– Кейн слушает.

– Ах, мистер Кейн, как приятно слышать ваш голос.

Могу только восхищаться вашим умением обращаться с пистолетом. Надеюсь, вы не пострадали.

– Нет, сэр, но один «плэттермен» схватил пулю. Мы привезли мистера Костапана, и он согласился помочь нам.

– Прекрасно, хотя с «плэттерменом» получилось нехорошо. Вы понимаете, что Неро Лоринг – это ключ к тайне вашей личности, не так ли?

– Да, сэр. – Я чувствовал, что Хэл не станет удерживать нас с Марит от поездки в Седону, но хотел укрепить свои позиции. – Кстати, Марит и я собираемся в Седону, чтобы исследовать единственную нить, ведущую к Лорингу.

– Седона? – механически измененный голос помедлил мгновение. – Это опасно, но я уверен, вы достаточно опытны, чтобы позаботиться о себе. Будьте осторожны и не путайте безрассудство с отвагой. Если почувствуете страх, выбирайтесь оттуда.

– Понятно, сэр.

– Превосходно. Доброй охоты. А теперь, если вам не трудно, дайте мне, пожалуйста, поговорить с Хэлом.

Я передал телефон Хэлу. Он слушал внимательно, два или три раза вставил "Да, сэр" и выключил телефон.

– Койот одобрил вашу поездку и велел обеспечить вам всю возможную помощь.

– Замечательно. – Я встал и взял Марит за руку. – Я встречусь с Алехандро прямо сейчас, а с утра мы отправимся. Будем звонить перед выездом, в полдень, в четыре и далее каждые четыре часа, пока не вернемся. Если в течение двенадцати часов звонка не будет, высылайте кавалерию или вычеркивайте нас из списков.

Хэл кивнул.

– Не хотите ли увеличить свою огневую мощь?

Я подумал немного и покачал головой:

– Если, чтобы найти Неро Лоринга, придется стрелять, значит, проблема слишком велика и не зависит от размера пушки. Если нам хоть чуть-чуть повезет, я надеюсь обойтись вообще без единого выстрела.

Глава 15

В машине Марит мы вернулись в Центр и пробились в Меркадо сквозь толпы людей, возвращающихся с работы. Стены здания, в котором находилась галерея Алехандро, имитировали кладку из адобы в центре псевдомексиканской деревушки. Они были украшены рисунками по испанским и индейским мотивам, но краски были слишком яркие, древние таких просто не знали. В качестве имитации старины это смотрелось неплохо, но по сути было чуждо тому народу, чья культура подразумевалась.

С другой стороны, интерьер галереи мог быть позаимствован у любого центра изящных искусств. В полукруглом холле было достаточно солнечного света, и Алехандро снабдил его удобными креслами и небольшой стойкой с прохладительными напитками. Красочные плакаты на стенах рекламировали прошлые и будущие выставки, но подлинное искусство хранилось в верхней и центральной галереях.

В противоположность холлу галереи были длинными и узкими. Лестница поднималась крутым зигзагом – она начиналась в центральной галерее, уходила в сторону холла и только потом поворачивала в противоположную сторону, к верхней галерее. Возле подножия лестницы разместилась миловидная секретарша. Она сидела за массивным столом из красного дерева – довольно редкая вещь для нашего времени. Один уголок стола был обломан, и я мог убедиться, что он цельнодеревянный, не фанерованный и не пластиковая подделка.

Секретарша улыбнулась Марит:

– Мисс Фиск, как приятно вновь встретить вас.

– Добрый день, Пац. Алехандро здесь?

Секретарша кивнула:

– У него сейчас клиент, но они должны скоро закончить. Если вы желаете подождать…

– Мы посмотрим картины.

– Я ему передам, что вы ждете.

Мы прошли в центральную галерею и медленно двинулись вдоль нее, любуясь картинами. Стены были выкрашены в нейтральный бежевый цвет, который в сочетании с угольно-серым ковром не отвлекал внимания от выставленных работ. Направленные светильники давали ровно столько света, сколько нужно, чтобы выявить цвета, но не забить их и не создавать бликов.

