Наследники

– Я привык все быстро делать,– улыбнулся он ей,– тебе пока объяснишь, что да как, я уже соберу, тем более мне много и не надо, вот пока говорил, уже, что мне надо собрал, пойдем, чай попьем да пообедаем, можно еще поплавать, здесь вода чистая.

Плавать она не захотела, но после еды с удовольствием посидела, на причале, опустив ноги в прохладную воду, а Валерий с явным наслаждением плавал рядом.

– Редко бывает возможность, так хорошо провести время,– улыбнулся он, когда выбрался на берег,– так устаю от людей, а с тобой мне комфортно, еще перекусим и домой.

Васька тоже почувствовала что ее отпускает нервозность и-за того что она вынуждена скрываться, все ведь для нее и малыша и нужно только этому радоваться. Просто она не привыкла, что о ней, столько людей заботятся, вот и все, все время ведь она жила одна без чьей – то помощи, а тут живут большой семьей и ей это нравится.

Когда они вернулись, их ждал уже горячий ужин, Агриппа как чувствовала их приход и неторопливо накрывала на стол. Осенью Агриппа стала брать Ваську с собой в лес за грибами и орехами. И хоть Васька уже стала поправляться, ходила с удовольствием, собирала много, Агриппа не давала ей таскать корзины, грузила все на себя не терпя никаких Васькиных возражений.

– Собираешь ты ловко, быстро, а я уж не переживай все дотащу, я хоть и старая, но не немощная,– приговаривала она отбирая из Васькиных рук корзины.

А тут как незаметно и зима пришла, Васька гуляла много около домика, Питирим притащил ей удобные подшитые валенки, а Иван Ваныч купил легкую, но теплую, непривычно большую куртку. Васька уже иногда перед зеркалом переживала, она стала похожа на забавного колобка, а еще малыш довольно больно толкался. Валерий долго пытался высчитать время родов, Васька сама – то тоже внимания не обратила, когда все это случилось. Никита ее травил, и она не совсем была тогда адекватна и уж точно на такие мелочи внимания не обращала. Но примерно ждали рождения малыша после нового года, Ваську уже одну не оставляли совсем, да и она тоже боялась немного, хоть и не говорила никому. Боялась она всего и как пройдут роды и особенно как будет чувствовать себя малыш, все – таки яд неизвестно еще как мог отразиться на нем. Васька помнила, что она не умерла только от того, что ребенок смог принять на себя большую часть отравы. С выпавшим снегом по дому расстелили ковры, и Питирим с Лешкой, чертыхаясь, разложили на лестнице ярко красную широкую дорожку, закрепляя ее металлическими специальными штырями. В детской закончили ремонт, но Васька пока решила не смотреть, как там все сделали, она даже немного суеверной стала. Маленький замок Василины стал праздничным, иногда Лешка разжигал камин, зажигал свечи в канделябрах и при волшебном не ярком свете свечей приглашал на танец, Васька пыталась отказываться. Но Лешка умел настоять на своем и кружил ее нежно и твердо по огромному залу, он очень хорошо вел, и Васька даже стала получать удовольствие от таких вечеров. А однажды утром Васька, спускаясь по лестнице, увидела в зале наряженную елку, это было так неожиданно и приятно, она как то сама запуталась в днях и не следила за календарем, а тут такой приятный сюрприз и она ведь снова ничего не слышала. Питирим только головой покачал, от ее невнимательности и вручил ей огромный ключ от напольных часов.

– Только следи за ними, их нужно заводить каждый день, в одно, и тоже время, эти часы требуют к себе уважения,– и он провел Ваську к часам и показал, как их заводить.

Каждый час, когда часы били, шторки сцены расходились и под музыку появлялись танцующие фигуры в старинных костюмах, а в полдень и полночь, танец и музыка были другими и дольше. Васька первые несколько дней все налюбоваться не могла на эту красоту, да и сейчас вздрагивала каждый раз от детского восторга и восхищения перед такими необычными часами. Подарки ей тоже положили под елочку, а Васька даже расстроилась, она то пока ничего не могла никому подарить, но расстраиваться не стала и приготовила для всех праздничный ужин. В доме было тепло, только в зале приходилось одевать войлочные тапки, все – таки и от двери дуло, да и каменный пол сам по себе был холодным, а в спальнях даже было жарко, хотя котел работал не в полную мощность. Питирим сказал, что это тоже бытовое волшебство, изначально заложенное в дом. Схватки у Васьки начались в конец января на крещение, в это время с ней сидела Агриппа. Она быстро уложила Ваську в кровать, спустилась в котельную, где Лешка как раз растапливал котел, и отправила его за Валерием.

