– Ваша работа, кадет Друри, основана на таких же сомнительных источниках, как и сведения об этом тяжелом оружии. – Айронс волком смотрел на Робина. – Если вы желаете в этой дискуссии обходиться без допущений, тогда вы серьезно рискуете, представляя ваш проект.

– Наш проект – реальность, которая может преодолеть вашу фантазию, сэр. – Урия показал было рукой на макет, но тут же снова вытянул руки по швам. – Допустим, крупные котлы разрушены, тогда пушки можно заряжать разрывными снарядами и крупной картечью. Давление в мелких котлах недостаточное, чтобы крушить стены, но крайинцы могут с их помощью хотя бы согнать защитников со стен. Тогда ворота окажутся доступны для атаки обычными осадными машинами или таранами Вандари. В войне с Лескаром военная доктрина Крайины показала, что они могут заряжать пушки специальными боеприпасами против людей, чтобы сдерживать вашу кавалерию, вооруженную арбалетами.

Он обернулся к Кидду, теперь уже его голос зазвучал резко.

– Полковник Кидд, я сразу хочу заметить, что в нашем отчете мы предусмотрели военный корабль «Зарницкий» для пополнения боеприпасов и доукомплектования. На нем сорок восемь паровых пушек, их можно использовать для стрельбы через стены или для крушения стен. А если гелорцы каким-то образом разрушат их котлы, корабль можно зарядить камнями и стрелять по территории города через стены – так же, как с «Эль Мальсона» разрушили мост в Пласе, когда спасали кафедральных уланов от встречи с убегающим императором Лескара.

Добавляя последнюю фразу, заметно уязвившую капитана Айронса, Урия знал, что заходит слишком далеко. Но вдруг понял: ему безразлично, что сделают с ним Айронс или Кидд.

«Робин был прав, когда задумал наш проект. Ведь нам придется вести войны будущего. Мы можем научиться на опыте прошлого, но никогда не продвинемся вперед, если застрянем на этом уровне.

А наша гипотеза и ее защита показали, что отдаленное будущее угадать нельзя». Правда, непосредственное завтра для Урии было вполне очевидно. Если комиссия провалит их работу – а такой результат казался неизбежным, – Робин не получит назначение на борт «Сант-Майкла», а пойдет в солдаты. Для Урии этот провал, да еще лишение финансовой поддержки из фонда отца, означали, что его исключат из Сандвика и отправят назад в Карвеншир, где он станет пешкой в аферах своего брата.

Наверное, это все же лучше, чем погибнуть в какой-то битве под командованием тупицы вроде капитана Айронса.

Кидд поднял руку, и Айронс прервал на полуслове свои невнятные ругательства.

– Да, «Зарницкий» мог бы принять участие, но нет ли тут риска? В Джебель-Квиране много пещер, и там могли бы прятаться гелансаджарские войска с арбалетами и оттуда расстрелять «Зарницкого».

Робин отрицательно замотал головой:

– Джебель-Квирана – место упокоения Кираны Доста. Никто туда не смеет входить, только тот, в кого воплотится Дост.

– А вдруг этот Шакри Аван и есть воплощение Доста?

– Суеверная чушь, – проворчал Айронс.

– Да, полковник Кидд, Шакри Аван мог оказаться воплощением Доста. Но у нас есть доказательства обратного. – Робин загнул по очереди два пальца. – Во-первых, воплощение – это догмат атараксианства. Вера эта неистинная, следовательно, воплощения не бывает.

Кидд поднял бровь над своим серебряным глазом.

– Вы хотите сказать, что Бог не может заново воплотить чью-то душу?

Робин в раздумье опустил глаза.

– Да нет, почему же.

– Ага, значит, вы допускаете, что Бог может это сделать, воплотить кого-то в своих личных целях?

– Позвольте, полковник, ваш вопрос практически ставит кадета на грань ереси, – вмешался Айронс.

– Не уверен, капитан. – Резкий тон Кидда заставил Айронса побледнеть. – Разве в предсказанном окончательном возвращении Айлифа в физическом облике не оговаривается время его воплощения?

– Но Он есть Бог и Бог есть Он.

– Значит, мы как разумные существа должны признать: что Бог может и сделает для своего сына, Он мог бы сделать и для другого лица. В своих личных целях, капитан. – Кидд повернулся лицом к Робину. —

Простите, кадет, я, не подумав, перешел на другую тему. Хотите еще что-то сказать?

