Месть донатера

— Кто такой и что надо?! Незнакомый голос спросил:

— Алексей Владиленович вас еще интересуют полные данные по Бредущему во тьме?

Сон слетел, словно паутина, сметенная ураганом. Массивное тренированной тело подбросило всплеском адреналина и, сжимая до хруста аппарат, Извольский прорычал уже вполне внятно:

— Что значит- полные данные?! Какие именно данные?! Насколько полные?!

— Фамилия-имя-отчество и место проживания. Фактического проживания, естественно. Реальные фото. Актуальные реальные фото. Трехдневной давности — позже нет, извините. Серию-номер паспорта Вы и сами без хлопот потом узнаете. Если вам это будет для чего-то нужно. Так что, интересует?

— Сколько?

— Десять тысяч енотов. Информация, вроде, и не секретная, но были определенные сложности. Клиента нет в соцсетях, пришлось по старинке, ножками- а потому ценник не заоблачный. Дней через пять ваши бы и сами все разузнали — но время будет упущено. Так что- считайте, даром отдаю.

— Мои гарантии?

— Алексей Владиленович, ну я же представляю себе, с кем сейчас разговариваю. Вы всерьез считаете, что есть идиот, который рискнет поссориться с Извольскими за жалкие десять тысяч? У меня инстинкт самосохранения вполне адекватно работает. В данной ситуации гарантии нужны, скорее, мне — это как раз Вы, Алексей Владиленович, после получения информации можете безнаказанно послать меня в далекое пешее эротическое путешествие и возразить вам мне будет совершенно нечего.

— Кидайте номер карты.

Ему действительно никогда не звонили ни мелкие мошенники, ни рекламные агенты. Его номер был для них табу- даже позвонивший случайно отделавшись всего лишь переломанными пальцами был бы счастлив. Да и десять тысяч енотов — не та сумма, о которой Леше Извольскому стоит всерьез задумываться. Нет, ну деньги, конечно- но не сумма. Перевод занял минуты две, а потом на комм упало сообщение с десятком фото, а главное именем и адресом. Лицо врага на экране почти не отличалось о того, что в вирте — использование реальной внешности, как прототипа с самого зарождения вирта весьма распространенная штука — люди редко любят перемены. Невысокий, крепко сбитый, черные, с сединой коротко подстриженные волосы. Неважно! Вот главное- адрес! Извольский уже суматошно собирался, когда вновь раздался вызов.

— Алексей Владиленович, извините, беспокою — вы информацию получили в оговоренном объеме? Претензий нет?

— Нет! — рыкнул Извольский и сбросил звонок. Подняв на уши троих своих постоянных собутыльников, фактически живущих на его содержании, а потому потенциально готовых на не совсем законные действия, Извольский рванул по указанному адресу. Уже основательно рассвело, когда широкий угловатый джип влез во двор типовой многоэтажки. Взглянув на панель домофона, один из корешей Извольского только презрительно хмыкнул и вытащил «вездеход». Ключ-взломщик еле слышно пискнул, принимаясь за работу и секунд через сорок замок щелкнул, отключая примитивный магнит. На четвертый этаж влетели без лифта.

— Ну что с дверью? Тихо сможешь- нет?

Бугай еще задумчиво изучал замки, когда дверь напротив открылась и высунулась любопытствующая седая голова:

— Сынки, вы к Андрею Петровичу?

— Да-да, к Андрею Петровичу! Очень сильно нужен! Очень! — мгновенно сориентировался Алексей, легко вживаясь в образ суетливо- смущенного просителя:

— Мы тут звоним-звоним- а он и не открывает…

— Так и нету его! И не будет! А вы что, студенты? Зачеты не сдали? Да?

Извольский пошатнулся, словно от удара под дых. Разочарование на его лице было столь явным, что сердобольная бабка решила все же просветить недалекого студента-двоечника.

— Уехал он, сынок, надолго уехал. По контракту, на год. Фирма какая-то серьезная, немецкая его позвала. С постоянным проживанием. Мне вот ключи оставил- за квартирой, значит, смотреть. И то сам не смог прийтить- студентика присылал с письмом и ключами. И даже денежку передал, да. Аккуратный молодой человек. Обстоятельный. Вежливый. Да. Во всем порядок любит. Только я вас туда и не пущу…

— Да нам уже и не надо- машинально ответил Извольский. Смысл врываться в квартиру без жильца? Не древние времена- пачки денег в квартире не лежат- все на электронном счете, накрепко привязанном к реальному человеку. Посмотреть игровой кокон? И чем это поможет? Даже в его капсуле без биометрии получить доступ к акку невозможно. Даже если рассматривать самый фантастический вариант с подделкой биометрии- за большие деньги и такое реально- то при полном погружениипоявление второго идентичного подключения мгновенно поставит на уши СБ. Извольский разочарованно выдохнул:

— Нам сам Андрей Петрович…

— Это уж и не надейся, двоечник- сочувственно зачастила старушка — Это же тебе контракт- сказали на год- значит на год! Да ты не боись- есть же у тебя еще преподаватели в твоем институте. Заменят! Глядишь, еще проще сдавать будет, ну!

— Да нет, мать, замена тут не прокатит — Извольский понемногу приходил в себя.

— Как ты сказал? — старушка слегка удивилась и очень пристально на него посмотрела.

— Спасибо, говорю, что объяснили. А то мы бы так зря тут и бегали.

— А, так это ладно. Это пожалуйста- потеплела бабка — Вы, сынки, сильно не расстраивайтесь.

— Мы это, мы тогда пойдем. Спасибо вам. Пойдем мы. Пойдем! — рявкнул Извольский уже на подручных и они торопливо ссыпались с лестницы. У джипа он остановился. Чертовски хотелось накатить. С другой стороны- пить с утра? Черт! Просрать такой шанс! Верно все говорил этот утренний— время будет упущено. Черт! Бредущего, или как он там, Андрея чертова Петровича кто-то плотно опекал. Кто-то очень умный, имеющий очень серьезные возможности. И- как это не обидно признавать — умеющий думать на пару ходов вперед. Алексей словно сидел за шахматной доской напротив отца- и только беспомощно бесился, теряя фигуру за фигурой. Черт! Вожаку нельзя терять лицо перед стаей- это он помнил крепко — но и держать в себе распирающий изнутри гнев- тоже не дело. А значит что- хрен с ним, с утром!

— Ренат, за руль! Помнишь кабак, где крайний раз хороводили?

— Большой, че за повод, с утра прямо? Да и не открылись они еще, наверн…

— Гони давай, у них круглосуточно!

Паля дорогую резину и оставляя на асфальте жженые полосы, джип сорвался с места и рванул, резко накреняясь на поворотах. Четыре электромотора по полторы сотни лошадей каждый несли массивную тушу джипа слегкостью. Ренат угадал его настроение — тряска и сумасшедшая езда были сейчас Извольскому по душе, давая хоть какой-то выход клокочущей ярости. Бабке он поверил мгновенно и безоговорочно — догадался сразу, что это за фирма немецкая. Да и с контрактом тоже было более-менее понятно. Чертов Бредущий- успел спрятаться. Или спрятали. Впрочем, ничего еще не потеряно. Нужно только узнать, где он. А там можно будет и разобраться, кто кому и сколько должен. После такой подставы! Ему доверяли, считай, ключи от входной двери, а он привел в замок огневиков! Теперь все отдаст! Отдаст и еще должен будет! И ведь предлагал же ему Кока по-людски нормально поделиться. Урод! Спрятаться решил? От кого? От Леши Извольского? Трусливый тупой ублюдок…

p class=MsoNormal>-Крайним? Крайним, по твоей вине, стал мой клан. Все пятьдесят тысяч чело… разумных. Которые никакого дерьма не делали- но за один день очень много потеряли. А ты лишь вносишь за свой косяк справедливую долю. И кстати, ты сам это решил, Вар и только ты… Как ты там говорил-то? Это моя операция и моя ответственность? Так — нет?

— Твою ж мать!

— У вас месяц до первого платежа, Валерий Романович.

— Твою то мать…

Глава 10. Перед судом

Реал. Москва. Офис Welt der Spiel.