Валерий примчался с Алексеевки через пару часов, как всегда голодный и вот он уже сутки не отходил от Васьки. Васька немного отдохнула и даже поспала, а проснулась она уже от другой тянучей боли.

– Все уже немного осталось потерпеть, – утешал ее Валерий,– ты готова и у тебя потуги пошли, давай сосредоточься, дыши, как я тебя учил, и будем рожать.

Васька от боли только застонала и кивнула головой, что готова.

– Давай, давай еще немного, – мягко направлял ее Валерий, – все Васька не останавливайся, толкай.

Васька почувствовала, что из нее, что то плюхнулось и ей вдруг стало так хорошо, тело наполнилось легкостью, она не слышала первого крика своего малыша, как оглохла. Она вдруг поняла, что она видит себя сверху, висит в воздухе прямо над собой такой измученной и растрепанной, куклой изломанной, лежащей на кровати без движения.

А затем снова боль и хлесткие пощечины по лицу, привели ее в чувство.

– Ты что это делаешь,– услышала она голос Агриппы,– сбежать решила от своего сына.

Васька мутно посмотрела на ее встревоженное лицо, Валерий тоже посматривал на нее с откровенным испугом.

– Ну, ты и напугала нас, тебя малыш сильно приложил, ничего, уже все закончилось, – говорил он быстро.

– А можно посмотреть, – пыталась прошептать, сухим горлом Васька.

– И посмотришь и подержишь, сейчас мы его помоем, такой красивый малыш, ты уже решила, как его назовешь,– говорили как то в два голоса Валерий и Агриппа.

Васька вслушивалась, в какое то странное кряхтение и шум льющейся в таз воды,– Матвеем хочу его назвать, в честь отца.

– Хорошее имя для такого богатыря,– сказал Валерий и положил ей на грудь младенца, свободно завернутого в полотенце. – Знакомьтесь, и как тебе сынок?

Васька заплакала, и осторожно прикоснулась к сыну,– он восхитительный и так похож на моего отца.

Малыш и правда был копией деда, смугловатый с огромными темно карими глазами и с забавным пушком темных волос на голове. Малыш изловчился, с трудом приподнял голову и внимательно посмотрел на свою мать, а потом устав, уронил голову и забавно закряхтел.

Агриппа взяла малыша,– нужно его обработать всего, а потом положу его обратно к тебе.

А Васькой занялся Валерий, он принес таз с водой и мягко обмыл ее всю, одел ей чистую сорочку и ловко сменил под ней белье, она так устала, что уже совсем перестала стесняться.

– Хочу пить и есть,– прошептала она Валерию.

– Уже, потерпи немного, унесу грязное белье в котельную и принесу тебе еду,– пообещал он.

Около ее кровати поставили большую деревянную качающуюся колыбель, тоже как оказалось из этого дома. Васька сначала испуганно вздрогнула, а Питирим это он притащил колыбель, успокоил ее.

– У Франца была семья, жена и сын,– но они были обычными людьми и умерли от старости, так бывает, у магов часто рождаются обычные дети. – Мы можем им продлить жизнь, но ненадолго, так вот и получилось у Франца, а новую семью он заводить не захотел, а колыбель сохранилась со счастливого момента его жизни и вот тебе пригодилась, хорошо бы еще не раз.

Валерий еще остался в доме на пару дней, наблюдал за ней и малышом, но потом, поняв, что все уже нормально, убежал в свою Алексеевку, обещав забегать, как и раньше часто, проверять, как растет малыш.

– Ты счастливица, – сказал он ей на прощанье,– я бы тоже от такого сына не отказался, найти бы еще подругу, желающую мне его подарить.

Ваську почти неделю не выпускали из постели, Агриппа ухаживала за ней как за маленькой, да еще и за Матвеем.

– Я тебя плохо учила,– говорила она, держа ребенка,– даже рожая, ты должна была закрыться от малыша, а ты и сейчас для него легкая добыча.

Васька сначала не понимала, о чем ей говорит Агриппа, пока Матвейка не проснулся голодный и мокрый, и она была первой на кого он разозлился. У Васьки было чувство, что ее кувалдой под дых огрели, хорошо хоть Агриппа была рядом, сняла боль и смогла успокоить Матвея.

– Он не виноват, теперь понимаешь, как тяжело воспитывать ребенка с таким ярким даром, ты ведь сама бы, уже погибла.

Васька это теперь прекрасно понимала, но полностью закрываться от малыша у нее не получалось слишком она была перед ним слаба, да и что говорить, сына ей было откровенно жалко, ведь закрываясь, она его удар возвращала ребенку обратно. А по – другому нельзя никак, такие правила магии.

Агриппа тоже не выдерживала долго, ей нужно было отдыхать хоть немного, и теперь около Матвея дежурили по очереди то Питирим, то Иван Ваныч, – сменяя замученную Агриппу. Хоть Ваське это и не нравилось, но малышу стали пока глушить дар искусственно, капельками, придуманными Агриппой и Иван Ванычем. Они долго спорили с дозировкой, но смогли подобрать ему дозу, что бы он хоть как то стал похож на обычного младенца. Васька, как только встала на ноги, быстро дошла до состояния скелета, у малыша был хороший аппетит, и спал он мало, а еще он не любил лежать один. Если бы не помощь старых магов, Васька бы быстро загнулась, она и сама теперь понимала это, но своего малыша она полюбила слепо и даже, наверное, безумно, как и всякая мать, а Матвей ведь был и единственным ей родным человеком. Но как бы она его не любила, он ей не давал минуты расслабиться. Как то ему еще не было и месяца, она замешкалась, переодевая его, и керосиновая лампа взорвалась за ее плечом. Если бы не молниеносная реакция Ивана Вановича, то она снова могла погибнуть, а он ухитрился и погасить коротким заклинанием огонь и успокоить малыша. А когда у него стали резаться зубки, очень рано, в три месяца, то все маги дежурили в доме, иначе бы и не справились, малыш от боли и злости, легко толкал тяжелую мебель, скидывал со столов и окон что видел, посуда дребезжала даже на кухне, от его ударов магией.

Хоть и Матвей и не давал всем покоя спонтанными вспышками магической энергии, но так-то он был спокойным здоровым ребенком и рос с опережением графика. Васька очень удивлялась, тем более ей по работе приходилось ухаживать за малышами и ставить им прививки, но такого быстрого роста и развития она не ожидала. Агриппа успокаивала ее, что это нормально, позже он будет почти обычным, когда научиться контролировать свою силу. Васька уже понимала, что она просто не сможет воспитать своего ребенка, слишком слаба. Матвей охотно слушался всех, кроме нее, а ей только позволял любить себя. Агриппа пыталась Ваську успокоить, это тоже нормально, со временем он будет воспринимать ее как мать и он любит ее. Но сейчас он понимает только силу и ей нужно с этим смириться. Васька тоже уже это поняла, но не могла еще представить даже себе, что ей Матвея придется отдать. Но пока ее и не торопили, малыш должен прожить с матерью определенный период, почувствовать ее, и Васька старалась, она то Матвея любила безо всяких условий. Первый год с ребенком для Васьки стал не просто, а невероятно трудным, она держалась на ногах, сама не понимая как. Матвей быстро стал ползать, и был очень любознательным, стал удирать от нее, и воспитателей, пользуясь любой возможностью сбежать. Он ловко научился сползать вниз попой по широкой лестнице в зал. Агриппа, уже тоже вымотанная бесконечной беготней за Матвеем, стала надевать ему теплые штаны и крохотные ботиночки и выпускать в зал. Васька боялась, что Матвей простынет, все – таки полы внизу были холодными, и хоть уже было лето, сквозняки по вечерам тоже были ощутимыми.

Агриппа беспечно махнула рукой, – с его – то талантом он сам как костер и любую простуду даже не заметит, это им за себя, нужно больше переживать.

В зале Матвею играть было интересно, и простор и часы рядом. Его они тоже привлекали, и не надоедало ему смотреть, как каждый час появляются танцующие фигурки. Теперь весь ковер клумба был завален игрушками, и Матвей спокойно играл почти весь день, позволяя себя уже основательно вымотанного увести в спальню, помыть и уложить спать. Теперь он переехал в свою комнату, и ему там нравилось одному, больше чем с матерью. Василина заперла входную дверь в спальню, что бы Матвей, не смог сбежать, минуя ее спальню. Ел он уже тоже все и Василина часто с горечью думала, что скоро она своему гениальному ребенку совсем не будет нужна, как то слишком быстро он рос и становился самостоятельным. Но Матвею очень нравилось, когда Василина ему читала перед сном и в обед. Сказок ему накупили много и еще Валерий и Лешка, да Иван Ваныч всегда привозили новые книги, Матвей выбирал и нес матери, и когда она ему читала, он как самый обычный ребенок сопереживал услышанному, прижимался к ней, если ему было страшно или звонко смеялся если что – то, было смешное. Понимать он понимал все, но говорить пока наотрез отказывался, даже звуки произносить не хотел, как его не уговаривали. Васька даже забывала посмотреть свое наследство, найденное в тайнике в ее доме в Березовке. Вроде вон он шкаф, открой да посмотри, но Васька так уставала, что мечтала только выспаться. Вот Матвейка подрастет, и все узнаю, что там лежит, мечтала она часто в полусне. Она даже как то забывала спросить Питирима, что там с ее поисками, прекратились они, или ее по – прежнему ищут. Через год летом, когда Матвею было уже полтора года, в Чудной деревушке, наконец, то стали проводить газ и электричество. Питирим на время поведения работ в Васькином доме велел все убрать, что может напоминать о ребенке, и распорядился Ваське и Матвею пожить у Валерия в лесном хозяйстве, там конечно благоустройства нет, но лучше так, он боялся, что с газовиками или рабочими может в деревню проникнуть кто – то из охотников. Васька с ним не спорила, ей и самой один из рабочих показался смутно знакомым, когда она подглядывала из окна за новыми людьми в поселении. Так это или нет, но она Матвеем рисковать не хотела. В два дня дому придали нежилой вид, убрав все что можно. Валерий отвел Ваську по лесу, она еле успевала бежать за ним по извилистой тропке. Матвея Валерий, нес сам, посадив себе на спину, в детский рюкзак и еще ухитрился повесить себе сумку с вещами на плечо. Он привел их в небольшой домик в лесу в паре километров от Чудной деревушки, Лешка уже был там, вместо охранника, пока в доме Васьки будут проводить свет и газ. Кроме Лешки рядом с домиком разбили палатку и два старших ученика Валерия, которые у него учились уже несколько лет и он им доверял. Домик небольшой в одну комнату с печкой посередине, в котором были набиты полати на стене, и два больших стола, на которых ученики перебирали травы и толкли. Перед домом навес с летней печкой и столом для еды, рукомойник и небольшой шкафчик для нехитрой посуды.

Лешка, с жалостью поглядев, на вымотанную, исхудавшую, бледную Василинку, решил, что ей нужно отдохнуть.

Забрал у нее Матвея, сказав,– тебе нужно хоть немного отдохнуть, ты уже на грани. Буквально приказал ей,– ложись и отсыпайся, пока я даю тебе такую возможность. – Мы с Матвеем поиграем на воздухе.

У Васьки сил спорить с ним не было, она дома еще как то держалась, а дорога вымотала ее совершенно, она вроде только присела на краешек полатей, и все померкло перед глазами.

Она проспала сутки и то только от голода проснулась, а затем и испуга,– хороша же я как мать, даже не знаю где мой малыш.

Васька выскочила из домика и увидела, что Матвей спокойно сидит за столом с Лешкой и еще двумя парнями, сытый, довольный.

– Ты что такая заполошная, у нас все хорошо,– рассмеялся Лешка.

Матвей тоже, что то одобрительно постучал по столу, а Васька расстроилась еще больше, что она как мать своему ребенку не нужна.

Но Лешка не позволил ей даже себя пожалеть,– Васька хорошо, что ты проснулась, встанешь на готовку, а мы скоро в лес травы собирать, Матвей тоже с нами.

– Зачем,– попыталась она спорить,– я с ним справлюсь.

– Вась не нервничай, мы за ребенком присмотрим, а готовить нам точно не охота, так что все нормально.

Лешка наложил ей в тарелку еды, – кушай да займись работой по дому, вода там во флягах.

Они быстро собрались и ушли, Васька с ревностью смотрела, как Лешка ловко одевает Матвея, в удобную одежду для леса, а тот не капризничает и слушается его, открыв рот. Но что делать, она понимала уже, что сделать ничего не может, Матвей особенный и ей с ним не справиться и придется ей с этим смириться. Лешка дал ей возможность отдохнуть и все прочувствовать. Неделю они планировали прожить в домике, вернее в домике спала она одна, а Матвей так и жил с парнями в палатке и все его прекрасно устраивало, но и Васька хоть смогла отдохнуть и даже поправиться. Сколько она еще сможет так жить, Васька не понимала, но думать об этом не могла, нужно, что то снова менять в ее жизни. Но они прожили в домике больше двух недель, Васька уже и беспокоиться стала, но Лешка снова ее осадил.

– Что ты как курица то, суетишься, нам пока и здесь хорошо, тебе еще отоспаться надо, и Матвейка вон доволен, с нами постоянно и ему нравиться, а ты сил набирайся, как вернемся в Чудную деревню, я по своим делам убегу, так что пользуйся моментом.

Васька и так себя как на курорте чувствовала, за все время как Матвейка родился, она столько не спала спокойно и не отдыхала и даже от непривычки немного заскучала. Валерий пришел неожиданно вечером, переночевал тоже в палатке, за ужином рассказал, что в их части поселения провели свет и газ, да и во всей деревушке уже все заканчивают. Иван Ваныч как всегда отличился и нашел толковых работников, и они работают быстро, и им это Василисе и Матвею можно уже возвращаться, но осторожно. Пока деревню не закроют, им из дома выходить пока нельзя будет. Утром рано они позавтракали, и Валерий так же и увел их обратно, Васька то снова ножками домой бежала, но в этот раз веселей, она отдохнула хорошо и сил набралась. А Матвейка гордо ехал на спине Валерия и гордо погонял его как лошадку, с интересом все вокруг рассматривая. Дома их встретила Агриппа, как всегда вкусной едой, Матвей хоть и капризничал, но входные двери сразу заперли.

– Чужих много, и нечего пока светить,– как отрезала Агриппа.

Матвейка надулся, но спорить с Агриппой не стал, боязливо глянул в ее сторону и на любимый ковер лужайку в большом зале. Но теперь на стене зала висел огромный плоский телевизор, и проигрыватель компакт дисков с большой коллекцией советских мультиков. Пока Васька удивленно таращилась на изменения в доме, Агриппа включила Матвейке телевизор с мультиками. Малыш как завороженный уставился в телевизор, такого он еще не видел.

– Ну, вот у нас и свободное время будет теперь,– обрадованно прошептала Агриппа.

Изменений в доме не было видно, люстру в зале Васька переделывать не хотела, а просто сделали дополнительное точечное освещение в стенах, во всех комнатах, да котел отопительный поменяли, и насос сделали электрическим, сохранив ручной на всякий пожарный случай.

Ваську, не смотря на всю ее безответную любовь к Матвею, он иногда пугал, слишком уж быстро развивался и рос. Сейчас ему полтора года, а выглядит он минимум на три, хорошо ходит, много думает и умеет, только не разговаривает, но Васька подозревала, что ему просто пока не хочется. Но за время в лесном домике она хоть отдохнула и отъелась, а то ведь была уже на грани отчаяния от своей беспомощности перед сыном. Сейчас же глядя как Матвей слушается всех, кроме нее, она решила твердо продолжить занятия по магии, нужно изменить свою судьбу, злилась она на себя, но, сколько мне еще быть жертвой.

Агриппа заметила изменения в Ваське и одобрительно проговорила,– нужно давно нам было занятия возобновить, да сильно ты вымотана была, пока в моем доме ремонт идет, поживу у тебя и будем заниматься.

Валерий поев, убежал, он как всегда был занят выше крыши. Васька тоже занялась домашней работой, ведь Агриппа просто не успела все достать и разложить в доме. Васька часто поглядывала в окно, на той стороне поселения еще работали чужие люди и один из рабочих снова показался ей знакомым, но где она могла его видеть и вдруг ее как молнией ударило. Когда она только познакомилась с Никитой, этот парень ждал его у машины, память то у нее была хорошей и лица она запоминала сразу. Вечером в дом заглянул Питирим, о чем – то пошептался с Агриппой и обратился к Ваське.

– Тебе нужно срочно обучаться, Васька ты же можешь, Агриппа говорит, что твоя искра стала больше, но ты как будто боишься своих способностей.

Васька растерялась,– не знаю, может, и боюсь, я никак не могу ничего сделать толкового, сразу вспоминаю, как своим проклятьем я убила много людей, затем маму Галю, она ведь не только хорошими вещами занималась, я не хочу быть такой. – А еще Матвей, у вас всех ловко получается заставлять его слушаться, а я не могу, чувствую себя глупой и бесполезной.

– Васька, что ты, – даже испугался Питирим, – какой сама захочешь, такой и станешь, мы ведь не собираемся делать тебя какой – то убивицей, но и ты пойми нас. – Ты не можешь защитить не только себя, но и своего ребенка, а если нас не окажется рядом, что ты будешь делать. – Мы на пороге войны и это все серьезно, у нас есть сильный враг и мы не знаем, когда на нас нападут, и готовимся к этому, а ты как чемодан без ручки.

Васька не обиделась на слова Питирима,– вы мне расскажете все, я узнала одного рабочего, видела его, когда то с Никитой, он может быть охотником?

– Точно,– спросил Питирим,– опиши мне его.

Васька рассказала, как могла, и поняла, что Питирим узнал рабочего по ее описанию.

– Глазастая,– похвалил он,– я тоже на него посматривал, а сегодня же приставлю к нему наблюдение. – А что касается войны, расскажу, мы то ни с кем не воюем, но к нам постоянно пытаются пробиться. – Сейчас мы ждем с нашествием Афанасия, не знаю, под какой фамилией он сейчас скрывается, за несколько веков он столько личин сменил. – Он древнего чародейского рода из змеев Горынычей, очень хитер, невероятно просто, мы не знаем где его логово, а он окружает Чудную деревню своими слугами, ищет наемников, обещая им огромный куш, если они смогут пробить нашу оборону.

– О чем вы,– закричала Васька,– люди свободно ходят по деревне и этот ваш сказочный чародей мог бы уже всех нас тут убить, и как можно что бы сказочный герой, придумали тоже Змей Горыныч, что то сделать с нами.

– Успокойся и послушай, тебя учат уже два года и бес толку, а твой сказочный герой реально нам кровь уже попортил, и каждому из нас должен и если сюда доберется, всех убьет. – Так то если подумать мы все из сказки, где бы ты еще столько колдунов и ведьм, и прочих магов то в одном месте то видела, и люди не верят в нас, но тебе, то с чего я должен совсем простые вещи объяснять. – Да и защиту если бы можно было просто проломить, то деревни давно не было бы, ты ведь даже не знаешь, как она работает. – Но новая жизнь диктует свои условия и нам тоже хочется комфорта и тепла, что здесь такого и мы следим за всеми, кто здесь работает. – А если ты так себя и будешь себя вести, отберу у тебя Матвея, хоть и рано еще это делать.

Васька опустила голову, она и сама понимала, что никак не справляется со своими проблемами, да у нее было необычное детство, но ведь у других было хуже, ее ведь не обижали. Да она еле справилась с ударом, когда все вспомнила, но ведь она справилась и даже влюбилась. И хоть ее возлюбленный оказался подлецом, она ведь снова справилась и смогла убежать и родить ребенка и ей помогают постоянно.

– Я все сделаю как надо, обещаю, и буду учиться серьезно, – сказала она тихо Питириму.

Он погладил ее по голове,– пойми, мы за тебя переживаем и хотим, что бы ты смогла жить, не оглядываясь и не боясь, отдохни, я сам уложу Матвея, соскучился.

Васька подняла голову, – спасибо, а все- таки, что нужно этому чародею от нас всех.

– Убив мою приемную дочь Елену, он получить новую жизнь, помолодеет, а знания, накопленные здесь, он обратит в товар, то, что ему не надо, а с тем, что он получит для себя, он думает, что сможет получить абсолютную власть. – Не он первый, кстати, таких как он, каждое столетие пяток точно, откуда то вылезает.

Васька долго мучилась и не могла уснуть, ругала себя, что так распустилась, и уже засыпая, решила, что все – таки она справиться и с этой ситуацией. Утром она вошла в спальню Матвея, Агриппа спала там же на кушетке, Васька подошла к кроватке. Матвей уже проснулся, и как показалось Ваське, с легкой насмешкой смотрел на нее. Васька разозлилась, мой сын меня же не уважает, и она хоть и ласково, но решительно стала его одевать, а когда Матвей попытался, как обычно оттолкнуть ее магией, она поставила защиту, и сын болезненно сморщился, но не заплакал.

– Ребенок не злой,– вспомнила она слова Питирима, он еще не понимает что можно, а что нельзя, а ты сама даешь ему повод и растишь его злым, по отношению к тебе.

Васька, выставив сейчас защиту против Матвея, вернула ему его же магический удар, и ребенок сразу же понял, что так в отношении нее делать нельзя.

Агриппа сразу поняла, что сделала Васька и улыбнулась, пробормотав тихо,– давно пора.

А Васька сама, хмелея от своей храбрости одев Матвея, умыла и отвела его на кухню и занялась готовкой. Быстро все подогрела и собрала на стол, тут и Агриппа подошла, Матвей, привыкший к безропотности матери еще раз попытался ударить ее, но Васька уже была готова и снова отбила удар. Матвей поднял на нее глаза, и Васька прочитала в них уважение. Да, дети ведь признают, только сильных и смелых, а Васька, весь последний год была для Матвея выходом для дурного настроения и никакой любовью это исправить было невозможно.

– Питирим на тебя вчера осерчал,– сказала вдруг Агриппа,– ты на него не злись, он за тебя сильно переживал, ты же над собой своему ребенку даешь измываться, сама ему характер портишь. – Да и с Горынычем ты тоже так то, как ребенок, такое ощущение, что все чему мы тебя учим, ты мимо себя пропускаешь и ни как опасность не видишь. – Конечно, мы тут все старые параноики, но за счет этого и выживаем. – Горыныч почти каждому из нас должен, так – то мы не лезем никуда сами на скандал, но его давно ищем, да все от нас он прячется, а сейчас вокруг нас все плохо. – Да еще он Елене ничего сказать не может, она почти свободно ходит и он весь извелся, тоже охраняет, что б с ней беда не случилась, Горынычу она очень нужна, а если он до нее доберется, то и нас всех погубит.

– А почему он с ней не поговорит, она бы, наверное, поняла,– спросила Васька.

– Она должна до всего сама дойти, а почему так не знаю, Елена хоть и не спорит как ты, но тоже не верит в опасность себе, а ее должно пронять, но все своим ходом. – У меня Горыныч, когда то ученицу убил, просто так чтобы нам здесь досадить, а у кузнеца Михея он весь его род проклял. – Михей вот последнего сына в первую чеченскую на войне потерял, а уж Егорка то весь был заговоренным от любой напасти.

– А зачем кузнец сына в армию отправил,– удивилась Васька,– что не мог его отмазать.

Агриппа странно на нее посмотрела,– Ты Васька как что скажешь, Егора бы хоть где убили, проклятье снять можно только смертью Горыныча. – А наши и Питирим, и Иван Ваныч, и Михей все воинами были, никогда не уклонялись от воинской обязанности. – Питирим кстати, с Иван Ванычем всю войну вместе прошли.

–В какую войну,– не поняла Васька.

–Великую отечественную войну,– уже разозлилась Агриппа,– ты историю в школе проходила?

– Так это давно было, махнула рукой Васька,– Ой, ничего себе, сколько уже они живут.

– Меньше меня,– отрезала Агриппа,– Васька ты бы думала иногда, что ляпаешь, ну да забыла, мы то же сказочные герои.

Васька рассмеялась,– простите меня, я как во сне была, а тут проснулась и я справлюсь честное слово, и хватит меня дразнить.

Агриппа помотала головой осуждающе, но на Ваську уже не злилась,– раз все поняла, то и с Матвейкой справишься, а я, ненадолго совсем домой сбегаю, гляну, а то, что они там без меня, то наделают, работники эти непонятные.

Агриппа убежала, а Васька снова ругая себя теперь уже за бестактность, ну знает же, что они давно живут, намного дольше людей, а все никак не привыкнет. Она умыла Матвея и посадила смотреть мультики, а сама принялась за мытье посуды. Только Васька принялась за посуду, услышала перезвон колокольчиков, кто подходил к дому, она насторожилась, звон был необычным и встревожил ее. Васька уже давно заметила, что колокольчики на каждого входящего в дом звенят по – разному, когда входит Питирим колокольчики слегка гудят тянут, приветствуют, на Лешку ветра, веселый легкий перезвон, когда подходит Агриппа, колокольчики спешат вразброс. Сейчас же они звенели тревожно, Васька осторожно выглянула со сковородкой в руках, забыв оставить ее в раковине. Тяжелая входная дверь закрывалась тяжело и плотно, Матвейка открыть ее не мог и если кто выбегал ненадолго, то ее не запирали, но смазана она была хорошо и не скрипела. Пока Васька слушала да собиралась в дом уже вошла высокая красивая девушка, которая вела себя странно, она, оглядываясь, подходила к Матвею. Васькиными соседями были ведьмы, и она часто разглядывала их в окно и знала, что они не знают о ее существовании. Девушку эту она тоже видела и что ей надо в ее доме. Волна страха буквально обдало Ваську, и она на автомате так со сковородой в руках выбежала в зал, пытаясь отрезать незнакомку от Матвея.

Девушка, оторопев, уставилась на Ваську и резко спрятала руку за спину,– Привет, меня Наткой зовут, Агриппа попросила малыша вынести погулять, – произнесла она, явно нервничая.

Васька усмехнулась,– Ага, а больше тебе ничего не надо, каким то чувством она поняла, незнакомку нельзя выпускать из дома, она видела ее и Матвея, а значит, может рассказать, но что она может сделать.

Напасть первой, но как, Васька немного растерялась, зато незнакомка уже оправилась и явно собралась атаковать. Васька понимала, что она проиграет, ее способности совсем слабенькие, а что ведьма сильна, она тоже почувствовала. Первый удар ведьмы Ваську на секунду затормозил, хоть она и была готова. Ведьма бросила в нее чем- то связывающим, обездвиживающим заклинанием. Но Васька в первую очередь была матерью и чувство что ее ребенку угрожает опасность, так всколыхнуло ее, что она с легкостью скинула с себя заклинание и с разбегу в замахе приложила ведьму чугунной сковородой по голове. Она бы не справилась, но помог ей Матвей, который приложил ведьму магическим ударом как молотом, которая отвлеклась на его мать и явно не ожидала нападения от ребенка.

Матвейка встал на ноги и четко сказал,– Она плохая.

Правильно сыночка,– пробормотала Васька, даже не поняв, что Матвей заговорил.

Она понимала, что ведьма не будет долго в отключке, а когда очнётся то Ваську тут и положит, она то еще как то защищаться научилась, а вот нападать совсем не умеет. Васька, содрав с себя фартук, быстро как могла, связала руки ведьме за спиной, быстро метнулась на кухню, там, на шкафу была нейлоновая бечева, она ножом отхватила пару кусков и принялась пеленать ведьму, а злосчастным фартуком завязала ей рот, что бы та не могла ничего произнести. Васька сразу вспомнила из уроков, что руки ведьмы должны быть связаны, чтобы она не смогла сложить жестом заклятье, а рот заткнут, иначе ей хана, если она произнесет заклинание. Матвей, увидев, что мать справляется, снова спокойно повернулся к телевизору и стал дальше смотреть мультики, как ни в чем не бывало. Ваське очень хотелось обнять сына, но поворачиваться к ведьме спиной она не решилась. К счастью снова зазвенели колокольчики, Агриппа возвращалась.

Агриппа охнула, увидев связанную и еще без сознания ведьму,– Чем ты ее так приголубила то.