Шин вопросительно вскинул голову:
— Старейший?
Йамашима заговорил и осекся. Его темные глаза метнулись с холеных рук Шина на лацкан черного кителя.
— Извините, тай-и. Я осмелился воспользоваться слухами вместо знания. И невольно оскорбил вас. Шин принял глубокий поклон сержанта.
— Вы не нанесли мне оскорбление, Йамашима-сан. Вы не допустили ошибку. Я не был осведомлен, что воины якудзы в Эдо используют этот титул для своего господина. — Йамашима выпрямился с явным выражением облегчения на морщинистом лице. — Таким образом, после того, как ты отведешь меня к тай-са, — продолжил с улыбкой Шин, — пожалуйста, согласуй мой визит к оябуну.
Шин Йодама вошел в кабинет тай-са Тарукито Ниро и сел на колени на татами, прежде чем прикрыть откатывающуюся дверную загородку. Полупрозрачные панели из покрытого лаком пергамента — особенно с северной стороны напротив двери — пропускали достаточно света, чтобы в комнате было светло. «Он содержит свое убежище незахламленным и скромным. Здесь он черпает силу. Я чувствую это».
Шин первым поклонился Тарукито Ниро. Командир Шина был едва ли старше двадцати пяти лет, но тай-са не позволял тщеславию возобладать над собой. Он не красил свои крапчатые волосы в черный цвет, как делали иные, и коротко стригся, выбривая виски для лучшего контакта с рецепторами нейрошлема своего боевого робота. Его темные глаза открыто и бесстрастно встретились со взглядом Шина. Затем он опустил глаза, чтобы подчиненный не подумал, что он плохо воспитан. И хотя тай-са не улыбался, Шин инстинктивно ощутил, что тому понравилась глубина его поклона и проявленное таким образом уважение. Ответный поклон Тарукито был исполнен строгости и грациозности.
Шин поклонился другому мужчине, который находился в комнате. Шина несколько смутило, что парень, который был явно моложе его, имел более высокое звание. «Он присутствует здесь только потому, что является моим непосредственным командиром. Я думал, что реформы покончили с практикой присвоения первого офицерского звания исключительно на основе принадлежности к аристократии. Не хватало только еще, чтобы этот юнец отдавал мне приказы!» Несмотря на дурные предчувствия, Шину было приятно видеть, с каким тактом и уважением поклонился молодой парень в ответ на его приветствие.
Голос Тарукито звучал глухо и был исполнен силы и самообладания.
— Полагаю, путешествие в нашу звездную систему не было слишком тяжелым для вас.
— Нет, тай-са. Пилот попался очень опытный и в сложнейших условиях проскочил из одной звездной системы в другую, как сквозь игольное ушко.
— Хорошо. — Тарукито повернулся и небрежным жестом привлек внимание Шина к другому парню. — Извините, что сразу не представил вас друг другу, не больно-то я воспитан. Это твой непосредственный командир, шо-са Хосиро Курита.
Сердце Шина рванулось к глотке, и ему совершенно не удалось скрыть удивление на лице. «Старший сын Теодора Куриты! На голограммах, которые я видел, он выглядит совсем другим». Шин снова склонился в поклоне, но на этот раз более глубоком и продолжительном.
— Извините, Курита-сама. Мне следовало узнать вас. Хосиро склонился в ответном поклоне, на его лице появилась улыбка.
— Неудивительно, что вы меня не узнали, Йодама-сан. В большинстве своем официальные голограммы сделаны много лет тому назад и не обновлялись в интересах безопасности.
И хотя улыбка сохранилась на лице Хосиро, своим взглядом и голосом он перевел разговор на более серьезную тему:
— Я должен сообщить, что хотя являюсь вашим командиром, тем не менее буду приветствовать всякий совет и помощь с вашей стороны. Вы мастерски управляете боевым роботом, и я надеюсь, что вы поделитесь со мной своим огромным боевым опытом. Шин склонил голову.
— Вы оказываете мне честь, шо-са, но я не заслуживаю такой похвалы. В конце концов, я только на два года старше вас и не имел чести пройти обучение в Академии Сян-Дзяна.
Улыбаясь, Тарукито Ниро открыл папку, лежавшую на низком столике, покрытом черным лаком.
— Отсутствие у вас формального образования в некотором смысле можно расценить как положительное качество, Йодама. Оширо напомнил мне очень кстати, что вы уже целых двенадцать лет совершенствуете мастерство воина. А это значит, что вы являетесь просто кладезем знаний и боевого мастерства.
