовался промышленной зоной Саванны. Точнее, портом, протянувшимся перед ним. Огромный клубок терминалов, резервуаров и складов занял западное побережье реки. А точнее — одним зданием. Складом. Большим складом с белыми жестяными стенами и белой листовой крышей.

Эмерсон знал, что, за исключением обычного офиса, расположенного на одном конце, в здании нет внутренних стен. Он также знал, что бо́льшая часть объема склада заполнена неоткрытыми деревянными ящиками. Ему сказали, что в них детские куклы, привезенные из Китая, но с неполной документацией. Эмерсон не сомневался, что документы не в порядке. Однако он предполагал, что детские куклы — это последнее, что он найдет в этих ящиках. Из Китая или откуда угодно. Но его это не интересовало. Эмерсон получил подробный химический анализ компонентов предполагаемых кукол, а также ящик, полностью идентичный тем, что были на складе. Этот ящик был нужен для опытов. Которые он провел. Очень добросовестно. Хотя даже не заглянул внутрь. Эмерсон был не из тех людей, которые брали на себя излишний риск. Он знал, что есть вещи, о которых безопаснее не знать.

Знания Эмерсона о складе и его содержимом не были чисто теоретическими. Два дня назад он наблюдал за зданием с близкого расстояния. Во-первых, для оценки мер безопасности. Во-вторых, чтобы убедиться, что там действительно нет людей, как ему сказали. Первая цель была чисто практической. Вторая связана с ценой. Если были жертвы, его цена росла. Это был основной принцип. Эмерсон делал это не ради денег, но все же он был лучшим в своем деле и должен был получить соответствующее признание. Это было справедливо. К тому же у него была жена. И сын. Парню было уже за двадцать лет, но он все еще сидел на шее у отца. В первую очередь финансово. Эмерсон должен был покрывать все расходы. Автомобиль. Пища. Одежда. Больничные счета. Более четверти миллиона долларов только за прошлый год. Скоро ему придется платить и за колледж. Если сын хоть немного возьмется за ум. Да, жизнь Льва Эмерсона определенно была связана с большими расходами.

Через сорок восемь часов Эмерсон пришел к выводу, что нет никаких оснований откладывать операцию или повышать цену, поэтому сегодня утром, до восхода солнца, он приступил к реализации своего плана. Его люди отключили спринклеры системы пожаротушения. Они принесли свое оборудование. Они разгрузили контейнеры с химикатами. Они проложили провода. Они установили контрольные механизмы. Они измерили необходимые значения. Произведены соответствующие расчеты. Они дали свои прогнозы относительно воздушного потока и выделяемого тепла. Они просверлили отверстия в стратегических местах в крыше и стенах. Они переставили ящики, чтобы оптимизировать циркуляцию воздуха. Повторили расчеты. Проверили их, и еще раз проверили. Внесены новые коррективы. Наконец, когда Эмерсон остался доволен всем, место было эвакуировано. Его творение было запущено. Двери были закрыты и заперты в последний раз. Фургоны уехали. Эмерсон и Грейбер перекусили и отправились на мост, чтобы насладиться шоу.

Это была работа, которую он любил.

Грейбер ткнул Эмерсона в руку. Вдалеке появилась первая струйка дыма. Она нерешительно поднималась через одно из новых отверстий на крыше склада. Она все еще была тонкой. Бледная. Едва заметная. Но предвестник того, что должно было произойти внутри. Обещание. Эмерсон вздрогнул от волнения. Он был похож на меломана, который слышал первые ноты любимой симфонии. Напряжение нарастало. Это стало почти невыносимо. Дым усилился. Потемнело. Шлейф дыма танцует в воздухе. Он становится все быстрее и…

Телефон Эмерсона зазвонил. Это было неожиданно. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. Там было написано слово ДОМ. Это означало, что его искала жена. Она не должна этого делать. Он прислал ей свой график, как всегда. Он был предельно ясен. Она очень хорошо знала, что не должна искать его во время финальной фазы какой-либо операции. Поэтому Эмерсон отклонил вызов. И положил телефон в карман. Он пытался успокоить дыхание. Он ждал пламени.

Тридцать секунд спустя зазвонил телефон Грейбера. Он посмотрел на экран, отошел на несколько шагов и ответил. Когда он вернулся к Эмерсону, его лицо было белым, как мел. Его руки дрожали. Но Эмерсон этого не заметил. Он не видел ничего, кроме огненного ада. От крыши склада не осталось и следа. Стены деформировались из-за высокой температуры. Пламя витало в воздухе, летя к небу. Темное облако, нависшее над остатками склада, теперь искрится яркими-яркими цветами. Приближались пожарные грузовики с включенными огнями и сиренами. Эмерсон улыбнулся. Их водителям вообще не следовало покидать свои депо. Это не имело смысла. Они были бессильны. У них было больше шансов погасить солнце, чем плоды его труда. По крайней мере, в ближайшие несколько часов.

Грейбер поднял руку. Он протянул ее медленно, словно отталкивая тяжелый невидимый предмет. Он коснулся рукава Эмерсона и слегка подергал его.