– Да, полковник. Если бы Шакри Аван сумел разместить своих солдат в пещерах Джебель-Квираны, хотя много говорят о демонах, охраняющих входы туда, – это было бы осквернением святыни, и он восстановил бы против себя население Гелора.

Кидд согласился:

– Допустим, он бы справился с этим…

– Да почему? – зарычал Урия, сжимая кулаки. – Почему мы должны это допускать? А что, есть свидетельства, сэр, что Шакри Аван сумеет успокоить волнения в народе? Простите, сэр.

– Вы совсем уж вышли за рамки субординации, кадет, – вскочил на ноги капитан Айронс.

– Вы спросили – почему, кадет? – По контрасту с грубым выпадом Айронса вопрос Кидда прозвучал спокойно.

– Да, я спросил – почему. – В голосе Урии открыто звучало его возмущение тем, как Кидд и Айронс оборачивают обстоятельства их отчета в свою пользу. – Почему мы должны допускать, что Шакри Аван сумеет подавить восстание? Все его войско находится на стенах, и крайинцы их обстреливают шрапнелью из пушек с равнины из-под стен города. Там все его солдаты, если не считать тех, которых вы назначили бегать в тылу врага и обстреливать котлы.

Кто его поддержит? А если он впустит людей в пещеры Джебель-Квираны, то станет врагом иманов. Без их поддержки и предполагаемой благосклонности Атаракса Шакри Аван будет убит своим народом, и они начнут просить крайинцев о заключении мира. – Урия почувствовал, что у него руки дрожат, и изо всех сил старался не допустить дрожи в голосе. – Народ Гелора знает, что крайинцы могут быть жестокими, но добиваются только рынков сбыта своих товаров и гарантии надежного соседа с юга. Крайинцы знают – с трупами или врагами торговли не будет. Гелорцы даже согласились бы платить контрибуции тасиру, потому что, когда Дост вернется, – а вы сами сказали, что это возможно, — он захватит и страну, и все остальное, и Гелор снова станет его столицей; возможно, правителем поставит даже сатрапа из Крайины. – Дрожащим пальцем Урия указал на поддон с песком. – Наше гипотетическое сражение построено на основе самых серьезных данных, какие нам удалось достать. Ваши же допущения чисто умозрительны.

Вы считаете, что у Шакри Авана хватит ума заслать своих людей в тыл к крайинцам, и тут же вы приписываете ему такую глупость – способность осквернить святыню, Джебель-Квирану. Не бывает так, полковник. Враг не может быть умнее вас, а если вы глупы, то он не может быть глупее вас. Мы разработали модель сражения на основе самых точных из доступных нам сведений. Все может происходить не точно так, как у нас в отчете, но чертовски близко.

– Достаточно, кадет Смит. – Айронс грохнул кулаком по столу. Вместе со звуком удара все три копии отчета взлетели в воздух и шлепнулись назад на стол. – Ваше поведение недостойно образованного человека, тем более священнослужителя и солдата. Вы не соблюдаете субординацию, вы грубы и невежливы. Доложите о вашем сегодняшнем поведении, и я поддержу рапорт полковника Кидда о вашем отчислении из Сандвика. – Айронс взглянул на Кидда, ища подтверждения своих слов, но лицо человека с серебряными глазами ничего не выражало, он только качал головой.

– Сэр, вы предпочтете приговор военного трибунала? – осведомился Айронс.

Моргая, Кидд резко обернулся:

– Что вы сказали? Нет.

– Конечно, вы правы, сэр, церковный суд будет правильнее, – заулыбался Айронс.

Урия похолодел. По приговору военного трибунала его отчислят из Сандвика, но впоследствии это мало повлияет на его жизнь. Оба старших брата занимают такие посты в илбирийской церкви и в политической жизни страны, что его не коснется самое худшее, к чему мог бы приговорить военный трибунал. Но приговор церковного суда – это скандал, тюрьма, отлучение от церкви, пытки и, возможно, изгнание, а родня будет бессильна помочь. Вся жизнь пойдет прахом.

Хотя он не считал свою жизнь такой уж значительной, но это полное уничтожение – перебор.

«Вот тебе за противодействие кафедральному улану – эти не ограничиватся одним ударом меча, если можно нанести полдюжины».

Под вызывающим выражением лица Урия прятал охвативший его ужас.

– Нет, капитан Айронс, я… и с этим не согласен. – Кидд говорил медленно, как бы дважды, трижды взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести. – Мой вам приказ – никаких обвинений. Кадет Смит с энтузиазмом подверг меня допросу, но это не было его ошибкой… Он был прав. Я злоупотребил своим положением. Я основательно поменял исходные данные, на которых они основывали свой проект. Они отыскали исходные данные – действительно лучшие из доступных. Их отчет следует оценивать по тому, каков он есть, а не по тому, каким бы захотелось видеть его нам с вами. Или каким бы, по нашему мнению, он должен быть.

Кидд потер глаза, затем отвернулся от поддона и двинулся к выходу из комнаты.

– Нет, он прав, абсолютно прав. – Левым бедром Кидд зацепил угол поддона с песком, и Джебель-Квирана осыпалась, погребая Гелор. – Это я… был неправ.

Урия перевел взгляд на Робина: лицо Робина было таким же расслабленным, челюсть отвисла, как и у полковника Кидда.

Проходя мимо Урии, слепой похлопал его по плечу.

– Отличная работа, кадет Друри, кадет Смит. Очень хорошо. Изобретательно. Отлично.

Урия следил, как Кидд выплывал из экзаменационной комнаты. Плечи полковника сгорбились, шаги были неуверенными, он больше не был похож на ту пугающую личность, которая более десятка лет наводила ужас на Сандвик.

«У него вид такой… побитый».

– Смирно, мистер Смит.

– Есть, сэр. – Урия обернулся и встал по стойке «смирно».

Капитан Айронс сверкал глазами:

– Вам повезло, что полковник Кидд более щедр, чем я. Ваш проект прошел – с трудом, и теперь вы, мистер Друри, нас покидаете. Вас ждет служба на «Сант-Майкле», хотя мне заранее жаль ваших подчиненных. А с вами, кадет Смит, еще не все. Виконт Уоркрос мог запретить мне подать на вас рапорт за имевший место инцидент, но у нас есть много способов избавиться от вас. Запомните, я отлично все их знаю и с радостью воспользуюсь любым, чтобы избавиться от вас как можно скорее.

Глава 4

Марозак (дворец таснра), Муром, Муромщина, Крайина, 8 ценсуса 1687

Спрятавшись в тени за троном, Наталия Оганская внимательно наблюдала за гостем отца, князем Василием Арзловым. Чарующе глубокий и спокойный голос гостя звучал так, будто они с тасиром обсуждали что-то несерьезное – игру в шахматы, погоду, какое-то приятное общее воспоминание. Поза и жесты Арзлова ничем не выдавали ни его усталости, ни нервного напряжения, вполне естественных после долгой дороги.

Тасир внимательно слушал гостя. Время от времени кивал или дергал себя за длинную седую бороду, давая понять, что внимательно слушает князя. Вот так же и ее отец допрашивает.

«Сидит почти неподвижно, испытующе всматриваясь своими янтарными глазами. Под этим взглядом все всплывает из самых глубин памяти. Его трудно обмануть, хотя многие верят, что сумеют; но в действительности удается немногим».

Наталия улыбнулась, глядя на человека, стоящего перед троном отца.

«Может, моего отца ты и сумеешь надуть, князь Арзлов, но уж не меня».

Василий Арзлов, высокий, элегантный, в мундире медвежьих гусар, чувствовал себя как рыба в воде в смахивающей на пещеру комнате для аудиенций. Да, Наталия признавала, что молодому князю присущи достоинство и выдержка, иначе трудно не почувствовать гнетущего давления комнаты, в которой сводчатый потолок опирается на двенадцать резных колонн. Резьба каждой колонны изображает одного из двенадцати учеников Айлифа, в том числе и предателя Немико, его лицо закрыто капюшоном. Интересно, что князь встал как раз напротив этой колонны.

Чувство собственного достоинства Арзлова отчасти объяснялось его мундиром – темно-синим, с двумя рядами золотых пуговиц от плеч до талии, соединенных золотым кантом, на плечах эполеты с золотой бахромой. Белые рейтузы с золотыми лампасами и высокие, до колен, коричневые сапоги. На шее, на тонкой цепочке, висел золотой нагрудный знак с выгравированным отпечатком медвежьей лапы – это свидетельство его службе в полку медвежьих гусар. По рукавам кольцами вился золотой шнур – свидетельство его воинского ранга нарашала империи. До этого ранга он дослужился до того, как стал правителем Взорина.