Шин кивнул.
— Вы снова оказываете мне честь, но думаю, что не всю информацию в моем досье следует воспринимать буквально. Да, я осиротел во время сражения на Марине в 3028 году. В тот год мне исполнилось всего семь лет. Я был среди тех, кто спасся бегством во время наступления частей Штайнера, и только благодаря чистой случайности меня подобрал и спрятал отряд партизан. Мне удалось засунуть сумку со взрывчаткой и взорвать мост, известный как брод Павлюка, лишь благодаря своему маленькому росту, который позволил пролезть по дренажной трубе.
Хосиро едва заметно покачал головой.
— Никто из нас не переоценивает значения твоих поступков на Марике, ведь мы понимали, что, хотя тебе и пришлось проявить смелость и ловкость, они скорее свидетельствовали о твоей способности выполнять приказы. Куда большее впечатление на нас произвел организованный тобой во время Ронинских войн налет на опорный пункт отрядов перебежчиков, окопавшихся на Надже. Атака боевых роботов, подготовленная и осуществленная командиром, которому только что исполнилось восемнадцать лет, оказалась в высшей степени успешной.
— Вы снова хвалите меня лишь за то, что мне подфартило. — Шин почувствовал, как его щеки покрывает румянец смущения.
— Когда ренегаты-перебежчики из-за ненависти к нам попытались уничтожить центр боевой подготовки, моим долгом перед соотечественниками и теми, кто оказал нам честь стать воинами, сражающимися на боевых роботах, было возглавить роту кадетов и организовать оборону.
Если бы изменники знали территорию нашей базы так же хорошо, как мы, и у них не отказало вооружение на боевых роботах, то я бы не стоял сейчас здесь и не беседовал с вами.
Неожиданно Шин вздрогнул, словно от удара, когда вспомнил, как «Центурион» навел свое скорострельное орудие на башню его «Пантеры». «Если бы его пушка не заглохла, я был бы мертв».
Несколько мгновений Тарукито наблюдал за ним и затем медленно склонил голову.
— После стольких лет боевой службы среди заносчивых вояк, стремящихся лишь к личной славе, твоя скромность как свежа, так и недооценена. Боевой путь, который ты прошел после Наджа, достоин подражания. Я хочу, чтобы ты возглавил командование ротой Хайо.
Хосиро кивнул в знак согласия с тем, что Тарукито по достоинству оценил заслуги Шина.
— Мы хотим, чтобы боевой путь этой роты был таким же славным, как у вас, Йодама-сан. Надеюсь, что вы поделитесь со мной не только боевым опытом и знаниями, но и удачей.
Шин поклонился.
— Я отдам весь мой опыт служению вам. Тарукито широко улыбнулся.
— Теперь мы можем больше не опасаться. — Он дважды хлопнул в ладоши. — Я пригласил вас сюда на чай, так давайте приступим к чаепитию. После этого, тай-и Шин Йодама, вы объедете Эдо и получите возможность ближе познакомиться с вашим новым домом.
Кольца вокруг планеты Залив Черепах были словно выгравированы в ночном небе от горизонта до горизонта. По мере наступления сумерек планета все больше затеняла кольца, дальние области которых еще сверкали в его лучах малиново-багряно-золотистыми отблесками. И хотя Шину уже довелось наблюдать это сияние с борта шаттла во время посадки на планету, все же игра цвета, увиденная с поверхности планеты, совершенно отличалась от вида из космоса.
Шин остолбенел, глазея, как турист. «Эта планета, пожалуй, самая красивая из тех, на которых мне довелось жить. Надеюсь, я никогда не утрачу чувства восхищения, вызванного столь величественной панорамой».
Спустя несколько мгновений, переложив неоткупоренную бутылку сакэ из левой руки в правую, Шин двинулся дальше по холмистой местности Эдо, внимательно вглядываясь в уличные указатели. Вся тяжелая промышленность планеты располагалась в космосе. Добыча полезных ископаемых и переработка их в полуфабрикаты осуществлялась на астероидах, составлявших кольца вокруг планеты. Поэтому город Эдо казался приятным, безмятежным и свободным от крупных промышленных комплексов. Он вспомнил слова оябуна, сказанные на Марике: «Мы — цивилизация и, следовательно, должны жить цивилизованно. Моему оябуну понравилось бы это место».