– Алехандро известен тем, что достает новые и профессиональные работы для очень разборчивых клиентов. Большинство людей считает, что у него дар подмечать истинные произведения искусства и вкладывать в них деньги прежде, чем цена достигнет астрономической цифры. – Марит указала на сюрреалистическую картину, изображающую женщину-сильвана в алом плаще, стоящую на тропинке, ведущей к таинственному городу. На втором плане воин с мечом и маленькое нечеловеческое создание играли в какую-то игру раскрашенными палочками. – Вот еще одно полотно той художницы, что написала ту вещь, которую я пыталась купить прошлым вечером.

– Тернер, как ее там?

– Элизабет Тернер. Алехандро выследил ее по работам для рекламы и уже продал несколько ее картин.

Я внимательнее взглянул на полотно. У художницы была хорошая техника, и она умела придать фантазии убедительность.

– Может ли он устроить заказ на картину?

– Могу, разумеется. – Алехандро расцеловал Марит в обе щеки, а мне пожал руку. – Вы хотите картину? Вероятно, портрет?

– Не совсем. Где мы можем переговорить?

– В моем кабинете. – Он направился к холлу. – Марит, вы с нами?

Она покачала головой:

– Нет, как ни жаль, я оставлю тебя здесь. Тихо, и займусь подготовкой на завтра. Это сбережет нам время.

Я быстро поцеловал ее.

– Встречаемся у тебя через час?

Она опять покачала головой:

– И снова – нет. Встретимся в "Дэнни Плэйс" около восьми. Пообедай заранее. – Она озорно улыбнулась, но больше ничего не сказала и вышла из галереи. Я, в свою очередь, последовал за Алехандро на верхнюю галерею к двери в дальнем ее конце. Открыв кабинет, Алехандро жестом пригласил меня внутрь.

Здесь было так же просторно и чисто, как в галерее.

Алехандро работал стоя, за старинной конторкой, где не держал ничего, кроме черного телефона, блокнота и письменного прибора. Справа от двери был устроен уголок для переговоров: три удобных кожаных кресла и круглый кофейный столик. Он пригласил меня сесть, но меня задержали картины на стенах. За конторкой я увидел полотно явно кисти Пикассо, только я не мог его узнать. На левой стене висел Моне вместе с Сезанном и Поллоком. Позади, у самой двери, я увидел портрет работы Вьет Хельга, а напротив него – вариант «Подсолнухов» Ван Гога. Присмотревшись, я понял, что, хотя ни в одном каталоге нет этой картины, она столь же прекрасна и очаровательна, как и любая из тех, что я видел прежде.

Алехандро закрыл дверь.

– Вам нравится Ван Гог?

Я кивнул:

– Действительно нравится, но это, конечно, не подлинник. Иначе вы приняли бы куда более серьезные меры предосторожности. С другой стороны, это не копия известной картины, поэтому ее нельзя считать подделкой. Если бы вы решили продать ее в качестве недавно «найденного» полотна, то выручили бы немало. – Я взглянул на него. – Это вы написали?

Он покачал головой:

– Мой жребий в жизни – находить таланты, а не обладать им. Ее написал компаньон, умерший несколько лет назад. Те, другие полотна, написаны другими.

Я усмехнулся:

– Представляю, как соблазнительно было предложить богатому клиенту полотно, которое никто не осмелится отдать на экспертизу, особенно после, скажем, ограбления музея изящных искусств, получившего определенную огласку.

– Да, это было соблазнительно. – Алехандро скрестил руки на груди. – По сути, именно так я впервые стал работать на Койота.

– Как это?

– По каким-то причинам, известным только ему, Койот решил освободить кого-то от бремени частного собрания картин. Среди других полотен там был Дали сомнительного происхождения. – Алехандро сел и, закинув ногу на ногу, обнял колено руками. – Я слышал о краже, а потом мне позвонили. "Я Койот, – сказал мне звонивший. – Ваши люди проделали замечательную работу, и вашим клиентам, несомненно, интересно было бы узнать, насколько она замечательна".

Я присел на краешек кресла напротив него.

– Он вас шантажировал?

Алехандро прикрыл глаза.

