Вокруг мяча

Тренеру нельзя было отказать в честности и прямоте.

— Вы, братцы, с ума сошли, — сердечно сказал он — У меня же семья, два пацана… Да еще по исполнительному в город Зюйск плачу, где тренировал «Пищевик». Не могу же я одним решением ставить под угрозу благосостояние семьи, даже той, с которой расстался. Короче, действовать через голову тренерского совета клуба я не могу.

— Мы, товарищи, не компетентны решать этот вопрос, хотя кворум налицо, — сказал председатель тренерского совета. — Болельщики не простят нам ошибки. Нельзя в такую минуту не думать о чести цветов нашего клуба, о его замечательных традициях, о большой плеяде выдающихся спортсменов, взращенных у нас. По-моему, это дело надо отдать на рассмотрение общественности. Соберем клуб любителей футбола.

Болельщики собрались дружно. Дебаты разгорелись жаркие. Старейший болельщик сказал тогда так:

— Наш клуб называется клубом любителей футбола. Любителей. А что такое любитель? Любитель — это, как тут ни крути, дилетант. Так можем ли мы, дилетанты, самостоятельно решить этот вопрос? Я полагаю — не можем. Во всяком случае, не должны. Тут надо серьезно к делу подойти. Прессу всколыхнуть. Симпозиум устроить…

И был симпозиум. И была пресса, статьи, исследования. Современный футбол сравнивался с футболом времен царя Ивана Грозного, когда и назывался он не футболом, а «килой» и играли в него деревня на деревню. И печатались письма болельщиков. А потом печатались отклики болельщиков на письма болельщиков.

А на стадионе тем временем ждали, когда же какой-нибудь игрок в полосатой футболке, наконец, разбежится, ударит по мячу и мяч кинжально вонзится в угол ворот.

Как все-таки у нас еще любят… футбол.

…………………..

Зрители так привыкли к поцелуям на поле, что после каждого гола кричали «Горько!».

На «бис» можно увидеть гол только по телевидению.

…………………..

ЗАПРЕЩЕННЫЙ ПРИЕМ

ПЕРЕМАНИВАНИЯ СПОРТСМЕНОВ

— Ура! Взял!!!

Рисунок Г. АНДРИАНОВА

Евгений ЕВТУШЕНКО

ПРОРЫВ БОБРОВА

Вихрастый, с носом чуть картошкой — ему в деревне бы с гармошкой, а он — в футбол, а он — в хоккей. Когда с обманным поворотом он шел к динамовским воротам, аж перекусывал с проглотом свою «казбечину» Михей. Кто — гений дриблинга, кто — финта, А он вонзался, словно финка, насквозь защиту пропоров. И он останется счастливо разбойным гением прорыва, бессмертный Всеволод Бобров! Насквозь — вот был закон Боброва. Пыхтели тренеры багрово, Но был Бобер необъясним. А с тем, кто бьет всегда опасно, быть рядом должен гений паса — так был Федотов рядом с ним. Он знал одно, вихрастый Севка, что без мяча прокиснет сетка. Не опускаясь до возни, в безномерной футболке вольной играл в футбол не протокольный — в футбол воистину футбольный, где забивают, черт возьми! В его ударах с ходу, с лета от русской песни было что-то. Защита, мокрая от пота,  вцеплялась в майку и трусы, но уходил он от любого, Шаляпин русского футбола, Гагарин шайбы на Руси! И трепетал голкипер «Челси». Ронял искусственную челюсть надменный лорд с тоской в лице. Опять ломали и хватали, но со штырей на льду слетали, трясясь, ворота ЛТЦ. Держали зло, держали цепко. Таланта высшая оценка, когда рубают по ногам, но и для гения несладок почет подножек и накладок, цветы с пинками пополам. И кто-то с радостью тупою уже вопил: «Боброва с поля!» Попробуй сам не изменись, когда заботятся так бодро, что обработаны все ребра и вновь то связки, то мениск. Грубят бездарность, трусость, зависть а гений все же ускользает, идя вперед, на штурм ворот. Что ж, грубиян сыграл и канет, а гений и тогда играет, когда играть перестает. И снова вверх взлетают шапки, следя полет мяча и шайбы, как бы полет иных миров, и вечно — русский, самородный, на поле памяти народной играет Всеволод Бобров!

— Сегодня нам должны забить сотый в этом сезоне гол!

Рисунок В. ВЛАДОВА

ПАУПИКО

ПОЧЕМУ Я СТАЛ БОЛЕЛЬЩИКОМ

— Почему я футбольный болельщик? Что за глупый вопрос! Я болею, потому что у меня есть на то четыре основных и много вспомогательных причин.

Во-первых, я нигде не могу кричать, а это мне просто необходимо. Понимаете, у меня такой организм, что время от времени ему нужен крик. Причем чтобы кричали не на меня, а чтобы кричал я. Футбольное поле для этого — самое подходящее место. Поймите: я служащий, женат на крупной, тяжелой — я имею в виду и характер, и вес — женщине, довольно несимпатичной. Поэтому ли, а может быть, по какой-то другой причине у нас шестеро детей. Целый день я работаю в тишине, я не могу сказать начальнику, что он лоботряс и что я все бы сделал намного лучше, чем он. Это ужасная несправедливость. Я сижу за простым столом в конторе. Он блаженствует в кабинете. И не потому, что умнее меня, просто так сложились обстоятельства. И, как вы понимаете, он на меня может кричать, а я на него — нет.

Дома я тоже не могу кричать. Жена запретила. Если бы вы ее увидели, вы бы поняли, что ослушаться ее я не могу. Вы бы не стали больше спрашивать, почему я болею… Каждое воскресенье я иду на стадион, где чувствую себя человеком. Я начинаю громко говорить уже у входа и замолкаю, как только кончается матч. А какое это удовольствие — назвать судью «ослом»! Ведь в этот момент судья для меня — и шеф, — и жена, и шестеро детей, и даже переполненный трамвай.

Кроме того, о чем я могу говорить с сослуживцами? Все мы ходим на футбол, и нам есть о чем поспорить. Много лет назад не было футбола, и никто о нем не говорил. Но потом в газетах начали расходовать тонны чернил, описывая цвет волос футболистов, их привычки, их тетей и дядей, их автомобили. Вы сами нас заразили. Мы уже не можем говорить ни о чем другом. Поэтому-то я болею…

Куда я могу пойти в воскресенье вечером, где бы мне за небольшую плату показали представление высшего класса? В кино очереди. В кафе скучно, да и там говорят только о футболе В театрах ерунда. Осенью холодно, но на стадионе я никогда не замерзаю Мне это интересно. Поэтому я люблю футбол.

За небольшую плату я вступил в общество болельщиков, и теперь со мной даже советуются. Поэтому вы не должны критиковать нас за то, что мы ходим на футбол и кричим. Такова наша участь…

Перевела с испанского Л. НЕЕМИ

— Так, значит, ты не идешь на футбол?

Рисунок А. АЛЕШИЧЕВА

Николай ЕЛИН,

Владимир КАШАЕВ

ЭКЗАМЕН

— Ну, — спросил экзаменатор, — какой вам достался билет?

— Семнадцатый, — сказал студент. — Вто… вто ро е на-ча-ло нер-во… Как нечетко написано! Тер-во… тер-мо-ди-на-ми-ки…

— А-га, — сосредоточенно произнес экзаменатор. — Второе начало… твер-до… тер-бо… Как вы сказали?

— Тер-мо-ди-на-ми-ки, — прочел студент.

— A-а, да-да, это очень интересный вопрос… Ну, рассказывайте…

— Э-э… — замялся студент. — Второе начало тер-мо-ди-на-ми-ки — это… это очень интересный вопрос! Э-э… профессор, простите… что-то мне ваше лицо знакомо…

— Я пока что не профессор, — смутился экзаменатор.

— Ну, доцент, все равно! Где-то я вас раньше видел…

— Может, на этих… как их… на лекциях? — предположил экзаменатор.

— Не-е, исключено! — твердо заявил студент. — На лекциях мы не могли встретиться!

— Тогда не знаю, — пожал плечами экзаменатор. — Ну, давайте про это самое второе начало…

— Ладно, — согласился студент. — Второе начало… Второе начало тер-мо-ди-на-ми-ки играет большую роль. Я бы даже сказал, очень большую… Послушайте, доцент…

— Я пока еще не доцент…

— А кто?

— Старший преподаватель.

— Ну, все равно. Послушайте… мне кажется… по-моему, тут ошибка…

— Где? — удивился экзаменатор.

— Вот здесь. «Второе начало». Как это может быть второе начало? Начало всегда бывает первое, а потом сразу идет середина и конец…

— Да, действительно, — нахмурился экзаменатор. — Тут какая-то неувязка. Наверно, машинистка ошиблась. Ну, ладно, рассказывайте про середину…

— Хорошо, — согласился студент. — Середина тоже имеет очень важное значение… А все-таки я вас где-то видел…

— Да, — потер лоб экзаменатор. — Я вас тоже где-то встречал…

— Может, на этих… на семинарах? А? — спросил студент.

— Отпадает! — категорически сказал экзаменатор.

— Или вот в этой… — не унимался студент, — где книг всяких много…

— В бухгалтерии, что ли? — оживился экзаменатор.

— Да нет… Сейчас вспомню… В читальне!

— В читальне? Не-ет! — разочарованно покачал головой экзаменатор. — Тогда уж скорее в буфете…

— В буфете тоже вряд ли, — засомневался студент.

— Что ж, вы в буфете совсем не бываете? — удивился экзаменатор.

— Да я и на лекции-то редко заглядываю, — сознался студент. — Все некогда!

— Чем это вы так заняты?

— Да, понимаете, то игры, то тренировки! Сборы тоже много времени отнимают…

— Так вы что, спортсмен?!

— Ну да. Футболист. За команду «Вихрь» выступаю. Может, вы меня когда на поле видели?..

— Постой, постой… — задумчиво произнес экзаменатор. — Петька, да это ты, что ли?!

Студент недоуменно посмотрел на него.

— Простите, профессор, как вы сказали?..

— Петька! — закричал экзаменатор и хлопнул студента по плечу. — Петька, да ты что, не узнаешь меня? Васька я! Ну, Васька Рыжий из команды «Ураган»! Я же против тебя в защите сто раз играл!

— Васька? — пробормотал студент. — Васька! Черт рыжий! Так это ты! Как я тебя сразу-то не признал?!

Он дружески толкнул экзаменатора в грудь и захохотал.

— Так ты что, учишься тут, что ли? — спросил экзаменатор.

— Ну да! Скоро уже диплом получу! А ты?

— А я тут уже третий год старшим преподавателем числюсь! Если в этом году чемпионами станем, то меня в доценты переведут! Работа ничего, спокойная Ты, как институт кончишь, переходи к нам, в «Ураган». Будем вместе преподавать… Ну, давай свою зачетку. Пять баллов тебе выставлю.

— Может, четыре лучше? — забеспокоился студент. — А то как бы это декану подозрительным не показалось…

— Че-го? — протянул экзаменатор. — Декану?! Ну, уморил! Да деканом-то у нас Мишка-мазила оформлен, левый полузащитник!

Насмеявшись вдоволь, он взял у студента зачетку, вывел в ней «отлично» и точным, выверенным движением отпасовал зачетку партнеру.

_ Что я вам могу сказать про Ньютона, если он играет не v нас, а в сборной Англии.