Если ты, Викрам, отнесешь туда Койота, я позабочусь, чтобы его никто не потревожил, пока он не выздоровеет.

– Вы хотите остаться здесь и охранять его, пока у вас не заживет рука? – спросил Уилл.

Человек-тень покачал головой:

– Нет. Свойства этого измерения таковы, что моя рука будет как новенькая через день-другой, а в Фениксе тем временем пройдет не больше нескольких минут. Исцеление Койота займет куда больше времени. Я не могу оставаться здесь и ждать, пока к нему вернется сознание и отрастет новая рука. В последний раз я приходил сюда лечиться от весьма распространенного недуга – от старости. У меня нет ни малейшего желания снова пережить период полового созревания.

Кроули протянул здоровую руку, и Уилл помог ему подняться. Йидам понес Койота к пещере в травянистом холме, а Кроули показал Уиллу узенькую тропинку.

– Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Уилл поднялся вслед за ним на гребень короткого горного кряжа. Оттуда открывался вид на широкую долину. С этой высокой точки мир, в который они попали, имел вид чаши размером не больше четырнадцати миль в поперечнике. Глядя на реки, деревья и луга с буйволами, Уилл вспомнил картинки из книжки про Троянскую войну и Одиссея. Купол неба накрывал чашу по краям горизонта, и создавалось впечатление, будто какой-то безумный бог вырезал кусок из Греции и слепил из него новый мир, используя в качестве формы гигантскую выдолбленную тыкву.

Это впечатление усилилось, когда Уилл присмотрелся к большому плоскому камню, поднимающемуся над поверхностью реки, которая текла по долине. На камне, прикованный цепью, лежал невероятных размеров гуманоид. Его курчавые темные волосы и густая борода напомнили Уиллу мужчин, изображенных на древнегреческих урнах. В землю рядом с головой гиганта было воткнуто копье, у его ног лежал бронзовый щит.

Кроули показал на горные вершины, окрашенные первыми лучами солнца.

– Рассвет. Сейчас они на него набросятся.

Прежде чем Уилл успел задать вопрос, воздух наполнился скрежетом металла. Уилл повернулся и увидел целую стаю стервятников, летевших к долине. Хотя двигались они грациозно, как настоящие птицы в полете, он разглядел, что это механизмы, созданные при помощи шестеренок, звездочек и пружин. Их головы, тела и приваренные к ним крылья были выкованы с невероятным мастерством. Твари хищно клацали изогнутыми клювами и оглашали долину механическими криками.

Три металлические птицы описали круг над пришельцами. Уилл потянулся к оружию, но Кроули удержал его руку.

– Не беспокойся. Ты все равно не сможешь вывести их из строя, а мы их не интересуем. Их создатель заложил птичкам простую программу: когда солнце на небе, они кормятся Титаном. Другими словами, обед для них – самое крупное существо в измерении.

Но Уилл все равно чувствовал себя неуютно до тех пор, пока трио механических хищников не устремилось в долину к Титану Титию.

– Кажется, клювы у них не особенно-острые.

– Да, бронза печально известна тем, что ее нельзя как следует заточить. – Хищники опустились и начали терзать Титана, а Кроули добавил:

– Не думаю, впрочем, чтобы острые клювы и хоть какое-то облегчение его боли были частью программы.

Исступленный рев Титана эхом прокатился по долине. Стервятники разодрали его живот от груди до пупка и начали рвать внутренности.

Уилл отвернулся, когда две окровавленные птицы прыгнули Титану на грудь и вырвали по куску печени.

– Разве возможно, чтобы такие архаичные механизмы действовали подобным образом? Это магия?

Кроули пожал плечами:

– Такова природа этого места, и этим все сказано. У разных измерений, созданы они или возникли случайно, свои физические законы, свое течение времени, свои причинно-следственные связи.

Уилл сложил руки на груди.

– И свои опасности?

– И свои опасности. – Кроули посмотрел в направлении пещеры; Йидам уже возвращался. – Вы с Йидамом убедитесь в этом, когда будете искать подходящий для нас плацдарм. Желаю вам удачи.

– Спасибо. – Уилл нахмурился. – А что будете делать вы, когда мы отправимся на разведку?

– Подлечусь немного, – засмеялся Кроули. – А потом покажу "Воинам Арийского Мирового Союза", что у Земли тоже есть свои опасности.

Глава 12

Уилл сосредоточился на дыхании и позволил Йидаму увести себя из измерения Тартара. Он не стал закрывать глаза, но, когда крики проклятий грека стихли, все заволокло черным туманом. Уилл заморгал, но все равно ничего не видел – пока через несколько шагов перед его глазами не возник удручающе красный мир. Горячий ветер донес до него тяжелый липкий запах горящих свечей.

Пейзаж подрагивал, словно мираж в пустыне, но Уилл понял: то, что он видит, – не иллюзия.

Казалось" этот мир сделан из полужидкого воска.

Справа от него медленно стекал с холма густой непрозрачный ручей; потом на его поверхности появилась трещина, и на башмаки Уилла упала капля воска.