Эмерсон не обратил на него внимания.

Грейбер подергал его сильнее.

— Босс! Ты должен позвонить домой.

Эмерсон не двигался.

— Позже.

— Нет, сейчас, — настаивал Грейбер. — Поверь мне. Это срочно.

— В чем дело?

— Кайл. Твой сын.

— Что он сделал на этот раз?

— Шеф, мне очень жаль. Кайл мертв. Он умер час назад.

12

В автобусе «Грейхаунд» звучали всевозможные звуки. Большие колеса глухо стучали по каждой трещине или яме в асфальте. Система вентиляции шептала и вздыхала. Из наушников нескольких пассажиров доносилась какофония самых разных басовых ритмов. Некоторые из молодых путешественников смеялись во все горло, веселясь от чего-то, на что они смотрели в своих планшетах и телефонах. Некоторые из старших беседовали. Одна пара спорила. Другие храпели, хрипели, орали, стонали. В обычных обстоятельствах этот шум не позволил бы Джеду Стармеру хоть на мгновение закрыть глаза. Он любил ночную тишину, нарушаемую только обычным воем сирен или движением вдалеке, которые проникали в его спальню через открытое окно. Но напряжение последних дней явно сказалось на нем.

Ночная темнота и легкое покачивание автобуса дополняли внезапное отсутствие обычного фонового шума, и это, казалось, затащило Джеда в объятия сна. Хватка сна была настолько сильной, что мальчик проснулся лишь спустя несколько минут после того, как водитель включил свет в салоне. Оказалось, что автобус остановился рядом с другим, точно таким же, и остальные пассажиры уже стояли, потягиваясь или волоча свой багаж по проходу между сиденьями.

В какой-то момент после того, как автобус выехал со своей предыдущей остановки в Блайт, Калифорния, Джед положил рюкзак на колени. А потом он свернулся почти в клубок, опустил голову на верхний клапан и обнял рюкзак, как большого плюшевого мишку. Теперь он встал и отставил рюкзак на соседнем сиденье, не желая быть похожим на маленького ребенка. Джед посмотрел в окно и увидел большой знак, установленный рядом с автобусным депо вдалеке. Знак был украшен горными силуэтами и колючими кактусами и надписью на двух языках, английском и испанском: «Добро пожаловать в Феникс, штат Аризона». Джед проверил время. Десять минут второго. Раннее утро среды. Это означало, что автобус опережал расписание на десять минут. Их ожидало полтора часа стоянки. Это был единственный продолжительный отдых до Эль-Пасо, штат Техас, куда они должны были прибыть в полдень. Мальчик задумался о том, чтобы хотя бы ненадолго выйти из автобуса. Поискать что-нибудь поесть. Подвигаться. Но он решил не делать этого. У него осталось всего триста долларов. Его ожидали большие расходы. Кроме того, все его тело было разбито. Джед сомневался, что наберется сил подняться с сиденья. Поэтому он не сдвинулся с места. Он откинулся назад. Закрыл глаза. И он решил больше не обнимать свой рюкзак.

Джед не хотел быть похожим на маленького ребенка.

В Лос-Анджелесе его приемная мать не могла заснуть.

Она легла спать в обычное время, но была слишком зла и не могла успокоиться. Слишком зла и слишком напряжена, так как не хотела пропустить тихие шаги Джеда, который, несомненно, попытался бы вернуться домой украдкой. Женщина предполагала, что он где-то там гуляет с друзьями. Или, что еще хуже, с девушкой. Джед, должно быть, решил нарушить комендантский час и совершить какие-то аморальные поступки, чтобы никто не заметил. Он, должно быть, надеялся тихонько вернуться посреди ночи и притвориться, что ничего не произошло.

Он был не прав!

Она собиралась показать ему, насколько он был неправ!

Приемная мать Джеда лежала в постели, не двигаясь. Все это время она в уме сочиняла проповеди. Она репетировала лекцию, которую собиралась прочитать ему. Наставления. Наказания. Поэтому, когда утром зазвонил будильник, она чувствовала себя совершенно разбитой. К этому моменту усталость превратила гнев в тревогу. Джед не вернулся. Для него это было необычно — не возвращаться домой всю ночь. Она задалась вопросом, стоит ли ей звонить в местные больницы. А потом связаться с полицией. Впоследствии ее гнев перешел в страх. Приемная мать Джеда оделась и обнаружила, что ее деньги на непредвиденные случаи пропали. Двадцатидолларовые банкноты просто так не исчезают. Видимо, кто-то их забрал. Она проверила шкаф Джеда. Часть его одежды пропала. Странный выбор, она определенно не взяла бы именно эту одежду, если бы путешествовала, но недостачи были очевидны. Чтобы окончательно убедиться, его приемная мать проверила ванную и обнаружила, что его зубная щетка тоже отсутствует.

Джед сбежал с ее деньгами. Другого объяснения не было. Неблагодарный, вороватый ублюдок!

Его приемная мать прервала подготовку к работе. Она схватил телефон. Позвонила своему боссу. Сказала, что плохо себя чувствует и не придет на работу. А потом набрала 911 и повела совсем другой разговор.