Визор привычно тренькнул и на нам проявилось носатое черноволосое лицо человека довольно пожилого, статью и костюмом напоминающее отчего-то провинциального доктора Антона Павловича Чехова. Вместо пенсне только присутствовали дорогие очки в тонкой темной оправе. Пожилой человек приветственно кивнул, не прекращая перебирать на столе многочисленные печатные листы- прочем, после первых слов он отложил дела в сторону- все же Шпилька была клиентом класса премиум — и лично его клиентом.

— Бенецион Израилевич, а на нас в суд подают…

— Ох, Егорушка, до чего вы удивили меня, что это же даже себе представить невозможно. Конечно же суд, разве вы просто так стали бы звонить старому еврею, интересоваться, как его здоровье, как здоровье его драгоценной жены, как дети!

— Беня, я с удовольствием выслушаю все, что вы имеете мне рассказать за вашу многочисленную семью, чтобы они все были здоровы и, таки, благополучны- но дело, я вам так скажу, действительно важное!

— Ой вей, молодежь, все у вас словно пожар в борделе во время великого потопа. Это таки действительно такое серьезное дело или вы просто так за мной скучаете?

— Ведение дела, представительство в суде- я хотел бы вообще отдельный полный контракт.

— И для чего вы тогда так долго и совершенно напрасно тратили мое совсем не дешевое и, к сожалению, совсем не безразмерное время и не начали сразу с главного? Могу быть у вас в офисе со всем необходимым для контракта через пятнадцать минут.

— Оптимально. Ирочка вас встретит, я предупрежу. Вы же помните Ирочку?

— С наслаждением поболтал бы об Ирочках, но документы сами себя не подготовят, дорогой мой Егор Александрович. Оставим это до личной встречи. Оут.

— Оут. — во время всего этого недлинного диалога Седов пытался согнать с губ невольную улыбку, а после того, как собеседник отключился- и вовсе от души расхохотался. Глава юридического дома Эрлих и сыновья, Бенцион Израилевич Эрлих был действительно настоящим, стопроцентным этническим евреем — черным и носатым, правда без шапочки и пейсов. Но настолько уже обрусевшим, что от еврея там мало что осталось. Однако свою «евреистость» Эрлих повсеместно демонстрировал, бравировал ею, вставляя в свою речь анекдотические штампы удивительно к слову и с немалым артистизмом. Выходило у Эрлиха настолько забавно, чтои Егор частенько включался в эту игру, которая доставляла им обоим немалое удовольствие. Рука потянулась к сенсору селектора.

— Ира.

— Слушаю, Егор Александрович!

— Минут через пятнадцать-двадцать будет Эрлих- его проведешь ко мне и меня ни для кого нет.

— Как долго?

— Часа два минимум, а если не появиться что-то, о чем мне необходимо знать- так пока сами не выберемся.

— Поняла.

Егор еще даже толком не успел рассортировать на визоре файлы по клану Крыльев и его главе, как в его просторный кабинет в стиле позднего лоутек в сопровождении Ирочки варваром-завоевателем ворвался Эрлих, размахивающий папкой смотревшейся довольно архаично бумаги. Впрочем, дублировать контракты на физических носителях никто не запрещал, а двадцать степеней защиты вполне приравнивали печатный лист с пробой ДНК к электронному документу, заверенному электронной же подписью. Закончив с формальностями контракта Эрлих пригубил, наконец, приготовленный специально для него латте и со всем вниманием уставился на Седова:

— С формальностями покончено- а теперь давайте уже, Егор, высыпайте ворох подробностей. Судя по отдельному контракту- дело наше как раз в том месте, где спина теряет благозвучное название…

— Именно там. И довольно глубоко, Беня.

— То есть шансов победить у нас практически…

— Все еще хуже! Боюсь, у нас нет абсолютно никаких шансов проиграть!

— Неожиданно. — отставив чашку, Эрлих невольно ухватил себя за подбородок. Егор замолчал, давая старому еврею осознать новые условия. Впрочем, думал тот не особенно долго:

— Неожиданно, да. И какую же проблему тогда предлагается решить нам? В таком раскладе мне не ясны наши задачи, Егор.

— Дело для наших оппонентов бесперспективно гиблое. А в наших интересах дело как-то дотянуть до суда! И, самое противное- оппонируют нам, к сожалению, совсем не дураки.

— Фамилия Извольского довольно приметная- рассеянно кивнул Эрлих, листая на визоре внушительную подборку документов — Но то, что этот поц имеет нам предъявить- это же полная чушь. Любой его юрист, даже если он стоит хоть десятую часть заплаченных ему денег- он не пойдет в суд с этим.

— Бенецион Израилевич, надо, чтоб пошел. Очень надо.

— Ой вей, Егор, а вы точно отдаете себе отчет с кем вы ссоритесь? Корпорация- это, конечно, сила- но и Извольский — это тоже… величина.

— Сам Извольский мне не интересен — интересен шум, привлеченный к конкретному проекту. Да и пора уже этих премиумов на землю слегка спустить- по сотне исков ежемесячно…

— До трехсот Егор. До трехсот. Считаешь, пора устроить нашим требовательным игрокам ледяной душ? Эдакая показательная казнь? Ну да, жертвенный барашек приметный. Прямо не барашек- бычок.

— Есть только одна проблема- доставка бычка на бойню — вы знали, что у Извольского консультантом- Баринов?

— Тю, если вы сейчас скажете мне, что Русланчик сел у кого- то в офис за зарплату- я рассмеюсь в ваше серьезное лицо. Я помню этого шилопопого юношу- он, таки, любит деньги, так как он разумный человек. Но больше всего Русланчик ценит независимость. Он не пойдет ни под кого- даже под Извольского.

— Бенецион Израилевич! Я же не говорил, что Баринов — штатный юрист Извольского. Но он может взять контракт…

— Даже не думайте в эту сторону, Егорушка. Русланчик- мой лучший ученик и я научил его, в том числе, и благодарности.

— Вы уверены, что он…

— Егор- в голосе Эрлиха явно послышался укор и Седов поспешил закруглить скользкую тему:

— Если не Баринов- это лучше, сильно лучше. Но там и без него неглупых людей хватает — штат юристов у Извольского довольно приличный. Ну и как нам с вами, Беня, прикажете тащить их в суд?

— Ну так и давайте сразу им сдадимся. — добродушно улыбнулся Эрлих, глядя предельно наивно честными еврейскими глазами.

— Простите? Беня, я слышу то, что вы говорите, но от меня как-то ускользает смысл…

— Да все просто. Предложим им предъявить нам условия для отказа от претензий. Досудебное урегулирование конфликта. Кстати, будет еще пять копеек в нашу пользу. Готовы, мол, договориться и все такое.

— А если они и предъявят? Да что если, предъявят и с удовольствием!

— Да. Конечно! А мы будем торговаться и тянуть время, естественно.

— А смысл?

— О! Смысл в том, что некто Владилен Романович Извольский, папа нашего поца- истца — фигура известная. Очень известная. И за это время кое-кто кое-где — совершенно случайно — вдруг сболтнет о конфликте большого дяди Извольского и ма-а-хонькой такой Шпильки. Сетевым журналистам сболтнет, блогерам — ну, всей этой братии, что живут от скандала до скандала. А они напечатают. О том, как большой дядя Извольский порвет маленькую Шпильку и так далее, да. И когда через три-четыре недели большому дяде Извольскому вдруг предложат повиниться и пойти коленками назад, тогда что?

— Повиниться? Опять не понял…

— Все просто, Егорушка, все просто. Предлагаем урегулировать конфликт в досудебном порядке. Без каких либо подробностей. Даже не так- просим их изложить условия досудебного урегулирования конфликта. Да, так даже лучше. И просто ждем условий от них. Тянем время на изучение. И затем предъявляем условия СВОИ- порвать рубище, посыпать голову пеплом и целовать нам ноги, моля о прощении.

— Ну да. Такого, пожалуй, не поймут. А на суде нас на слове не поймают?

— Меня?! — голос Эрлиха истекал сарказмом — На слове поймают меня?

— Идея неплоха, но нужно еще что-то, чтобы они поверили, что у них реально есть хоть какой-то шанс. Хоть какая-то юридическая бумажка.

— Дайте мне неделю- подниму ваши архивы и поработаю с вашей СБ. И еще, Егор. Вы же понимаете, что в этом деле не может быть никаких гарантий…

— Это понятно. Дойдет до суда- мы в шоколаде- не дойдет- ну, уж оплату ваших-то услуг они нам в любом раскладе компенсируют.

— Ха, мои любимые условия! Выгорит- молодцы, не выгорит- никто не виноват. Всегда бы так работать!

Глава 11. Сумароков

Реал. Москва. Офис Welt der Spiel.

Вызывать в сити пришлось лишь безопасника — Седов жил почти в центре, у компании Эрлиха в центре было собственное здание в исторической части — старый еврей совсем не бедствовал. В пригороде работал лишь начальник службы безопасности регионального отделения Welt der Spiel Павел Павлович Сумароков — его и ждали. В городе властвовала сезонная грязь — несмотря на тщательную роботизированную уборку улиц центра большинство машин были покрыты приметным налетом уличной влажной пыли. Снежно- белый Рубер Сумарокова сиял первозданной чистотой и полировкой, словно только вышедший с конвейера. Даже на черненых шинах грязь была незаметна. Казалось, что машину доставили в герметичном контейнере и на грязные улицы она выкатилась метров за сто от стоянки. Сумароков был перфекционистом до самых кончиков всегда идеальных ногтей, что очень положительно отражалось на службе- дела всегда были в образцовом порядке. Сумароков Павел Павлович был вечно немногословен и хмур. При взгляде на его неприметную внешность на ум невольно приходили летящие по бескрайним степям орды диких и свободных монголов. Плотно сбитая среднего роста фигура бывшего «спеца», а ныне начальника службы безопасности русского филиала корпорации Welt der Spiele была затянута в неизменный серый классический костюм. Пригладив жесткий ежик седых волос, он с явным неодобрением взглянул на оторвавшего его от строго упорядоченной череды ежедневных дел Эрлиха:

— Слушаю.

Сказать, что Павел Павлович был немногословен- это не сказать ничего. Жители Лаконики удавились бы от зависти, услышав, сколько всего Сумароков умудрялся сказать одним единственным словом. Людей, которые слышали от него два слова подряд можно было пересчитать по пальцам. Ходили фантастические легенды об уникальных случаях, когда Палыч говорил аж три слова подряд — только вот живых свидетелей такого феномена как — то не находилось. А потому Эрлих, давно и хорошо знающий главбеза и его привычки, ничуть не был смущен подобным холодным приемом:

— Излагаю. Коротко. Есть сторона, затеявшая с нами судебное разбирательство. Однако позиция их настолько шаткая, что умный и опытный юрист с этим в суд идти не рискнет. Нет смысла. А потому кое-что мы накопали сами на себя. Пошерстили в архивах и слепили, надеюсь, качественную дезу.

Эрлих развернул визор к Павлу Павловичу и руки безопасника привычно запорхали по экрану, листая страницы документов. Минут на десять повисла тишина, разбавляемая лишь шелестом рукавов Сумарокова да легким шептанием сплит-системы. Эрлих и Седов вольготно откинулись в анатомических креслах, размышляя каждый о своем. Им обоим документ этот был известен до последней буквы и запятой. Да, собственно, им двоим, в основном, и пришлось расставлять все эти буквы и запятые. А потому и говорить-то было особо не о чем.

— Допустим — Сумароков закончил исследование документа, одним движением развернув визор обратно к Эрлиху. Тот кивнул и продолжил:

— Смотрите, Пал Палыч — можем сделать несколько версий файла, различающихся лишь одним словом-маркером. Заменим что-то синонимом, либо вставим слово-паразит. Таким образом, если спрятать в разных местах- можно будет попробовать найти течь в системе СБ. — пространно рассуждающий Эрлих наткнулся взглядом на саркастически ухмыляющееся лицо Сумарокова и сбился — кхм, да, что-то я не свой огород топчу, зря советовать взялся. Но идея-то хоть стоящая или пустышка?