– Это был не шантаж в прямом смысле слова, скорее предложение защиты. Он сказал, что я могу получить картины обратно, в обмен на информацию, которая есть у меня и может оказаться ценной для него. Он предположил, что, если бы мы работали вместе, это было бы выгодно для нас обоих.

– Мне не совсем ясно. Что он имел в виду, когда сказал, что вы можете получить картины обратно?

Алехандро улыбнулся, словно кот, слизавший сливки.

– Поразительно, сколько людей боятся повесить картину в комнату, проверенную экспертами по безопасности. Похоже, они считают, что в этой службе любой может стать вором. Пассивного «жучка» и так нелегко обнаружить, а найти «жучка», которого нет, совершенно невозможно.

– Понятно. – На месте Алехандро я тоже был бы удивлен и напуган, получив звонок от Койота, который раскусил меня и предлагает. Интересно было отметить, что Хэла Койот предупредил, а в случае с Алехандро использовал мягкое принуждение. Я догадывался, что, обрабатывая Рока, ему пришлось прибегнуть к более сильным средствам.

– Так что вы хотели бы. Тихо?

– Мне нужен Феникс, на котором гигантский паук-, скрипичник раскинул бы паутину по вершинам цитаделей и Центра. Пусть он цепляется за башню "Лорики Индастриз" или сидит на ней.

– Интересно. А в каком стиле?

Я задумался.

– Пожалуй, как можно ближе к фотореализму. Разумеется, это сюрреалистическая фантазия, только нельзя, чтобы она открывала слишком широкий простор для интерпретации. Оригинал должен появиться на выставке, но не подлежать продаже. Зато неплохо было бы отметить в каталоге, что можно заказать литографии.

Алехандро наклонил голову.

– Приманка. Вы хотите, чтобы я проследил за теми, кто будет о нем спрашивать, так?

– Прямо в точку. – Я встал. – Когда картина будет готова, я заплачу пять тысяч долларов. Кого вы можете предложить?

– Полагаю, вы хотите получить ее как можно скорее. – Я кивнул, и Алехандро мне улыбнулся. – Эстефан Рамирес работает в нужном стиле и быстро. Эти деньги ему пригодятся.

Я припомнил пятна краски на брюках Рамиреса.

– Хорошо. Я верну долг за то, что он для меня сделал. Как скоро?

– Возможно, всего два дня, считая от сегодняшнего.

Он очень быстро работает.

– Замечательно.

Алехандро встал и протянул мне руку:

– Очень приятно было иметь с вами дело, сэр.

– Мне тоже, сэр.

– Есть какие-нибудь мысли насчет названия?

Я кивнул:

– Пусть паук готовится проглотить «Лорику», и мы назовем картину "Пожирающий сообщницу". Если даже эта вещь ничего не вытряхнет, тогда я уже не знаю, что нам может помочь.

Глава 16

Покинув галерею Хигуэры, я решил поесть, прежде чем уйти из Меркадо. В двух псевдомексиканских харчевнях публика мне показалась вульгарной, так что я остановил выбор на китайском ресторане под названием "Сесаме инн". Не знаю, почему они держали филиал в Меркадо, но здесь я обрел знакомое и безмятежное святилище посреди пластиковых ацтекских ягуаров и грингоизированного Мехико.

Я заказал сингтао, поражаясь тому, как Китай умудряется экспортировать продукты, не будучи способным накормить свое собственное население, и устроился в отдельной кабинке. Присматриваясь к тонкой резьбе по дереву и рисункам на рисовой бумаге, я испытал смутное чувство, что когда-то был здесь или в похожем месте, но амнезия свела на нет все мои попытки связать прошлое с настоящим.

Запустив решение проблемы со Скрипичником, я чувствовал удовлетворение. Учитывая, что круг клиентов Алехандро включал в себя богатейших людей Феникса, слухи о картине должны были распространиться быстро. Выследив того, кто проявит интерес к картине, и допросив его, мы бы, возможно, сумели понять, кто такой или что такое Скрипичник. Я был уверен, что на приманку клюнут, а уж Койот любого сумеет склонить к сотрудничеству – у него по этой части большой опыт.

Перечисляя Хэлу стоящие перед нами проблемы, я умолчал об одной – я не сказал о предателе. Хэлу я мог бы довериться, но присутствие остальных заставило меня придержать язык. Каждый из них мог оказаться "тем самым", и пока считалось, что я ничего не знаю, у меня было определенное преимущество.

Почему тем не менее я доверял Гаррету? Койот сказал, что предатель сделает все, чтобы меня убить. Хотя у всех помощников Койота хватило бы духу нажать на спусковой крючок, в отношении Хэла это было не так.

Вся его деятельность, начиная от создания фонда и возни с подростками и кончая отказом от моего предложения пристрелить Генриха, говорила о том, что этот человек искренне ненавидит насилие.

Моим первым кандидатом на роль предателя по-прежнему оставался Рок Пелл. Я видел, что это бесчувственный и пустой человек, которому наплевать на все, кроме собственной выгоды. Нетрудно было представить, как он продается тому, кто больше заплатит. И все же, поскольку Койот не указал мне на него прямо, я понимал, что должен быть и другой кандидат – возможно, и не один.

Бат, несомненно, был более всех склонен к насилию, и я не должен был вычеркивать его из списка только потому, что мне приятно его уважение. Марит тоже была подходящей кандидатурой – хотя она-то уже десять раз могла прикончить меня без всякого риска. Алехандро ежедневно встречался с такими людьми, которые позвали в Феникс, а значит, его вполне могли нанять, чтобы избавиться от связанных со мной сложностей. Нэтч я с трудом мог представить в роли предателя, но дитя улицы знает, что порой ради того, чтобы выжить, приходится делать неприятные вещи. Например, перерезать мне глотку. А уж если она была заодно с Батом, справиться с этой парочкой было бы нелегко.

Джитт представляла для меня и наибольшую, и наименьшую угрозу. Являясь связной, она располагала большей информацией, чем любой другой. В принципе именно она могла дать мне ключ к тому, кто может оказаться предателем, – но добиться этого от нее было непросто, а если предателем была сама Джитт, она преспокойно бы навела меня на ложный след.

С другой стороны, Койот оказывал ей доверие, поддерживая связь со мной через нее. Эта кукла, сроднившаяся с компьютерами, вполне могла следить за нашими переговорами. Если Койот подозревал бы ее, он связывался бы со мной так или иначе, или вообще перевел бы в другую ячейку.

Тем не менее я пока еще был не готов посвятить Джитт в свои планы. Хотя ее искусство могло бы мне здорово помочь, я не был уверен, что она сохранит все в секрете, особенно от Марит. Но если «крот» – это именно Марит?

Приходилось действовать одному. Койот знал, что так получится и, думаю, хотел этого. У меня было странное чувство, что ему нужно не только, чтобы я нашел предателя, но и что-то еще. Однако не в силах догадаться, что именно, я мог только продолжать расследование и надеяться прожить достаточно долго, чтобы это узнать.

Подошел официант, и я заказал горячий кислый суп с пряностями и мясо в мандариновом соусе. Я отпил глоток пива, наслаждаясь его острой горечью. Мне пришло в голову, что единственный способ раскрыть предателя – это начать выдавать ограниченную информацию. Противник стал бы действовать, основываясь на ней, и я легко бы вычислил, кто переметнулся на другую сторону.

Заказ принесли быстро, и я заставил себя есть не торопясь. Суп был настолько острым, что у меня защипало в носу, и уксуса было не слишком много. Покончив с ним, я перешел к мясу. Это было еще одно жгучее блюдо, но его острота скрадывалась сладким, даже чуть приторным соусом. Оно понравилось мне настолько, что я подумал: если я когда-нибудь пробовал его, то непременно бы вспомнил это и разорвал тиски своего беспамятства. Я методично прокладывал себе путь среди кусочков сухого красного перца и встал из-за стола гораздо более сытым, чем входило в мои намерения.

Веселее, сказал я себе. Если Седона такова, как думает Хэл, это может быть оказаться твоим последним хорошим обедом.

Я заплатил по счету и побрел обратно в Меркадо.