Джед всегда старался не нарушать закон. И он всегда стремился избегать малейшей вероятности того, что полиция им заинтересуется. Но ему никогда не приходило в голову, что копы могут объявить его в розыск по совершенно другим причинам. Мальчик был слишком поглощен погоней за своей новой целью. Начать новую жизнь.

Лев Эмерсон также не спал почти всю ночь.

Он провел четырнадцать часов в своей машине вместе с Грейбером. Они отправились на север через Джорджию, Теннесси, Кентукки и Индиану, а затем пересекли Иллинойс и достигли пригородов Чикаго. Они по очереди вели машину, что было хорошо с точки зрения безопасности. Но не с точки зрения душевного состояния Эмерсона. Он позвонил своей жене с моста в Саванне, наблюдая за пожаром, который сам устроил. Ее голос звучал холодно и бездушно, как звучит голос мертвеца, которого вы видите во сне. Она рассказала ему о Кайле. Их сын. Его реабилитация шла так хорошо. До сегодня. Его тело просто отказало. Первым, конечно же, перестала функционировать печень. А затем и другие органы один за другим. Произошла серия фатальных отказов. Она сразу вызвала врача, но было слишком поздно. Ничего нельзя было сделать. Тело Кайла, казалось, уменьшилось на глазах, и он покинул этот мир. Она была бессильна остановить его.

Кайлу было всего двадцать два. Это было неправильно. Только не после всех усилий, которые они приложили, чтобы помочь ему. И не после всех денег, которые они потратили.

Пока Эмерсон был за рулем, ему приходилось думать о других вещах. Не попасть в аварию. Не разгоняться больше ста двадцати, чтобы его не остановили. Но когда за руль садился Грейбер, Эмерсону было труднее контролировать свои эмоции. Слова жены звучали в его голове, за ними следовали воспоминания о его сыне. Вместе с сожалениями. Бесконечные сожаления. И нежелание встретиться лицом к лицу с тем, что его ожидало в своем доме.

Машина Грейбера была припаркована в гараже. Он оставил ее там перед отъездом в Джорджию. Эмерсон ехал на последнем этапе дороги, поэтому теперь он нажал кнопку на пульте дистанционного управления, подождал, пока дверь поднимется, и припарковался рядом с машиной своего помощника. Грейбер потянулся к дверной ручке, но, прежде чем выйти из машины, повернулся к своему боссу и спросил:

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Эмерсон на мгновение задумался. О том, с чем ему придется столкнуться, когда он войдет в дом. Сколько времени им потребуется. А потом он сказал:

— Звони Шевченко. Он нам очень обязан. Скажи ему, что нам нужен самолет. Сегодня. Может, вертолет, но завтра или послезавтра. Потом встретимся на складе. Через два часа. Приведи остальных. Приходите с багажом.

— Куда мы едем?

— Найти людей, которые продали то, что убило моего сына.

13

Ричер провел ночь в своей новой комнате. Спал спокойно. Проснулся в девять, принял душ. Оделся. И только складывал зубную щетку, готовый уйти, когда в дверь громко постучали.

— Джек Ричер? Это детектив Хервуд, полицейский участок Герардсвилля. Ты там? Нам нужно поговорить.

Ричер открыл дверь и пригласил полицейского войти. Хервуд осмотрел комнату. Он ждал, пока Ричер сядет на кровать, а затем сел в единственное кресло. Это была громоздкая мебель — довольно неудобная, кстати — с бирюзовой дамасской и одной шаткой боковой стойкой. Хервуд безуспешно пытался расположиться, а затем оставил на полу папку, которую носил.

— У вас должен быть мобильный телефон, — сказал он.

— Зачем? — спросил Ричер.

— Чтобы люди могли с тобой общаться.

— Кто, например?

— Я.

— Ты часто это делаешь?

— Нет. Но дело не в этом. Тебя было трудно найти. Мне было бы легче позвонить тебе. И спросить, где я могу тебя найти.

— Ты меня нашел?

— В конце концов. Мне пришлось звонить во все отели в городе и спрашивать, заселили ли они гостя по имени Ричер. Естественно, все ответили отрицательно. Поэтому я подумал, что ты зарегистрировался под другим именем. Я вспомнил, что ты упомянул, что приехал в город, чтобы посмотреть выставку, посвященную Пий Ридж. Поэтому я снова позвонил во все отели. И я спросил о госте по имени Сэмюэл Кертис. Генерал, выигравший битву. И бум! Я нашел тебя!

— Я впечатлен. Ты должен стать копом.

Хервуд улыбнулся, но, похоже, ему было не весело.

— Именно поэтому я хотел поговорить с тобой. Я хотел сообщить тебе, что дело с женщиной, которую сбил автобус, закрыто.

Ричер задумался о двух мужчинах, которых парамедики отвезли ночью. Оба, казалось, сильно пострадали. Возможно, это заставило их стать более разговорчивыми.

— Вы поймали убийц? — спросил он.

— Заключение — самоубийство.

Ричер не ответил.

Хервуд закрыл глаза и покачал головой.