Внешне Василий держался очень свободно в присутствии ее отца. Почтительно, но без благоговейного страха. Это самообладание внушало уверенность в его способности решить любую поставленную перед ним задачу.

«Если бы сейчас повторилось то, что было десять лет назад, когда вражеский Лескар еще угрожал Крайние, только Арзлов мог бы стать верховным главнокомандующим империи».

Десять лет назад он разгромил Фернанди, но почестей за эту победу были удостоены другие. Арзлова тогда зажимали. Обстоятельства лишили его справедливой награды, а князь Василий – человек с амбициями, и Наталия была уверена, что он почувствует себя по-настоящему свободно только тогда, когда займет трон ее отца и станет править нацией, забывшей, чем ему обязана.

– Рафиг Хает со своими воинами сопровождал торговый караван до границы округа Взорин. Караванщики во Взорине встретились с купцом Валентином Свиликом, это он приложил много сил, чтобы завязать торговые контакты с людьми из Гелансаджара. – Князь снисходительно улыбнулся. – Как только Свиик мне рассказал, что там произошло, я сразу – на «3арницкий» и сюда, чтобы сообщить вам об этом караване. Мы выехали из Взорина восемь дней назад, прибыли сегодня утром.

– Спасибо, Василий, за информацию. Это совпадает с тем, что мне уже докладывали, – что власть Шакри Авана в Гелансаджаре нельзя назвать прочной. Меня это сильно беспокоит, да и тебя должно, ведь в случае чего осложнения начнутся именно в округе Взорин.

– Ваше величество, я отдаю себе в этом отчет, потому и приехал. – Арзлов длинными пальцами побарабанил по подбородку. – Как реагировать на эту ситуацию? Возможны разные решения.

– А вы, князь, что бы посоветовали? Вы явились в мундире – это можно понимать как намек? – Наталия появилась из-за трона, шурша юбками своего зеленого платья.

Отец улыбнулся ей, а синие глаза князя Василия блеснули – узнал! Оба мужчины знали, что она скрывалась за троном, но по обычаю не обращались к ней, пока она сама не сочтет нужным выйти из тени своего отца. Считалось, что все дети тасира – не важно, от которой из жен – изолированы от государственных дел и политики, пока и доколе они сами не решат отказаться от пребывания в безопасной тени тасира.

– А-а, Талия, просим.

– Спасибо, папа. Рада снова видеть вас, князь Арзлов.

– Ехал сюда, надеясь опять на встречу, тасота Наталия. Для меня просто видеть вас – уже радость. Самый сердечный привет вам от Григория. Вам от него послание, с удовольствием занесу вам попозже. Ждем вашего следующего приезда к нам во Взорин.

– Спасибо, милорд. С большим удовольствием вспоминаю прошлую поездку. – Ее глаза цвета морской волны вспыхнули при взгляде на отца. – Мы, помнится, обсуждали ваши рекомендации моему отцу, какие вести действия.

Арзлов улыбнулся, но улыбка не смягчила резких линий рисунка, нанесенного на лицо с помощью косметики. Лицо было припудрено голубой пудрой, вокруг глаз более темные голубые тени. Арзлов обвел глаза голубым и подчеркнул линию скул алым карандашом. Его макияж по цвету гармонировал с эмалевыми вставками на воинской боевой маске. Именно это сочетание красок – алой и синей – позволялось носить

Арзлову как свидетельство его роли в победе Крайины над императором Лескара.

– В твоем сообщении мы увидели две темы. Их надо рассматривать по отдельности. Первая – о Шакри Аванс. Он владеет Гелором, значит, если мы сумеем поработать с ним, то сможем закрепиться в городе и, следовательно, во всем регионе. Поскольку Гелор – ключ к Гелансаджару, его нельзя проигнорировать в наших планах. Вторая наша проблема – Рафиг Хает. Он не может отобрать Гелор у Шакри Авана, но он свободен и достаточно силен, чтобы кочевать на далекий север и нападать на войска гелорцев, не опасаясь возмездия. Он к нам относится дружелюбно, а Илбирию не любит, ведь они отказали ему в помощи, когда Шакри Аван выгонял Хастов из Гелора. Недурно было бы, опираясь на неприязнь к Илбирии, привлечь его на свою сторону.

– Дорогой князь, из ваших слов можно сделать вывод, будто вы считаете Илбирию врагом государства моего отца. – Наталия следила за ним, ожидая – схватит ли он наживку, которую она ему предложила. – Вы же не считаете Илбирию нашим врагом?

Лицо Арзлова на секунду потемнело.

– Я на службе вашего отца, тасота, и в должности правителя Взорина должен думать о потенциальных угрозах моей земле. В Истану Илбирия обладает самой крупной и сильной военной организацией.

– Но ведь их войска находятся на далеком юге, за горами Гимлан, в Аране.

– Но они способны переместиться на север.

– Талия, сейчас не время об этом говорить, – поднял руку отец. – Мы все знаем, как Василий уважает илбирийские войска. Сейчас нам нужно его мнение о последних событиях в Гелансаджаре, а не о будущих государственных делах.

– Да, папа. – Наталия кивнула, но продолжала следить за Арзловым – не выдаст ли он самодовольного удовлетворения от того, что она получила выговор. Ее отец считал, что князь относится к илбирийцам с уважением, но она считала его отношение к ним опасной паранойей, которую наблюдала не первый год. Она знала, что сейчас взаимоотношения Крайины с государством короля-Волка не те, что раньше, когда они были союзниками в войне против Фернанди, но и не такие неприязненные, как, по слухам, оценивал их Арзлов.

«Паранойя и амбиции – вот из чего может вырасти самая смертельная злоба».

Высокий, стройный князь стоял перед властителем, слегка расставив ноги и заложив руки за спину:

– Ваше высочество, я убежден, что если мы продемонстрируем наши силы Шакри Авану или поддержим Рафига Хаста, это произведет такое впечатление, будто требуются военные операции в Гелансаджаре. Не думаю, что это будет нашим лучшим ходом. Готовность Рафига Хаста охранять караван, направляющийся в Крайину, означает, что нас вовсе не воспринимают как окопавшихся на севере завоевателей, и эта перемена – в наших интересах.

Тасир медленно проговорил:

– Значит, ты хочешь сказать, что торговля может привести к дальнейшей перемене отношения к нам и открыть нам доступ в Гелор?

– Да, ваше величество.

– Ты нас удивил, Василий.

– Прошу прощения, ваше величество. Тасир улыбнулся.

– Ты явился ко мне в мундире медвежьего гусара, а сам выступаешь против военного вторжения? А я было подумал, что ты хочешь нам посоветовать скинуть Шакри Авана и включить Гелансаджар в состав нашей империи.

– Двадцать лет назад я только об этом бы и мечтал, но, неся ответственность за управление округом Взорин, вынужден думать иначе, ваше величество. – Арзлов развел руками и снова сложил их. – Волки Илбирии сообразят, что им есть чего опасаться, если нам придется отправить какие-либо войска в Гелансаджар. С другой стороны, жалобы купцов на нашу торговлю их воины вряд ли воспримут как угрозу. Нападению подвергся не крайинский караван, так что у нас нет ни малейшего повода для возмездия, которым могли бы оправдать военные действия. В настоящий момент, по-моему, лучшей политикой будет повести торговлю с Гелором, а также поддерживать связи с кланом Хаста. Кто окажется самым верным и сильным, того мы и поддержим.

– Есть еще преимущество у твоего плана – укрепятся наши связи со всеми народами Гелансаджара. Наши границы станут безопаснее, – добавил, подумав, тасир. – Облегчится сопротивление на случай набега илбирийцев.

– Вы просто высказали мои мысли, ваше величество.

– Ну и прекрасно. – Тасир подозвал слугу, стоявшего в тени колонны с изображением святого Воля. – Мы понимаем, что ты хочешь побыстрее вернуться во Взорин, но уж сегодня отобедай с нами. Пусть твои аэромансеры отдохнут после полета. Борис проводит тебя в покои для отдыха. Вечером он придет за тобой

– Я ваш должник. Всегда с удовольствием пользуюсь вашим гостеприимством.

– Ты свой долг оплатил, когда принимал у себя мою Талию.