Йидам опустился на колено, окунул палец в жидкость, потом поднес руку к лицу, понюхал палец и лизнул его.

– Воск.

Уилл нахмурился:

– Мир из воска? Как он мог возникнуть?

Йидам пожал плечами:

– Можно придумать сколько угодно объяснений. Возможно, это могильник, хранящий весь воск, который пропадает при изготовлении форм для отливки металла.

Индеец хихикнул:

– Мне бы никогда не пришло в голову такое объяснение. – Он посмотрел под ноги. Лужа воска у его башмаков начала застывать. – По-моему, этот мир недостаточно стабилен для наших целей.

Йидам покачал головой:

– А жаль. В этом измерении много избыточной энергии, которая нам очень нужна. Но его неустойчивость доставит нам массу неприятностей, в этом ты прав. И все же хорошо, что мы его обнаружили. Возможно, энергия просачивается отсюда в соседние измерения. Это сильно облегчило бы нашу задачу.

Уилл вытащил ногу из застывшей лужи.

– Ну, отправляемся дальше?

Йидам кивнул и осторожно сжал правое запястье Уилла нижней левой рукой. Два шага вперед – и восковой мир раздвинулся, словно занавес. Они вступили в серую мглу, повеяло холодом, потом сумрак развеялся, и они оказались в зеленом мире пологих холмов. В сердце травянистой долины лениво бежал зеленый поток. Двойное солнце омыло их теплом весеннего полдня.

– Недурно. – Уилл присел на корточки и провел рукой по высокой траве. – Черт! Да это осока! – Он поднял окровавленные пальцы и показал Йидаму.

Йидам хмыкнул, но Уилл его не услышал, потому что в этот момент журчание ручья сменилось ритмичным щелканьем. Повернувшись спиной к ветру, Уилл посмотрел на поток и увидел, что тот изменил русло. Одна часть реки продолжала течь к горизонту, другая отделилась от нее и потекла вверх, на холм, где они стояли.

У Уилла отвисла челюсть, когда он понял, что на самом деле представляет собой поток. Миллионы и миллионы переливчатых зеленых жуков покинули долину и неумолимо надвигались на двух путешественников. Там, где поток разделялся надвое, зеленый ковер превратился в полосатый: нетронутые участки перемежались тропинками с примятой осокой и камнями, отполированными до блеска лапками несметного воинства насекомых.

– По-моему, это место нам не подходит. – Йидам схватил Уилла за талию и без усилий прыгнул вперед. Уилл вздрогнул, полагая, что прыжок Йидама приведет их прямо в гущу потока но дыра в новое измерение поглотила их прежде, чем они коснулись земли.

Они приземлились в сумрачном мире с голубыми растениями и обширными лесистыми долинами. Тут было прохладнее, чем в предыдущих двух измерениях, и ветерок предвещал вечерние заморозки. Уилл посмотрел на синее небо, подернутое легкой дымкой, и увидел, что солнце этого мира кажется довольно маленьким. "Скорее всего оно находится дальше от планеты, чем наше Солнце от Земли", – решил он.

Йидам поставил его на сине-зеленую поверхность скалы.

– Пожалуй, какое-то время нам тут нечего опасаться. С тобой все в порядке?

Уилл кивнул. Торс у него немного побаливал в том месте, где его обхватил Йидам, но Уилл понимал, что боль скоро пройдет. Рука уже не кровоточила. Посмотрев на лазурную саванну, простиравшуюся внизу, Уилл увидел что-то похожее на стадо, неторопливо бредущее по лугу, и стаю плотоядных, которые спали в тени высокого дерева.

– Похоже на картинку из старого фильма про Тарзана, раскрашенную любителем голубого цвета.

Йидам улыбнулся, но скорее из вежливости, а не потому, что оценил шутку., Во всяком случае, Уилл не уловил в его эмоциях понимания. Йидам осторожно взял руку Уилла и осмотрел порезы.

– Неглубокие.

Уилл кивнул:

– Вы хотите их залечить?

– Залечить?

Уилл нахмурился:

– Я думал, вы умеете. Раджани – она ведь ваша дочь, не правда ли? – залечила Хэлу две огнестрельные раны. Эти порезы, должно быть, пустяк для вас.

Йидам присел на корточки, и его глаза оказались на уровне глаз Уилла.

– Да, она умеет делать такие вещи. Но это не наследственная черта, а приобретенный навык. Я никогда не учился этому искусству. И – да, полагаю, она моя дочь.

– Полагаете? Мне кажется, в таких вещах сложно ошибиться.

Йидам рассмеялся.

– Она действительно продукт объединения моего генетического материала и генетического материала женщины моей расы, которая была моей женой. Я хорошо знал их обеих, мы жили одной семьей, пока дочь не стала подростком.

Потом все изменилось.

Индейца озадачили эмоции, хлынувшие из Йидама. Он различил в них родительскую гордость и любовь, что было естественно, но под ними таилось другое течение: сложное смутное чувство с примесью страха.

– Что изменилось? Она же по-прежнему ваша дочь.

– Правильно, но я больше не ее отец. – Йидам пожал плечами. – Когда я был ее отцом, меня звали Викрам, и я не так уж сильно отличался от тебя или Кроули – только цвет кожи другой да золотистый рисунок на теле. Ночью, в подходящей одежде, я мог бы сойти за человека.

Когда Темные Властелины открыли пути к Земле я нашел убежище в Кангенпо, тибетском монастыре, который защитил меня от влияния Темных Властелинов. К несчастью, это дорого мне обошлось. Я попал в центр очень специфической религиозной системы, приверженцы которой очень сильны по части внушения.

– Я не совсем понимаю…

– Мы – раса психоимитаторов. Мы меняемся, подобно хамелеонам, имитируя доминирующую форму жизни в окружающем нас мире. Эта способность обычно пропадает у нас в раннем возрасте, но я был адептом философско-религиозной системы, практиковавшей особый вид медитаций, которые позволяли нам изменять и улучшать себя. Обычно такие медитации проводят в изоляции, потому что способность к изменению делает нас очень чувствительными к внешнему влиянию. – Йидам поднял нижние руки и погладил свои клыки. – Я спрятался в монастырском гонкханге, пространстве под алтарем главного божества. Это место издавна считается жилищем Йидама, духа, охраняющего храм. Монахи – а у этих монахов исключительно сильная воля и непоколебимая вера – силой своих молитв изменили меня. Их влияние превратило меня из Викрама, отца Раджани, в их Йидама.

Уилл опустился на колени и подобрал голубой голыш.

– Но вы же по-прежнему считаете ее своей дочерью.

– Так-то оно так, но я изменился не только внешне. Приняв форму духа-хранителя, я научился думать, как он. – Йидам замялся, потом решился:

– Время, проведенное в монастыре, преобразило меня. Хотя я по-прежнему горжусь своей дочерью и люблю ее, я настолько изменился, что больше не способен ее понимать.

Уилл покатал бирюзовый камешек на ладони.

– Я… если бы мой сын… Я вам не завидую.

Потерять дочь таким образом… Я встречал ее прежде, и она произвела на меня большое впечатление. У вас есть все основания гордиться ею.

Йидам улыбнулся и сошел с камня в голубую траву, мягко колышущуюся под ветром.

– Спасибо. Она мне по-прежнему исключительно дорога, как, наверное, тебе – твой сын. Хотя я и горюю о потере, но тогда я не мог поступить иначе.

– Вот и я здесь по той же причине. – Уилл швырнул камешек подальше и улыбнулся. – Мне кажется, мой дед был бы рад познакомиться с вами. Вы не показались бы ему странным или пугающим. Он отнесся бы к вам как к очередному открытию. Для него все новое – еще один шаг к познанию мира.

Йидам сорвал травинку и прикусил стебелек.

– Дочь рассказывала мне о своих приключениях после выхода из стасис-капсулы. Твой дедушка играет в этих рассказах не последнюю роль, как и Хэл, и этот Синклер Мак-Нил. Ты его знаешь?

Уилл улыбнулся:

– Немного. Он, наверное, не помнит, но я был его кадди на одном из турниров по гольфу. Он умен и энергичен. И богат к тому же.

Йидам впился в него взглядом.

– Если бы у тебя была дочь, ты бы хотел, чтобы она полюбила его?

Отдаленный грохот копыт на миг отвлек внимание Уилла. Внизу, на равнине, плотоядные напали на стадо. Уилл увлеченно следил, как плотоядные – немного похожие на волков, но полосатые, как сине-голубые зебры, – отрезали от стада и догнали животных, похожих на антилоп, фырканье и победные вопли эхом прокатились по равнине. Когда пыль осела, стадо паслось уже вдали от хищников.

– Думаю, если бы у меня была такая дочь, как Раджани, я доверял бы ее суждению. – Уилл пожал плечами. – Она умна и может сама принимать решения.

– Согласен. – Йидам повернул лицо по ветру и понюхал воздух. – Но ты не ответил на мой вопрос. Что бы ты чувствовал, если бы твоя дочь влюбилась в него?

Уилл неожиданно понял, о чем спрашивает его Йидам.

– Наверное, то же самое, что чувствуете сейчас вы. Радость, смешанную с тревогой. Должно быть, это чувствует любой отец, когда его дочь находит себе любимого. Ваши чувства совершенно естественны. Не настолько вы изменились, чтобы вас нельзя было понять.

Опустившись на корточки, Йидам провел когтями верхней руки по почве и выдернул одно растение с корнем. Если не считать голубого оттенка, оно выглядело совершенно земным.

– Скажи мне, Уилл, что ты думаешь об этом месте?

Индеец откинул со лба черную прядь и зацепил ее за ухо.

– Оно выглядит вполне нормальным. Однажды я слышал гипотезу о том, что вся растительная жизнь на Земле была бы голубой, если бы не морские водоросли. Поскольку они голубоватые и поглощают солнечную энергию в голубой части спектра, другим растениям, чтобы выжить, пришлось черпать энергию излучения зеленой части. Температура тут подходящая, а постоянный ветер, вероятно, позволит использовать ветряные генераторы для производства электроэнергии.

– Согласен.

Уилл посмотрел на Йидама: