Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы верно поняли, люди.
– Нет-нет, никаких здесь «мы»! Вот лично я и эта девчушка никоим образом не задели тролля, чтобы здесь находиться.
Ванесцарна задумалась. И, покуда она никак не прокомментировала слова Арнео, я поспешил влезть в этот высокоинтеллектуальный разговор:
– Постойте-постойте! Всё должно происходить один на один? Или сражающихся с Ужасом Глубин может быть побольше?
– Насколько мне известно, нет, не поединок, – ответила немного растерявшаяся королевна да посмотрела на Далсинора, словно в поисках помощи. И тот сказал:
– Предполагалось, что вместе с каждым из претендентов отправится его дружина.
– Ты идёшь со мной! – тишайше прошипел я Арнео и ухватил его за локоть.
– Да счас. Размечтался! Мне только зуб ещё с три дня отращивать! Так что иди к лешему, я пас.
– Или я сообщу твоё настоящее имя, – пригрозил я. – Им понравится!
– Да ну. Не поверят, – с очевидными сомнениями кисло возразил он. – С такой рожей они не признают во мне бога.
– А я их в тот коридорчик-то свожу…
– Гадство!
– Место дитя действительно не на поле брани. И если Странник не друг тебе, то я отпускаю вас в мир людей.
– Они пойдут со мной, – твёрдо определил я. – Оба!
Лишиться в подобном мероприятии помощи бога мне не улыбалось. На крайний случай можно было бы запихнуть его Ужасу Глубин в пасть и, пока Ужас давится, шустренько потрудиться мечом. Ничего с Арнео от этого бы не стало. Если тварь являлась частью мира (а кем её ещё быть?), то ему предстояло пережить немного неприятных ощущений и всё. Нарастить на энергетический кокон, составляющий суть хранителя, иное тело у него через пару-тройку лет вышло бы. А то и раньше с его способностями и истинным могуществом. Силой он действительно обладал серьёзной. Если же говорить об Элдри, то оставлять её вдали от себя мне было невыгодно. Девчонка как раз наловчилась останавливать кровь при несильном кровотечении. Тоже пригодиться могла.
–Ишь раскомандовался, – буркнул Арнео, но кроме меня и Элдри его никто не услышал.
***
В палаты нас определили просторные. Едой и выпивкой не обделили. Правда, я всё равно остался крайне недоволен. Как мне уже доводилось писать, спиртное я не особо любил, а потому никаких настоек мне не хотелось. Пища же неприятно представляла из себя разнообразные мясные блюда. Неприятно, ибо после встречи с личем я вознамерился вернуться в вегетарианство. При активном практическом ученичестве оно было незаменимо, а мне требовалось развивать умение использовать свет именно что активно.
– … или орешков каких, – хмуро ворчал я, старательно копошась палочками для еды в каждой тарелке в надежде отыскать хотя бы отдельно сохранившиеся растительные части блюд. – Грибочков. Морковку!
– Бе! Не люблю морковь, – призналась Элдри и продолжила с жадностью и удовольствием обгладывать жирную ножку ящерицы,. Я тут же выхватил «бяку» у неё из рук.
– Тебе тоже мясного нельзя.
– Почему?!
– Потому что это пища тяжёлая! Станешь магом – и ешь, что хочешь.
– Это не пища на развитие влияет, – вступился Арнео с набитым ртом, – а развитие на выбор пищи.
Я мрачно уставился на него, и бог, суетно проглотив ранее пережёванное, без особой радости отстранил от себя миску с наваристым гуляшом. Правда, всё равно обвиняюще воскликнул:
– Можно подумать, что ты только травой всё это время питался! Я видел ту сочную колбаску в юдольском трактире.
– Обычно я вообще не питался. И тогда просто соскучился по материальным животным калориям.
– Вот и я скучаю! – бог снова бессовестно принялся за еду.
– Мне сейчас нужно и себя, и тебя подстегнуть, – попробовал объяснить я Элдри. – Поэтому на время, пока мы будем тренироваться и ещё раз тренироваться, придётся максимально забыть про мясо.
– А потом?
– А потом тебе его и не захочется, – ехидно хмыкнул Арнео.
– Тогда ты почему ешь?
– Потому что я, как бог, далековат в своём развитии для того, чтобы не есть млекопитающих. Для моего желудка мясо не в тягость. У меня уже совсем иная энергетика.
– Что иная?
– Морьяр, твоя ученица – ты и объясняй примитив!
Я поудобнее ухватил палочку, измазанную в густом жирном соке, и принялся рисовать ею на полу. Линии портили мраморную плитку сальными полосами, но зато вскоре девочка смогла лицезреть нечто, похожее на пирамидку. Мой инструмент для письма тут же превратился в указку. Я стал тыкать в рисунок и говорить:
– Есть растения, есть рыбы, животные и птицы, затем люди, маги, потом очень хорошие маги или боги, потом… Хотя, нет. Пока и этих классов хватит. А теперь представь себе разницу между растением и человеком. Большая?
– Огромная.
– Ну, вот. Между человеком и богом примерно такая же. Образно говоря, это из-за того, что у них разная энергетика.
– Морьяр, а гномы где? Где животные или где боги?
– Там же, где и люди, – ответил за меня Арнео. – И ешь давай. Не слушай своего Морьяра больше. Всё растительное гномы только за приправу считают, так что другого всё равно не принесут. А лучше мяса кусок, чем пустота в животе.
Я поморщился, но возражений на его довод не нашёл. А потому всё же выбрал для себя часть жаркого попостнее. И едва только сделал пару укусов, как мою трапезу прервало появление Далсинора. Воевода Амонранда почтительно держал в руках нечто длинное, завёрнутое в покрывало. Вместе с ним пришло и три жреца, уже виденных нами ранее. Один из них носил высокий колпак со звёздами и, судя по всему, был самым главным в этой компании. Под его суровым взглядом мне пришлось, подражая Арнео, поспешно вставать, за неимением салфеток вытереть испачканные пальцы об одежду да поклониться. Вошедшие поприветствовали нас куда как проще. А там и скоренько перешли к делу:
– Мы подумали, что вам будет удобнее биться собственным оружием, а потому дали приказ привезти вашу поклажу. Однако во избежание попадания в Грах’морннор запретных предметов вынужденно осмотрели все вещи, – официальным тоном произнёс жрец в колпаке, придавая законность банальному любопытству порыться в чужом имуществе. После чего он ловко откинул край покрывала навершием посоха и тем дал увидеть, что в своих вытянутых руках глава войск Амонранда держал длинный поднос, на котором возлежал мой меч и аккуратно свёрнутая одежда. Та самая, в которой я прибыл сюда – чёрная с магической вышивкой.
– Я верховный жрец Магринор. И я имею право спросить – откуда у тебя это одеяние и оружие, Странник?
– Да-да! – язвительно вклинился Арнео, напрочь игнорируя возмущённые да осуждающие из-за его наглого вмешательства взгляды. – Что это за гадость, которой не должно быть в нашем мире?
– Да я и сам не помню откуда, – даже не постарался напрячь память я.
Во-первых, сообщать правду – бессмысленно. А, во-вторых, и то, и другое появилось у меня лет эдак за сто с лишним назад, и мне было лениво перед внутренним взором возвращать события тех дней.
В ответ на мои слова Далсинор тут же нахмурился так, что его грубое лицо стало напоминать угрожающую маску демона. А затем он и процедил сквозь зубы:
– Он слишком юн, да и видом сущий бродяга. Так что бесстыдно украл у кого-то, пользуясь случаем! На большее люди сейчас не способны. Их род измельчал и лишился храбрости, гордости и чести.
– Не будьте столь поспешны в своих выводах. Этот человек не крал ничего, – опроверг другой жрец, едва я только успел насупиться.
Не то, чтобы мне никогда ничего красть не доводилось или обвинение в краже я бы мог посчитать за что-то постыдное. Нет! Что плохого взять то, что тебе нужно, когда некто за этим не следит должным образом?! Но мне крайне не понравилась первая часть фразы. Само собой, что в постоянной дороге сложновато следить за собой. Но я старался! И искренне считал, что именно сейчас на «бродягу» не очень-то и походил.
– Откуда вы можете это знать?
– И оружие, и одежда изготовлены точно по его меркам, – наставительно пояснил этот же жрец. По его снисходительному тону мне стало понятно, что несмотря на свою должность Далсинор был ещё очень молод по гномьим понятиям. Может, всего-то первый век готовился разменять. – До рукояти меча и вовсе не стоит никому касаться, кроме него.
– Вы так хорошо разобрались в свойствах принадлежащих мне вещей? – искренне удивился я. Этим гномам большая часть рун не должна была быть известна.
– Достаточно, чтобы задаться вопросом, кто ты такой?
– Гномы не людские чудики, – тихо подсказал мне Арнео и напомнил. – Они хранят знания о мирах, берегут секреты открытия врат и… и не стремятся уничтожать всех без разбору, пока не определятся точно ли им этот некто не нравится.
– Я из междумирья. Пришёл посмотреть на этот мир.
– Ты не Артондол? – испытал явное разочарование Магринор.
– Ни в коем случае! Я не бог. Клянусь!
– Здесь вообще богов нет, – нагло соврал Арнео. – Я вот просто немного магичу и всё. Ничего эксклюзивного!
– Да. Иначе бы ты не был столь слаб, чтобы не вернуть себе здоровый вид, – не раздумывая согласился жрец, заставляя тем своего бога обиженно поджать нижнюю губу и проворчать нечто себе под нос. – Нам не по нраву узоры на твоей одежде, Странник. Они заставляют настораживаться. Неужели ты пришёл сюда безо всякой цели?
– Ну, на самом деле я думал пройти через Амонранд до Ингшварда. Теперь вот полагаю, что это идея была не самой лучшей.
– В наш мир! Зачем ты пришёл в наш мир?!
– А. Да, не. Никаких особых целей у меня нет. Внимательнее посмотреть вот на днях надумал, что тут к чему. И всё.
– Он не врёт! – искренне удивился один из жрецов. Магринор тут же дал знак ему замолчать и сказал:
– Ты используешь своё одеяние для открытия врат.
Да. Использую. Иначе они открываются так, как будто вся вселенная сотрясается.
– И это очень рискованно, ведь ты не маг, – продолжил он. – Как осмеливаешься путешествовать из мира в мир безо всякого веского повода? Что ведёт тебя?
– Я Странник.
– Ты дурак! – громко воскликнул гном. Арнео тут же бессовестно захрюкал от едва сдерживаемого смеха. – Но ты и храбрец. Возможно, не просто так судьба привела тебя сюда, хотя ты и чтишь то, что мы отрицаем.
– А что он чтит? – насторожился воевода, но вместо ответа на свой вопрос получил твёрдое указание:
– Оставь здесь эти вещи, почтенный Далсинор. Быть может, Странник и правда очистит Амонранд от его глубинного Ужаса.
Вояка молча подчинился, а жрецы попрощались и ушли. Наверное, я и правда был им не особо интересен. Они желали увидеть кого другого. И конкретно Артондола. Беда в том, что сам он ни с кем из гномов общаться не желал. А потому, даже несмотря на то, что Далсинор остался, бог нагло уместил свой зад на скамье и принялся за еду. Глава войск Амонранда недовольно покосился на него, но не стал ничего выговаривать, а осведомился у меня:
– Ты и правда из другого мира?
– Я бывал в разных мирах.
Других вопросов у него то ли не возникло, то ли ещё чего, но этот гном тоже ушёл. Подобное поведение оставило меня в растерянности, но я пребывал в нём недолго. Вскоре я довольно потёр руки и вернулся к трапезе.
– Нет, кой-чего я не понял, – тут же подбоченился Арнео. – Тебе они вещи принесли. А где моя шпага-то?!
– Наверное, не заслуживала внимания, – предположил я, а там, покончив с едой, устало улёгся на постель и с наслаждением вытянул ноги.
Я зевнул. Мне определённо не хотелось спать, но воспоминания оказались слишком яркими. Я чрезмерно отчётливо ощутил всё то, что ощущал тогда. Мне пришлось даже потереть глаза, чтобы согнать с себя дремоту, однако помогло это действие мало. Так что я собрал вещи в сумку, потянулся до хруста в костях и решил обойти вокруг умирающего мира, удовлетворяя собственное ощущение гармонии. Мне нравилась дымка мрака над этой планетой, мне нравились алые бурлящие реки лавы, мне нравились чёрные горы, извергающие своё нутро… и мне нравилась стоящая вокруг мёртвая тишина, полная блеска иных далёких и, наверняка, не менее мёртвых миров! Вид был мучительным. Вид был прекрасным!
Вдоволь налюбовавшись, я пришёл к выводу, что всё же не желаю делать никаких зарисовок, не желаю покамест продолжать писать да и вообще касаться пера и чернил. А потому прикрыл глаза, чтобы зрительная привычка перестала мне мешать, и сосредоточился на поиске ближайшего обитаемого пространства. Всё-таки стоило помнить, что, прежде всего, я живое существо, которому не стоит надолго покидать пределы пригодных для жизни физических параметров.
Словно вопреки только что высказанной логике я начал плавно ощупывать междумирье, окончательно теряя ощущение собственного плотного тела. Я был безграничен, растекался во все стороны, подобно невидимой волне, собирал крохи информации, способные дать решение на поставленную задачу. И тут…
Странное препятствие.
Это не была защитная граница мира или нечто подобное. Что-то иное, тонкое, едва уловимое.
Опыт позволил не дать разуму сигнал открыть веки. Если бы я это сделал, то снова воплотился, а во мне горела уверенность, что стоит вернуть себе обличье, как ускользнёт и способность ощущать найденную аномалию. Бестелесным созданием можно было сделать куда как больше! Вот только подобное состояние не давало ни на чём толком сосредоточиться и являлось опасным. Продолжая расширять себя во все направлениях, пребывая безграничным созерцателем, я всё больше терял ощущение собственного «я» и вот-вот, как и многие маги до меня, не смог бы в какой-то миг остановиться и по итогу растворился бы.
Однако, будучи на пределе допустимого, у меня всё же получилось сделать желанный вывод и, открыв глаза да в единую долю секунды сжимаясь до крошечной точки пространства, я обрёл удерживающий меня маяк – своё тело. И это тело знало, что от него требовалось. Ноги сами пришли в действие. Я спешил. Спешил, до боли во всех мышцах. Торопился как мог, пока Фантазия оставалась в том же клочке бытия, где мне довелось её найти!
…И эта спешка в междумирье ни коем образом не походила на размеренное приключение в недрах Амонранда.
Гномы плохо видели при ярком солнечном свете, а потому, выходя из недр своего города на поверхность, использовали либо шлемы специальной конструкции, либо очки, либо вообще ничего не использовали, если могли укрыться под тентом повозки.
Эльфы плохо видели при искусственном освещении. Свет звёзд они предпочитали любому фонарю, чьё пламя трепыхалось как мотылёк, за доли секунды меняя отбрасываемые предметами тени. А более устойчивые волшебные огни и электрические лампы просто-напросто раздражали сетчатку их глаз до слёз.
Вот люди куда как менее придирчиво относились к свету. Главное, чтобы был. Хоть какой-нибудь… Нет, не хоть какой-нибудь. А определённо поярче тусклого отсвета подгорного мха, произрастающего в склянке!
– Ничего не видно! – пожаловалась Элдри, в очередной раз спотыкаясь на, казалось бы, ровном месте. Я помог ей подняться и, погладив через ткань чёрной рубашки свой собственный недавний ушиб на локте, тоже недовольно заворчал:
– Как, интересно, биться с Ужасом Глубин, если я дальше носа своего ничего не вижу?
Поделиться книгой: