Осенние каникулы

— Серёга, good morning (мы с Сашей и Владом учимся в русско-английском профиле, но это просто к слову. Я понятия не имею, зачем он сказал именно это, вышло неуместно и забавно), у тебя сигарет случайно не будет? У меня ещё ночью закончились, ничего не осталось.

Я завариваю дорогой чай (другого у Вани не существует), завариваю без сахара. Себе и Саше. Не знаю, сколько он здесь сидел — но чаю не пил.

— А что такое, Сашенька? Совсем без сигарет не можешь?

Лицо Саши сказало: «Да, не могу», глаза учуяли, что счастье где-то близко, а рот выдал что-то не вполне адекватное:

— Если не был, то никогда и не стал бы, но могу, хотя стал.

— Сигареты, конечно, есть, — я положил пачку на стол и проигнорировал психическую атаку Саши, — но давай сначала чай попьём.

Пить чай утром не менее важно, чем не пить его днём.

Теперь и лицо, и глаза, и рот Саши успокоились и вернулись к привычной жизни: веселой, хитрой и говорливой соответственно.

— Поеду я уже, Саша. Ты со мной?

— Не-е-е, я ещё останусь. Какие такие важные дела у тебя в субботу утром? — Саша наконец отложил телефон и выключил музыку.

— Здесь не быть. Домой приеду, отосплюсь, вещи соберу, а завтра — играть, денег нет совсем.

— Ну, играй-играй, нам ещё завтра в гараж надо.

Какой гараж, и почему нам туда надо — расскажу вам позже, собственно, в гараже. А пока, вот что — я сижу на кухне большого дома моего друга с Сашей. Мы пьём чай. Физически в тот момент я чувствовал себя разбитым, пожёванным, помятым и страшно уставшим. Но в целом всё было не так плохо.

Мы вышли на крыльцо, на улице, конечно, сырость и горизонтальный моросящий дождь.

После первой тяги, и Саша, и я, по-настоящему проснулись и посмотрели друг на друга заново. Вот, что делают сигареты. Курить — вредно, но это вы и так знаете.

— Серёга, — чуть нервно сказал Саша, — я недавно стихотворение написал, тебе ещё не показывал, — можно сейчас прочитаю?

Кое-что важно понимать: Сашу и Влада я знаю полтора года, они пришли в десятом классе. Мы сразу подружились, и я читал им свои стихи (и вам тоже покажу). До этого они читали или Маяковского, или слушали рэп, сами не писали. Саша заболел стихами и начал писать много и не очень хорошо, у Влада был иммунитет, и поэзия его не заразила. Ну, вы помните.

В вопросах стихов я слушал Н.А., а Саша меня. Вот такая несложная пищевая цепочка.

— Читай, конечно, — ответил я, хотя, как будто можно ответить как-то иначе. Стихи должны читаться и слушаться.

Саша начал читать. Позже он отправил мне их в сообщении, поэтому я предоставляю вам их оригинальный вариант.

В моей квартире погасло солнце.

Утро вечера не мудренее.

Я разбил всё, что не разобьётся,

Мысли — жалкие в пудре змеи.

Мою луну обходят волки,

И сам на диск кричу и плачу

Храню звезду на задней полке,

И свет на антресолях прячу.

И звёзд не сыплю больше в кофе,

К десерту небо не подам.

И грош — цена всех философий,

Что я сломал напополам.

В гостиной тёмной нет гостей,

Там непонятно чем дышу,

Я жду хороших новостей,

Вот только сам их не пишу.

Я пятый день в окно любуюсь,

Рассвета не было ещё,

Обидел солнце грязных улиц,

И до сих пор им не прощён.

Меня пытались ветры унести,

Пытались яд залить мне в душу,

Любезный враг, прошу, прости!

Себя прекрасно сам разрушил.

Ну, что скажете? И как мне самому надо было ответить?

— Давай так, Саша, — секунд через двадцать ответил я, — мне в целом понравилось. Стихи — это же всё-таки про эмоции, у тебя получилось вызвать какое-то… отчаяние, что ли.

— Неужели так плохо? — спросил Саша, хотя, вроде бы, он понял, что я не об этом.

— Нет, всё неплохо. Мудренее и в пудре змеи — отличная рифма. И мысль про новости красивая, избитая, но красивая.

— А что тогда? Тут я на глаголы рифмовал, но мы уже давно обсудили, что на глаголы можно, здесь по крайне мере не инфинитивы.

— Ну, смотри: какие-такие философии ты поломал? Почему ты любуешься в окно? И почему пятый день, а не шестой? Это как рабочая неделя?

— Ну вроде того, — не совсем уверенно ответил Саша, — а ты и сам посмотри сейчас — всё такое серое, страшное, холодное. Я ночью написал, ещё не правил.

— И не правь, а то настроение потеряется. Пусть пока будет так, но надо больше осмысленности.

— Но ведь это неплохо?

— Неплохо, — честно ответил я.

Немножко постояли молча. У стихов есть похмелье.

— А, кстати, — сказал я Саше, — смотри, что покажу.

Теперь я достал телефон и показал Саше сообщения от отца Митьки.

— Это отец Митьки, — я протянул телефон Саше.

— А! Родитель Жиробаса! — Саша крайне оживился, — ну-ка, что тут у нас.

Саша начал читать вслух сообщения человека, который наверняка не был поэтом. Хотя, в каком-то смысле…

Я же приведу вам точную копию этих сообщений с сохранённым стилем автора

— Сергей!!. мой Митька с тобой пошёл, как всегда… Хватит малого с собой везде тоскать, а то в следующий раз милицию вызову! Козёл!!..

Саша читал это выразительно и с чувством, прямо как учит Н.А., я посмеялся.

— Эх, ведь Жиробас с нами мир познаёт, а ему всё запрещают. Ну, недельку нас Господинами будет называть, так это страшно разве? Бывало и похуже.

— Нет, Саша, нестрашно. Но всё-таки слишком жестить не надо.

— Всё в порядке, Серёга.

Мы докурили.

— Всё, поеду я, ещё спишемся.

— Давай, Серый. А, подожди! А это ты не от своей красавицы вчерашней убегаешь?

Сердце (мне непонятно, почему) ёкнуло.

— А, ну нет, конечно. Я же говорю, отоспаться надо…

— А как она, Серый? Ты прям лучшую взял, — перебил меня Саша.

— Всё замечательно было, Саша. Скажи спасибо, что я у тебя не спрашиваю, чем ты ночью занимался. Если бы узнал — я не к себе домой, а в другой город уехал бы.

Опять автобус, но в нём я ничего не писал. Сил совершенно не было, под конец меня и вовсе укачало. Когда я вышел на своей остановке, я зачем-то спросил у проходящей мимо женщины, который час. Она мне ответила, а я не запомнил. Джин за пять рублей — коварный напиток.

Я стою у двери в свою квартиру. Достаю ключ. Не сразу попадаю в замок, когда попадаю — вваливаюсь в прихожую.

Мама привычно в зале смотрит телевизор с выключенным звуком, укутанная в плед, хотя батареи уже начали греть. Она не обратила на меня никакого внимания, я на неё тоже.

Я ушёл в свою комнату и уснул дневным сном — тяжёлым, странным и несколько нервным. Мне снилось, как я иду за руку с Софьей по парку, она обращается ко мне, как будто я её папа, потом она начала плакать, мы пришли на крышу моего дома, где почему-то был лес, я тоже там заплакал и разделся до пояса.

Это действительно тяжело, странно и нервно. Может быть, дальше мне приснилось бы что-нибудь поинтереснее, но меня разбудил звонок от Вани.

— Серёжа, привет, как твои дела? Можешь сейчас говорить?

Кажется, слюни стекали по моей щеке и язык онемел:

— А, Ваня. Полчаса. Полчаса. Дай полчаса. Полчаса и я перезвоню.

Я сбросил звонок. Нельзя говорить спросонья. Уверен, ни один мой предок не разговаривал с кем-либо сразу после того, как проснулся. Возможно, и это важный механизм, который… ну, вы знаете.

Нужно в душ — само собой я был грязный, но не всякую грязь можно смыть шампунем «Sсhaumа», однако я старался, и у меня получилось.

Вышел из душа, посмотрел в зеркало. Что, думаете опишу свою внешность? Ни в коем случае.

Заглянул в зал — мама была абсолютно в той же позиции, не поменялось совершенно ничего.

— Ваня, дорогой, здравствуй, — в конце концов я ему перезвонил, — как там твой дом? Не разрушили?

— Всё в порядке, Серёжа, всё убрали. Тут тебя, кстати, какая-то девчонка искала…

— Да-да, я знаю, — я же всё-таки смыл грязь, зачем на меня её снова цепляют, — ты поговорить просто хочешь или случилось что-то?

— Да, Серёжа, вообще-то, кое-что произошло. Мне пришёл ответ из университета в Амстердаме…

Да, такие дела. Моего лучшего друга, друга с 7 лет, приняли в иностранный университет. Лично для меня Амстердам примерно то же, что и Озеро Радости на Луне или остров Тенерифе — прекрасное, но недосягаемое место. А Ваня там теперь будет учиться. Конечно, я сказал ему, что очень за него рад. Я и вправду рад — но это определённо грустно. Столько надо про Ваню рассказать, но мы договорились встретиться с ним завтра в том самом парке, который мне недавно снился. Думаю, это встреча сама расскажет вам историю Вани.

А вот теперь я пишу. Прямо сейчас набираю текст на клавиатуре компьютера в ворде, который, к слову, подчёркнут красным. Пишу уже несколько часов, и сам удивляюсь — я не знал, что могу так. Но вот, видимо, самое время немного глубже раскрыть вам главного героя — меня самого.

А это не так-то просто. Передо мной — чистый лист. Что бы вы хотели узнать?

Я учусь в 11 классе, и это совершенно не имеет значение, на образование мне плевать, так или иначе. В июне — поступление, я отправлюсь в какой-нибудь колледж или ещё куда-то, главное, чтобы можно было не появляться на учёбе и заниматься чем-то более полезным.