Следуя по дороге, Шин спустился с холма и подошел к темным воротам. До него донеслось гудение электронного оборудования, но ничто и никто не помешал ему войти. Дорога поворачивала налево и поднималась на холм. Свернув за угол, он увидел, куда попал.
Здание по стилю напоминало замки, которые возводили в Японии пятнадцать столетий тому назад. Стены из массивных каменных блоков образовывали основание пагоды высотой в семь этажей. Каждый верхний этаж занимал чуть меньшую площадь, чем под ним, конусообразно сужаясь по форме и изящно дополняя красоту естественных линий холма. Карниз каждого этажа загибался по углам, являя миру свирепые морды драконов, пристальный взгляд которых был устремлен вниз на приближавшегося воина — водителя боевого робота. Под карнизами сквозь ставни-шоджи виднелись свечи, мягкое мерцание которых вырисовывало замысловатые извивы деревянных поручней, обрамлявших балкон каждого этажа.
Вглядываясь в строение, Шин искренне улыбался. «Кольца, парившие среди звезд, и стволы двух сосен, росших с каждой стороны замка, великолепно гармонировали с ним. Архитектор гениально воспользовался художественными достоинствами природного ландшафта». По ступеням он поднялся на просторный ровный внутренний дворик перед башней, бесшумно пересек деревянный мостик над речкой, выложенной из белых камней, и приблизился к входу.
Двое мужчин склонились в поклоне, когда он вошел в прихожую. Шин ответил поклоном и снял свои бутсы. Один из мужчин унес бутылку сакэ. Шин нахмурился, но взгляд оставшегося дал ему понять, что рисовую водку перельют из бутылки в кувшин и предложат, когда наступит время. «Если они ее отравят, то не станут пить вместе со мной».
Шин вытащил черные тапочки из ниши над местом, где поставил бутсы, и надел их. В полном молчании он последовал по дому за слугой, изумляясь красоте места. «Однажды когда-нибудь я стану жить во дворце, похожем на этот».
Красочно расписанные шоджи отделяли помещения от коридоров. Меблировка некоторых комнат была вполне современной и включала все необходимое: от столиков и кушеток до головизоров и даже столов с голографическими играми. Отдыхавшие в комнате молодые парни выпивали и громко хохотали.
Только один мрачный субъект не принимал участия в общем веселье. Он был без рубашки, и Шин дважды взглянул на него, чтобы абсолютно точно убедиться в том, что происходит. Парень старался держаться стойко, хотя его лицо выражало желание завопить, и он так бы и поступил, если бы в комнате не присутствовали такие же, как он. На левой стороне его груди был вытатуирован черный дракон, обвивший тело от плеча к талии и далее вокруг — мелькнула догадка у Шина — к позвоночнику на спине. Хвост дракона скользил по руке парня ниже локтя.
«Это первый этап нанесения татуировки старинным методом, используя краску и иглы из бамбука. Если парень думает, что ему сейчас очень больно, пусть дождется, когда дракона начнут расцвечивать, вдыхая в него жизнь». Шин ухмыльнулся и кивнул, приветствуя парня, который, казалось, испытал краткое отдохновение от боли. «Он, должно быть, чем-то отличился перед своим оябуном, если тот позволил ему нанести татуировку».
Ведомый проводником, Шин поднялся по ступеням лестницы из кедра и остановился перед следующими шоджи. Проводник отодвинул их в сторону и подождал, пока Шин прошел в зал, снова задвинул и безмолвно удалился.
Шин опустился на колени и поклонился единственному человеку, находившемуся в помещении.
— Благодарю вас за приглашение. Я безмерно признателен за предоставленную возможность нанести вам визит.
Сидя на коленях, Шин выпрямился, но не посмел посмотреть на того, к кому обращался.
— Я — Шин Йодама, рожденный на Марике в семнадцатый год правления Такаси Куриты.
Сидевший напротив него сухой, как тростник, старик вежливо поклонился, сохраняя бесстрастность.
— От имени Риюгава-Гуми я, Риоши Тойама, приветствую тебя на Заливе Черепах в Эдо. — Едва заметным скользящим движением левой руки он притронулся к шелковому кимоно серого цвета и обнажил левую сторону тела. — Я удостоился ее при посвящении в клан Речного Дракона в первый год правления Такаси Куриты.
Татуировка оябуна походила на ту, что Шин увидел на теле молодого парня этажом ниже, но была исполнена с мастерством, присущим другой эпохе. Даже рубец от пули на животе не исказил утонченную изысканность образа, ожившего сорок пять лет тому назад. Дракон вздымался и припадал, вторя дыханию старика, и, казалось, готовился к броску. Шин мог бы поспорить, что слышит, как зверь шуршит чешуей и царапает когтями о ребра старика.
Шин заставил себя оторвать взгляд.
— Извините, Тойама-сама. Я неотесан и знаком лишь с этикетом черни. Дракон красив, но его мощь исходит от вас.
Тойама безмолвно одернул кимоно и снова затянул пояс, затем выжидающе посмотрел на Шина.
— Вижу, все пальцы у тебя целы. Шин склонил голову.
— Мой учитель закрывал глаза на мои ошибки.
— Ты не носишь на лацкане знак принадлежности к роду.
— Извините, Тойама-сама, но командующий гарнизоном, из которого я прибыл, запретил нам носить гербы наших семей.
Тойама улыбнулся и склонил голову.
— Тай-са Ниро и я достигли взаимопонимания в этом. Однако в Эдо ты должен носить эмблему принадлежности к нам. Я дарую тебе ее, если ты докажешь, что являешься Шином Йодамой.
Шин распрямился и снял куртку. Аккуратно свернув, он положил ее на татами справа от себя, прежде чем расстегнул пуговицы рубашки. И подобно тому, как поступил ранее глава Риюгава-Гуми, Шин обнажил левую сторону груди.
— Я, Шин Йодама, принадлежу клану Курои-Кири из Марика.
— Черная Мгла! — В шепоте старика мелькнул благоговейный страх. — Я слышал, но не верил...
Татуировка на теле Шина покрывала всю левую половину торса и руку почти до запястья. Выполненный в традиционном стиле рисунок являл собой грозовую тучу. Золотистые блики и линии рождали образ клубящегося облака, переливавшегося многообразными оттенками цвета и линий. И хотя золотистый цвет в основном принадлежал облаку, он в то же время сохранял отстраненность. Изогнутые и порой словно обрывающиеся линии скользили по ровным мышцам на груди, животе и руке Шина, подчеркивая его мужскую стать и как бы превращая его в нечто совсем иное и не от мира сего.
Тойама глубоко поклонился.
— Это правда. Ты являешься Шином Йодамой, и ты — бусо-сенши. — Улыбка торжества осенила лицо старика. — Именно мне выпала честь оказать тебе прием.
Шин поклонился в ответ, наслаждаясь почтением, которое звучало в голосе Тойамы. «Бусо-сенши — воин, мастерски управляющий боевым роботом, я — часть выгодной сделки, которую заключили Якудза и Теодор Курита, стремящийся спасти Синдикат Драконов. Благодаря участию в войне Курои-Кири мы удостоились чести служить у якудзы в качестве водителей боевых роботов. Я один из тех — единственный, кто сражается во имя большего, чем честь».
Резко хлопнув в ладоши, Тойама прервал размышления Шина:
— Пойдем, Йодама-сан, нам подобает выпить твое сакэ, а затем я покажу никчемным юнцам, служащим у меня, на кого похож настоящий якудза. Теперь ты один из нас, один из Риюгава-Гуми. Спрашивай все, что тебе нужно. Ты тот, на кого возлагает надежды Дракон, и мы не позволим надежде умереть.
VI
— Трелл? — Виктор Штайнер-Дэвион придал лицу мрачное выражение. — Какое мне дело до того, что Ган-джи-но-Канрей Теодор Курита отправил старшего сына служить на Атрею и разболтал об этом Изиде Марик? Не понимаю, почему из-за этого меня ссылают в такую глушь! — Улыбки на лицах слушавших его людей лишь углубляли его мрачное настроение. — Я хочу служить на границе с Синдикатом или, еще лучше, на границе с Конфедерацией Капеллана. Я хочу служить в гарнизоне, где смогу участвовать в реальном деле!
Морган Хайсек-Дэвион повел бровью:
— Виктор, на твою долю хватит дел. Виктор рассмеялся с иронией:
— Да уж, бандиты с Периферии и случайный рейд отряда каких-нибудь кретинов из Расалхага, жаждущих показать свою крутизну. На Трелле не было тревоги со дня формирования Волчьих Драгун... — Он взглянул на Джастина Алларда. — Гончие Келла отправили одну роту из второго полка разобраться с бандитами прямо здесь. А мне придется лишь без толку прохлаждаться.
Джастин Аллард бросил взгляд на принца Хэнса Дэвиона и позволил себе улыбнуться.
— Я вижу, вы ознакомились с докладами из подразделений, с оценкой их сил.
— Вы чертовски правы, Джастин. — Виктор указал на висевшую на стене комнаты карту с владениями государств, образовавшихся после распада Звездной Лиги. — Я знаю, что мы должны предпринять, и, кажется, догадываюсь, что готовит против нас Синдикат Драконов. Нам не нужны боевые части здесь, в тылу. Черта с два!
Отряд молодых скаутов сможет оборонять этот район от любых налетчиков с Периферии.
Виктор резко ткнул пальцем в границу между Островом Скаи, входившим в состав Федеративного Содружества, и военным округом Диерон, находившимся под контролем Синдиката.
— Вот здесь-то я и нужен. Мы все знаем, что конфликт между Синдикатом и нашими частями разразится в этом районе. Джастин, вы разместили на Скондии Десятый Лиранский полк. Я читал доклады, сообщавшие о том, что Кай получил назначение туда. А вы, Морган, насколько мне известно, через шесть месяцев должны перебросить Первый батальон улан на Остров Скаи. Так почему же меня оставили здесь? Проклятье, я прошел подготовку водителя боевого робота и хочу отправиться туда, где могу действовать. Оскорбительно то, что меня отправляют в заброшенный гарнизон в какой-то глуши только потому, что Теодор Курита поступил так со своим сыном.
Хэнс Дэвион покачал головой:
— Ох уж эта запальчивость молодости!
Виктор бросил на отца и Джастина Алларда испепеляющий взгляд, затем повернулся к кузену, словно умаляя его:
— Я и не ждал, что эти бонзы поймут меня, но ты же должен, Морган. Ты же помнишь, что значит использовать в деле все, чему научился.
Морган медленно кивнул и уперся руками в бока.
— Да, кузен, я хорошо помню, что значит быть молодым и нетерпеливым. — Он бросил взгляд на Хэнса. — Но я также помню, как твой отец сдерживал меня, пока не пробил мой час.
Виктор вздрогнул. «Твоя жизнь овеяна заслугами Первой бригады улан — „Львов Дэвиона“. Я почти забыл, как долго ты дожидался своего часа. На твоем лице я вижу сочувствие мне и одобрение замысла моего отца.
Со смирением на лице Виктор снял с вешалки и натянул на себя куртку.
— Почему так важно отослать меня в Трелл? — Он вскинул руку, предвосхищая немедленный ответ. — Избавьте меня от разъяснений относительно заслуг Двенадцатой дивизии гвардейцев Донегала. Я просмотрел досье. Однажды, когда подвернется случай, мы уж как-нибудь повоюем, и противник подвернется достаточно крутым, чтобы разогнать нас.
Голубые глаза Хэнса Дэвиона сощурились.
— Надеюсь, сын, ты вполне отдаешь себе отчет, что схватки с Синдикатом Драконов никогда не были легкими. В прошлом нам достаточно было понять, что в их культуре считается честью и позором и как сочетаются долг и сострадание, чтобы предвидеть их вероятные действия и ответные реакции. В прошлом — почти пятнадцать лет тому назад — для каждого нашего боевого рейда мы могли просчитать их ответные атаки и контрудары. Их части предпринимали самоубийственные и глупые наступления лишь во имя исполнения честолюбивого долга перед своими семьями. Много раз их вожаки, потерпевшие поражение от превосходящих сил, кончали жизнь самоубийством, потому что не могли вынести позор поражения, даже когда не были непосредственно виновны. Мы считали подобное безрассудством и пользовались этим, успешно предвидя их действия.
Принц встал с кресла в шаге от Виктора и пристально посмотрел на карту.
— Более двадцати лет тому назад Такаси Курита приказал сформировать два новых подразделения боевых роботов: Джениоши и Рюкен. Джениоши являлся элитной частью, приблизительно равной усиленному батальону. Воины-водители были лучшими среди лучших и приученными воспринимать честь как нечто большее, чем долг перед старшими. Их личная слава становилась славой боевой части, а слава боевой части становилась славой Синдиката. Под руководством Йоринаги Куриты — великолепного водителя боевого робота — члены Джениоши сражались скорее как единая часть, чем как отдельные солдаты, стремящиеся к личной славе. И стали смертельно опасны.
Поделиться книгой: