Чушь в современной психологии

154. Хьелл, Л. Теории личности: 3–е изд. [Текст] / Л. Хьелл, Д. Зиглер // СПб.: Питер, 2020. – 608 с.: ил. – (Серия «Мастера психологии»)

155. Белановская, О. В. Психология личности: Учеб. пособие / О. В. Белановская; Научн. ред. Ю. Н. Карандашев, Т. В. Сенько. – Мн.: БГПУ им. М. Танка, 2001. – 226 с.

156. Сайкина, Г. К. Человек в поисках своей идентичности [Текст]: учебное пособие по философской антропологии: [Текст] / Г. К. Сайкина // Казань: КазГУ, 2009. – 95 с.

157. Лопатин, В. В. Словарь словообразовательных аффиксов современного русского языка [Текст] / В. В. Лопатин, И. С. Улуханов М.: Издательский центр «Азбуковник», 2016. – 812 с. – ISBN 978–5–91172–126–8

158. Руссов, С. В. Фантазия, или Российско–римский словарь, то есть собрание славянских и римских слов, одни корни имеющих: [Текст] / [Ст. Руссов]. – СПб.: Тип. Мед. департамента Мин–ва внутр. дел, 1826. – 96 с.

159. Словарь церковно–славянского и русского языка, составленный Вторым Отделением Императорской Академии наук. – СПб. : Тип. Императ. Акад. Наук, 1847. – 473 с. – Т. 2: З–Н.

160. Горяев, Н. В. Сравнительный этимологический словарь русского языка: [Текст] / Н. В. Горяев. – Тифлис: Тип. Канцелярии главнонач. гражд. частью на Кавказе, 1896. – [4], 451, [1], LXII с."

161. Даль, В. И. (1801–1872). Толковый словарь живого великорусского языка: [в 4 т.]: [Текст] / [соч.] Владимира Даля. – 3–е изд., испр. и знач. доп., изд. под ред. [и с предисл.] проф. И.А. Бодуэна–де–Куртенэ. Т. 1–4. – Санкт–Петербург; Москва: т–во М. О. Вольф, 1903–1911. – Т. 2: И–О. – 1905. – [2], 2030 стб. ."

162. Словарь соременного русского литературного языка: Т. 6 Л–М: [Текст] / под. ред. Э. И. Коротаева, Л. В. Омельянович–Павленко // М.: Акад. Наук СССР Институт языкознания, 1957. – 1461 с.

163. Новое в русской лексике: Словарные материалы–77: [Текст] / под ред. Н. З. Котеловой: [Текст] / М.: Русский язык, 1980. – 176 с.

164. Новое в русской лексике: Словарные материалы–81: [Текст] / под ред. Н. З. Котеловой: [Текст] / М.: Русский язык, 1986. – 288 с.

165. Новое в русской лексике: Словарные материалы 1985: [Текст] / под ред. Н. З. Котеловой: [Текст] / СПб.: Дмитрий Буланин, 1996. – 351 с.

166. Новое в русской лексике: Словарные материалы–90: [Текст] / под ред. Т. Н. Буцевой: [Текст] / СПб.: Дмитрий Буланин, 2004. – 674 с.

167. Мокиенко, В. М. Толковый словарь языка Совдепии: [Текст] / В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитна // СПб.: Фолио–Пресс, 1998. – 704 с. – ISBN 5–7627–0103–4

168. Большой академический словарь русского языка [Текст] / гл. ред. К. С. Горбачевич // М. : Наука ; СПб. : Наука, 2006 – . – ISBN 5–02–033660–2. – ISBN 5–02–028491–2.

169. Новое в русской лексике: Словарные материалы–2018: [Текст] / под ред. Н. В. Кзловской: [Текст] / СПб.: Институт лингвистических исследований РАН, 2020. – 104 с.

170. "Уголовный кодекс Российской Федерации" от 13.06.1996 N 63–ФЗ (ред. от 28.01.2022) // УК РФ Раздел VII. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ, гл. 16–20

171. Бабаев, К. В. О происхождении личных местоимений в языках мира: [Текст] / К. В. Бабаев // Вопросы языкознания. – 2009. – № 4. – С. 119–138.

172. Корепина, Н. А. Семантика личного местоимения первого лица: [Текст] / Н. А. Корепина // Тольятти: Вектор науки ТГУ, 2015. – №2 (32–1). – с. 106–110

173. Концептосфера русского языка: ключевые концепты и их репрезентации (на материале лексики, фразеологии и паремиологии): проспект словаря / под общ. ред. Л. Г. Бабенко // Екб.: изд–во Урал. Ун–та, 2010. – 340 с. – ISBN 978–5–7996–0564–3

174. Мухин, М. Ю. Лексическая статистика и концептуальная система автора: М. Булгаков, В. Набоков, А. Платонов, М. Шолохов: [монография] / М. Ю. Мухин // Екб.: изд–во Урал. Ун–та, 2010. – с. 232

175. Летова, А. Д. Лингвокультурологический концепт "Английская национальная личность" в сопоставительно–контрастивном описании афористики : диссертация … кандидата филологических наук : 10.02.20. / А. Д. Летова // М., 2004. – 200 с.

176. Рапопорт, Н. В. Лингвокультурологический концепт "Французская национальная личность" : На материале афористики : диссертация … кандидата филологических наук : 10.02.19. / Н. В. Рапопорт // Уфа, 1999. – 226 с.

177. Василюк, И. П. Лингвокультурологическое исследование национальной (русской) языковой личности : На материале афористики : диссертация … кандидата филологических наук : 10.02.01. / И. П. Василюк // М., 2004. – 217 с.

178. Национальный корпус русского языка. 2003—2021. Доступен по адресу: ruscorpora.ru

179. Шигуров, В. В. О безлично–предикативной транспозиции местоимений в русском языке: [Текст] / В. В. Шуров // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук, 2011. – 6 с. – №12.

180. Прохоров, Г. М. Древнерусское слово съвѣсть и современные русские слова совесть и сознание // ТОДРЛ. СПб., 2004. Т. 55. С. 523—535.

181. Harma, P. Проблемы категории рода несклоняемых имен существительных в современном русском языке / P. Harma // Taipumattomien substantiivien sukuun liityvia ongelmia nykyvenaiassa, Pro gradu – tutkielma, 83 s. – Toukokuu 2006

182. Мамечков, С. Г. Семантика формы среднего рода русских существительных в контексте функциональной грамматики [Текст] / С. Г. Мамечков // М.: МАКС пресс, 2013. – с. 127–143. – сбор. Язык, литератра, культура. Актуальные проблемы изучения и преподавания. – Вып. 9

183. Даниелян, Дж. О грамматическом статусе слов какой, такой, как, так: [Текст] / Дж. Даниелян // Ереван: “Интерлингва” Кантех, 2008. – Книга 3(36). – с. 57–62

184. Delius, J. The nature of culture: proceedings of the international and interdisciplinary symposium, October 7 – 11, 1986 in Bochum: [Текст] / Koch, Walter A. (ed.). – Bochum: Studienverlag Brockmeyer, 1989. – (Bochum publications in evolutionary cultural semiotics; 12). – pp. 26–79. – ISBN 3–88339–553–6

185. Фаустова, А. Г. Терапигенетика: как эффективность психотерапии связана с генотипом? [Текст] / А.Г. Фаустова, М. Вонг // Рос. мед. –биол. вестн. им. акад. И.П. Павлова. 2020. – с. 578–592

186. Научные исследования процесса психотерапии и ее эффективности: современное состояние проблемы. Часть 1 / А. Б. Холмогорова, Н. Г. Гаранян, И. В. Никитина, О. Д. Пуговкина // Социальная и клиническая психиатрия. – 2009. – Т. 19. – № 3. – С. 92–100. – EDN KYYRSL.

187. Научные исследования процесса психотерапии и ее эффективности: современное состояние проблемы. Часть 2 / А. Б. Холмогорова, Н. Г. Гаранян, И. В. Никитина, О. Д. Пуговкина // Социальная и клиническая психиатрия. – 2010. – Т. 20. – № 1. – С. 70–79. – EDN MSRROB.

188. Быков, К. М. Кора головного мозга и внутренние органы // М.: государственное издательство медицинской литературы “Медгиз”, 1947. – 285 с.

189. Лурия, А. Р. Идея системности в современной психологии // Системная организация физиологических функций / Под ред. В.В. Ларина. М.: Медицина, 1969. С. 353—358.

190. Лурия, А. Р.Об изменении мозговой организации психических процессов по мере их функционального развития // Психологические исследования. М.: Изд–во Моск ун–та, 1973. Вып. 4. С. 111 – 119 (совм. с Э.Г Симерницкой, Б. Тыбулевич).

191. Осмоловская, И. Г. Репрезентация позитивных эмоций в немецкоязычных и русскоязычных рекламных текстах / И. Г. Осмоловская // Вестник Минского государственного лингвистического университета. Серия 1: Филология. – 2020. – № 5(108). – С. 77–89. – EDN IFJVST.

192. Вальдгард, С. Л. О психологии половой жизни // М.–Л.: Государственное издательство, 1926. – 132 с.

193. Арсеньев, А. Что такое личность философский очерк / А. Арсеньев // Развитие личности. – 2013. – № 2. – С. 14–83. – EDN QDQJIJ.

194. Гайдаренко, С. М. Средства выражения эмпатии в социальных сетях / С. М. Гайдаренко, А. Е. Маринина, А. Н. Васичева // Проблемы современного педагогического образования. – 2020. – № 68–2. – С. 409–411. – EDN PDYQPX.

195. Орлова, Н. В. Голосовые сообщения как источник сведений о коммуникативных нормах и ценностях / Н. В. Орлова // Экология языка и коммуникативная практика. – 2018. – № 3(14). – С. 57–66. – DOI 10.17516/2311–3499–028. – EDN VLYVWK.

196. Павлов, И. П. Полное собрание сочинений: Том I // М.–Л.: Издательство Академии наук СССР, 1951. – 596 с.

Приложение

Цитаты к «смыслам личности»

Выбор, направленность действия, установка или мотивация; парадигма; ценности и потребности

Но горе ей, если в жадности своей ломит правду. Тогда и едина мысль твердости ее тревожит, глагол истины ее сокрушит, деяние мужества ее развеет. Личность, но язвительная личность, есть обида. Личность в истине столь же дозволительна, как и самая истина. Если ослепленный судия судит в неправду и защитник невинности издаст в свет его коварный приговор, если он покажет его ухищрение и неправду, то будет сие личность, но дозволенная; если он, его назовет судиею наемным, ложным, глупым ― есть личность, но дозволить можно. Если же называть его станет именованиями смрадными и бранными словами поносить, как то на рынках употребительно, то сие есть личность, но язвительная и недозволенная. Но не правительства дело вступаться за судию, хотя бы он поносился и в правом деле. [А. Н. Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву (1779–1790)]

Да и у родственников тоже сидишь ― за руль держишься. Мало ли какое настроение у родственников. Я не знаю. В чужую личность не влезешь. Отвертят заднее колесо или внутреннюю шину вынут. А после скажут: так и было. В общем, тяжело приходилось. [М. М. Зощенко. Каторга (1920–1930)]

Имел там гарантированную зарплату, в меру процветал, был на хорошем счету у немецких коллег и имел всяческие радужные перспективы. И вдруг все бросил и вернулся на нашу специфическую Родину. Там у них, видите ли, общество нединамичное и уверенность в завтрашнем дне просто тошнотворная. По словам Белова, у него от долгого пребывания за границей разрушается личность. В общем, вопреки собственным ожиданиям Белов оказался прожженным советским пассионарием и на сытной иностранной почве не прижился. Что не характерно для большинства сограждан, нашедших работу за кордоном. На скудном, но родном суглинке Белов немедленно стал профессором Московского архитектурного института и открыл свою мастерскую, назвав ее БСА ― Бюро столичных архитекторов (вариант ― Бывшие советские архитекторы). [Олег Алямов. Белов и дети // «Столица», 1997.09.29]

Чувство или восприятие вообще, “внутренний наблюдатель”, рекурсивность восприятия

Глаз, по своему образованию, не может смотреть на себя без зеркала. Мы созерцаемся только в других предметах. Чувство бытия, личность, душа ― все сие существует единственно по тому, что вне нас существует, ― но феноменам или явлениям, которые до нас касаются [Н. М. Карамзин. Письма русского путешественника (1793)]

Особенность, уникальность, неповторимость, броские или значимые отличительные черты

Но она лишена чувств, следственно лишена орудий мысли, следственно она не то, что была в живом твоем состоянии. И если состояние ее изменилося, то вероятно ли, что она ощущать и мыслить может, чувств лишенна? А если душа будет в другом положении, то следует, что ты в душе своей будешь не тот человек, который был до смерти. Ведаешь ли, от чего зависит твоя особенность, твоя личность, что ты есть ты? Помедлим немного при сем размышлении. Сие мгновение ты, посредством чувств, получаешь извещение о бытии твоем; в следующее мгновение то же чувствуешь; но дабы уверен ты был, что в протекшее мгновение чувствование происходило в том же человеке, в котором происходит в настоящее мгновение, то надлежит быть напоминовению; а если человек не был одарен памятию, то сверх того, чтобы он не мог иметь никаких знаний, но не ведал бы, что он был не далее, как в протекшее мгновение. Если по смерти твоей память твоя не будет души твоея свойство, то можно ли назвать тебя тем же человеком, который был в жизни? [А. Н. Радищев. О человеке, о его смертности и бессмертии (1792–1796)]

Что не можно душе твоей сохранить памяти, о том читай многочисленные и убедительные примеры в книгах врачебных. Памяти престол есть мозг; все ее действия зависят от него, и от него единственно; мозг есть вещественность, тело гниет, разрушается. Где же будет память твоя? Где будет прежний ты, где твоя особенность, где личность? Верь, по смерти все для тебя минуется, и душа твоя исчезнет. «По смерти все ничто И смерть сама ничто. Ты хочешь знать то, где Будешь по кончине? [А. Н. Радищев. О человеке, о его смертности и бессмертии (1792–1796)]

Пристрастность и / или проявление обиды, намек на человека с целью умаления его авторитета, оскорбление или критика, глупость, вздор, абсурд

Любезный Иванъ Ермолаевичь. Булгаринъ показалъ мнѣ очень милые ваши стансы ко мнѣ въ отвѣтъ на мою шутку. Онъ сказалъ мнѣ, что цензура не пропускаетъ ихъ, какъ личность, безъ моего согласія. Къ сожалѣнію, я не могъ согласиться: Глава Онѣгина вторая Съѣзжала скромно на тузѣ― и Ваше примѣчаніе ― конечно, личность и неприличность. [А. С. Пушкин. Письмо И. Е. Великопольскому (1828)]

Примечание. Будем справедливы: г–на Полевого нельзя упрекнуть в низком подобострастии пред знатными, напротив: мы готовы обвинить его в юношеской заносчивости, не уважающей ни лет, ни звания, ни славы и оскорбляющей равно память мертвых и отношения к живым. В другой газете объявили, что я собою весьма неблагообразен и что портреты мои слишком льстивы. На эту личность я не отвечал, хотя она глубоко меня тронула. Иной говорит: какое дело критику и читателю, хорош ли я собой или дурен, старинный ли дворянин или из разночинцев, добр ли или зол, ползаю ли я в ногах сильных или с ними даже не кланяюсь, играю ли я в карты и тому под. Будущий мой биограф, коли Бог пошлет мне биографа, об этом будет заботиться. А критику и читателю дело до моей книги, и только. [А. С. Пушкин. Опровержение на критики (1830)]

Влияние, власть, стратегическое решение, значимость–ценности (идеологические / культовые)

Стихи одной изъ Ѳракійскихъ Элегій. Что въ томъ! я право не знаю, да и кто жъ это вѣдаетъ! ― «Вотще» ― говоритъ Г. Кине, краснорѣчивый переводчикъ Гердера ― «вотще личность Римская втянула въ себя все, чтобы все поглотить; ― посреди безмолвія Имперіи, не обольстительной ли мечтой, не лучемъ ли поэтическимъ кажется вамъ этотъ шумъ, выходящій изъ лѣсовъ Сѣвера, и не похожій ни на трепетаніе листьевъ, ни на крикъ орла, ни на завываніе дикаго звѣря? Такимъ–то образомъ, заключенное въ предѣлахъ міра, вращается безконечное, чтобы выдти изъ оныхъ. Человѣчество обрѣтаетъ его, и будто обезумленное, пускается въ путь, переходя въ присутствіи нѣмой вселенной отъ развалинъ къ развалинамъ. Это странникъ торопливый, томимый скукою, далекій отъ родины. [В. Г. Тепляков. Письма из Болгарии (1829)]

Исторический образ–идеал человека на примере конкретного(–ых) индивида(–ов), указание на человека, (отдельный) человек вообще, жизнь человека, характер человека, представитель из людей

Единство человеческой природы основывает взаимную понятность, или, лучше сказать, взаимное видение друг друга, и полнее живущее, светлейшее существо необходимо господствует над более слабым и бледным. Оттого противоречие систем, не аристократическое отношение, ― и одних [нрзб. ] другие живущие и мыслящие представители века. Каждый век имеет свою личность, и ― так как истина есть согласие представления и предмета, то есть формы созерцания или сознания, а каждое личное существо необходимо выражает себя в своей личной форме, ― каждый век должен отличаться своей формой. Следовательно, одна вечножизненная система философии также невозможна, как невозможна одна вечножизненная форма жизни, одно направление. Решен хотя один философский вопрос единодушно, окончательно на все века? Между тем образование человечества неотступно идет вперед; успех отражается в тончайшем, яснейшем объяснении старых вопросов. [П. В. Киреевский. Дневник 1830 г (1830)]

Сибарит и Татьяна Ивановна тянули дисканта; две неопределенные личности пели тенором; хозяин изображал альта; Антон Федотыч и Ферапонт Григорьич, равным образом как и сам регент, держали баса. Пели первоначально: «В старину живали деды», потом «Лучинушку» и, наконец: «Мы живем среди полей и лесов дремучих»; все это не совсем удавалось хору, который, однако, весьма хорошо поладил на старинной, но прекрасной песне: «В темном лесе, в темном лесе» и проч. Антон Федотыч начал отпускать удивительные штуки; не ограничиваясь тем, что пил со всеми очередную, он схватил целую бутылку шампанского и взялся ее выпить, не переводя духа, залпом ― и действительно всю почти вытянул мгновенно; но на самом уже конце поперхнулся, фыркнул на всю честную компанию, пошатнулся и почти без памяти упал на диван. К Татьяне Ивановне все были необыкновенно вежливы: даже черноволосая личность начала с нею заигрывать; но ревнивый музыкант остановил его и чуть было не сочинил истории. Гости разошлись часу в пятом. Антон Федотыч прежде всех уснул на диване. Все вообще были очень довольны: даже Ферапонт Григорьич ушел в самом миротворном расположении духа и, при прощании, целовался со всеми. [А. Ф. Писемский. Сергей Петрович Хозаров и Мари Ступицына (1851)]

Каждая страна, как только почувствует, что ее ущемляют и что ей угрожает опасность растворения в другом мире, будет бунтовать. А как быть с вновь навязываемой идеей пренебрежения личностью, ее правами и свободами под воздействием более глобальных процессов? Говорят, что для Востока несущественна ценность отдельной личности, ― но ведь это тоже неправда. На Востоке личность всегда ценилась, что, между прочим, предметно описано и в Коране. И не у восточного ли философа и поэта Физули написано, что самая большая ценность в мире ― это человек? Но развитой системы индивидуального самоутверждения личности на Востоке действительно нет. Можно ли это воспринимать как пренебрежение человеческой личностью, индивидуальностью? [Рамазан Абдулатипов. В поисках «Звездного часа» России // «Звезда», 2001]

Пристрастное суждение, субъективизм, оппозиция

Вообще можно сказать, что почти все драмы Шиллера, больше или меньше, таковы (исключая «Марии Стюарт» и «Вильгельма Телля»), ибо Шиллер был не столько великий драматург в частности, сколько великий поэт вообще. Драма должна быть в высочайшей степени спокойным и беспристрастным зеркалом действительности, и личность автора должна исчезать в ней, ибо она есть по преимуществу поэзия реальная. Но Шиллер даже в своем «Валленштейне» высказывается и только в «Вильгельме Телле» является истинным драматиком. Но не обвиняйте его в недостатке гения или в односторонности; есть умы, есть характеры, столь оригинальные и чудные, столь не похожие на остальную часть людей, что кажутся чуждыми этому миру, и за то мир кажется им чужд, и, недовольные им, они творят себе свой собственный мир и живут только в нем: Шиллер был из числа таких людей. Покоряясь духу времени, он хотел быть реальным в своих созданиях, но идеальность оставалась преобладающим характером его поэзии, вследствие влечения его гения. [В. Г. Белинский. О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород») (1835)]

Социальное положение (в т.ч. материальное) / социальный статус

Таким образом, вопрос о недвижимом имуществе как для правительства, так и для помещика и вотчинника изменился: не спрашивали уже, сколько у помещика земли, но сколько за ним душ. Следовательно, вместо одного совокупного имущества, земли с людьми, у каждого помещика стало два отдельных имущества: земля и люди. К сему присоединилось другое важное обстоятельство: в поголовную перепись велено вносить не одних крестьян, но и всех дворовых людей, т. е. холопов и кабальных людей, и те и другие обложены одинаковою с крестьянами податью. Сим изгладилось различие между крестьянами и холопами: крестьяне поравнялись с холопами тем, что стали крепки лицу, а не земле; и холопы поравнялись с крестьянами тем, что перестали быть полною собственностью владельца, приобрели личность и вошли в состав государства, ибо обязаны стали податью и службою государю, независимо от воли помещика. 2. Рекрутская повинность. Она была прежде располагаема с дворов. По составлении поголовной переписи она располагалась уже с числа душ. По составлении поголовной переписи она располагалась уже с числа душ. [М. М. Сперанский. Историческое обозрение изменений в праве поземельной собственности и состояния крестьян (1836)]

Кто говорит, что он уже посажен в тюрьму, другие толкуют, что он обезглавлен, будто отравился, но во всяком случае не бывать ему добра, при первом пекинском восстании, а восстания теперь можно ожидать и от цижэней, первой кровной жертвой будет этот министр. Он, разумеется, тоже негодяй, но мера его была современно умеренная. Кто же после обидных результатов благоразумного доклада решится предлагать императору добрые резоны, всякий боится за собственную личность, была бы ему взятка от сего, то это дело другое. Вчерашние указы многим показались горькими. Все кричат, что их начертала не рука императора, а кисть Сэн–вана ― этого негодяя в глазах здешних дачэней, ― варвар–монгол вздумал учить нас, ученейших китайцев–маньчжуров, хорошо, что он уехал, теперь опять вся воля императора в наших руках. Таково мнение здешних умников–взяточников, начиная с предводителя их Дин Цзюн–ван Э. Да, этот князь своею жестокостью, соединенной с алчным корыстолюбием, быстро доведет Пекин до его перигеи, тогда вместо серебра каждый попробует нож нынешних уличных яоянь ― глашатаев голодных. [К. А. Скачков. Мой дневник (1853)]

Активный субъект деятельности, участник деятельности, преобразующий действительность (на материальном или информационном поле)

Природа имеет также свое общее Имя, это Имя: «Он» (а, о), все то, что существует вне Я и вне Ты3. ― В спряжении глаголов, где выражаются все степени сознавания человека, природа, которую человек также сознал, отделившись от нее, имеет также, как Я и Ты, свою форму: это ― третье лицо (мы удерживаем пока прежнее название), выражающееся или названием самого предмета, или общим именем Он (а, о). И так Он есть все то, что отрицается именами: Я и Ты; Он есть Предмет, Природа. ― Два одушевленных существа могут говорить о третьем одушевленном же существе, но тогда оно уже становится не действующим живым лицом, являющим свою личность и индивидуальность, а предметом в их разговоре, и потому занимает место между предметами природы, существующими вне Я и вне Ты. Не только в имени Я, но в имени Ты слышно, что говорится про лицо одушевленное, чего нет в имени Он, и это очень естественно. Первая встреча двух одушевленных существ, первое взаимное их сознание своей индивидуальности, должно было выразиться словом: Ты; в этом слове слышно, что говорят про существо, себе подобное, которое вместе с тем уже не есть Я: поэтому, и то и другое Имя принадлежит только человеку; третье же, Он, принадлежит миру неодушевленному, и когда человек становится в ряд имени Он, то есть, выражаясь проще, когда об нем говорят в третьем лице, тогда он, несмотря на то, что все остается мыслящим человеком, делается уже сам Предметом, одним из явлений природы, и потому подходит под общую категорию природы мира, существующего вне Я и вне Ты. 3Он не есть Имя собственно, а усеченное Прилагательное оный. [К. С. Аксаков. О грамматике вообще (по поводу грамматики г. Белинского) (1838)]

Все социальные и культурные последствия торгового развития, описанные выше, явились в Италии раньше, чем в Северной Европе. Купцы богатели, научались видеть в богатстве общественную силу, добывали себе тем или иным путем свободу от власти помещика. В городах появлялся вкус к комфорту, к реальным земным удобствам и благам; в городах люди привыкали жить не по указке, а так, как нравится им самим, привыкали управляться, думать и верить по–своему. В городах мало–помалу выросла свободная, цельная, сознающая себя личность. Труден был процесс этого роста, а в Италии он был труднее, чем где бы то ни было. Страна, где были слабы центростремительные политические силы, столь энергично действовавшие в Англии и во Франции, давно успела разбиться на целый ряд раздельных политических существований. Развитию этих раздельных существований не мешали никакие сколько–нибудь значительные силы, как это было в Германии, где княжеская власть всегда зорко сторожила за самостоятельным городом и проглатывала его при первой представившейся возможности. [А. К. Дживелегов. Начало итальянского Возрождения (1908)]

Поведение (его стиль и стиль вообще), манеры

Только избыток житейских неудач и печалей, случившийся рано, рано, заставил меня встряхнуться и с помощью молодости создать себе, бог один знает, с какими усилиями и потерями, мир своих наслаждений и свою собственную жизнь. Away, away! В эти дни было много прочитано. Путешествие Мунго Парка, нужное для Скоттовой биографии, заняло меня достаточно, личность упрямого шотландца весьма привлекательна, но кой черт тянул его в эту глупую Африку! Путешествие Мунго Парка, нужное для Скоттовой биографии, заняло меня достаточно, личность упрямого шотландца весьма привлекательна, но кой черт тянул его в эту глупую Африку! Que diable allait–il faire dans cette galère! Уж лучше бы съездил в Отаити; я думаю, если часто видеть черных людей, то можно приобрести меланхолию. Впрочем М[унго] Парк и был меланхоликом. [А. В. Дружинин. Дневник (1845)]

Советская система должна была стать достаточно устойчивой и прочной, чтобы позволить себе иметь физически совершенно беспомощного, духовно сломленного лидера. Бессилие правителя отражало силу (все еще! ) этой системы. И на фоне этого взаимодействия (а иногда противодействия) ― бессилия Черненко и всесилия режима ― складывалась и формировалась личность будущего генсека. При этом возникает вопрос: что заставило крестьянского сына, робкого, тихого, броситься в омут партийной деятельности? Не обостренное честолюбие ― во всяком случае, не только, ― а мужицкая осмотрительность. И поразившее юного Черненко открытие: большевистская революция не меняет меру человеческого благополучия, а всего лишь его перераспределяет ― насильственно отнимает его у одних, с тем чтобы одарить других ― тех, кто ей готов служить. [Илья Земцов. Апофеоз. Отрывки из книги «Черненко: Советский Союз в канун перестройки» // «Огонек». № 3–5, 1991]

Но вряд ли можно сказать, что все это видел я: в раннем детстве (как, быть может, и после смерти) человек идет сразу во все стороны, поэтому можно считать, что его еще нет; личность возникает позже, когда появляется привязанность к какому–то одному направлению. Я жил недалеко от кинотеатра «Космос». Над нашим районом господствовала металлическая ракета, стоящая на сужающемся столбе титанового дыма, похожем на воткнутый в землю огромный ятаган. Странно, но как личность я начался не с этой ракеты, а с деревянного самолета на детской площадке у своего дома. Это был не совсем самолет, а скорее домик с двумя окошками, к которому во время ремонта прибили сделанные из досок снесенного забора крылья и хвост, покрыли все это зеленой краской и украсили несколькими большими рыжими звездами. Внутри могло поместиться человека два–три, и еще был небольшой чердачок с глядящим на военкоматовскую стену треугольным окошком ― по негласному дворовому соглашению этот чердачок считался пилотской кабиной, и когда самолет сбивали, сначала выпрыгивали те, кто сидел в фюзеляже, и только потом, когда земля уже с ревом неслась к окнам, пилот мог последовать за остальными ― если, конечно, успевал. Я всегда старался оказаться пилотом и даже овладел умением видеть небо с облаками и плывущую внизу землю на месте кирпичной стены военкомата, из окон которого безысходно глядели волосатые фиалки и пыльные кактусы. [Виктор Пелевин. Омон Ра (1992)]

Права и свободы, законодательное регулирование реализации потребностей

«И вы не ошиблись, ― отвечал я, ― с моим образом мыслей я никогда не скрываюсь, не скрывался и до гробовой доски скрываться не стану, не по излишеству благоразумия, а по характеру. Если б мне нравился образ правления Северо–Американских штатов, то, не обинуясь, я поехал бы в Америку и поселился б в ней. Наполеона я полюбил именно за то, что он оковал гидру Французской революции и держал теоретиков на привязи. По мне, там и хорошо, где нет воли страстям человеческим, где личность и имущество каждого гражданина ограждены законом и где сила блюдет за исполнением закона, В России живем мы тихо, смирно, без всяких потрясений, никого у нас не тронут понапрасну; а если иногда закон не так истолкован и исполнен, то виновны мы сами, ибо нам же вверено истолкование и исполнение законов. Но люди везде не ангелы, и везде есть жертвы страстей, интриг, злобы! Сократа отравили в республике, а Велисария ослепили в империи. Все улучшения приходят со временем, и только безумные или заблужденные могут желать притянуть к себе насильно будущее время. [Ф. В. Булгарин. Поездка в Грузино в 1824 году (Из воспоминаний) (1800–1846)]

Самостоятельность человека, проявление собственных интересов

Слушая и читая суждения об этом замечательном человеке, мы не могли не заметить, что все панегиристы называют его типом русской натуры. С своей стороны, мы убеждены, что человек, которого можно назвать типом какой бы то ни было нации, ― никак не может быть не только великим, но даже и необыкновенным. Признавание начала внешней необходимости, ― то есть силы, образующейся из совокупного влияния климата, местности, племени и судьбы, ― источником самостоятельности отдельного человека, всегда казалось нам делом слишком младенческой или слишком изнасилованной логики. Может ли здравый смысл переварить учение, по которому обстоятельства самые независящие, какие только можно себе представить, образуют личность, то есть самостоятельность человека? Кажется, одно разнообразие в последствиях влияния этих обстоятельств на различные натуры ― разнообразие, поражающее нас на каждом шагу в действительной жизни, ― должно бы было уверить всякого в существовании чего–то такого, на что они действуют с большею или меньшею силою и что подчиняется им более или менее, то есть не без сопротивления; иначе два человека походили бы друг на друга больше, чем две капли воды. Каким же путем, какими соображениями дошел человек до такой отчаянной сбивчивости в понятиях о народных особенностях и об отношении их к личности? Источник этого заблуждения широк и обилен зародышами противологических учений. [В. Н. Майков. Стихотворения Кольцова с портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях (1846)]

Автономность, претензия на распоряжение благами, материальная обеспеченность

Разбирая природу свою и восходя от себя к типу человека, я находил, что, кроме любви, в нем есть другие определения, столь же ему свойственные, столь же немолчно требующие удовлетворения. И человек казался мне именно тем гармоническим целым, где ничто не выдавалось ярко вперед, где все определения стирались в одном общем равновесии. И я был, коли хотите, в известной степени прав, потому что брал человека, изолированного от всего, вне его сущего. Но я забывал, что человек сам по себе ничто, покуда личность его не выразится в известной средине, которая тоже не масса мертвая, но деятельный и живой организм, стремящийся пребыть в своем эгоизме… Очевидно, что при первой встрече этих двух эгоизмов должно быть неминуемое столкновение, борьба их. Как же разрешить это вечное противоречие жизни, которое мешает человеку дышать, которое гнетет и давит его существование? Как удовлетворить жажде гармонии, на которой единственно успокоивается утомленное его сердце, потому что в гармонии счастие человека, а счастие ― цель, к которой стремится весь его эгоизм. [М. Е. Салтыков–Щедрин. Противоречия (1847)]

Уж одно то, что я беден, что я живу со дня на день, что я не могу сегодня сказать наверное, что будет со мною завтра, достаточно доказывает мне всю несбыточность этой любви. И не думайте, чтоб эти слова были с моей стороны школьническим желанием блеснуть пред вами парадоксом, ― вовсе нет! Я глубоко сознал истину этого положения, и скажите мне: «бедность», ― я невольно уж слышу за этим словом неизбежный его синоним ― «смерть». С тех пор как человек отделил для себя угол и сказал: «Это мое», ― он один уже пользуется своею собственностью и всею суммою наслаждений, которые из этого пользования проистекают, и горе тому, у кого нет ни своего поля, ни своей хижины: право существовать ― священное право, дарованное ему самою природою, ― перестает быть для него действительным, ибо он не имеет чем осуществить, оправдать его, ибо труд его, способности, вся личность тогда только из бесплодного, чисто нравственного понятия делаются фактом осязательным, когда они выражены во внешности, когда они действуют… Я хотел бы трудиться, хотел бы работать, да не над чем мне трудиться, потому что нет у меня ничего своего, потому что я аномалия, я только отвлечение человека, или, лучше сказать, вовсе не человек, ― потому что для меня нет внешнего мира, в котором бы я мог выразиться и познать себя. Не правда ли, презабавное положение? Вы скажете, что все это, однако ж, не мешает мне ни любить, ни быть любимым. [М. Е. Салтыков–Щедрин. Противоречия (1847)]

Уверенность в собственных силах, правоте или авторитете, чувство собственного уважения, правильности (адекватности) собственных действий

– О, я отомщу ей! ― сказал Александр. ― Ты неблагодарен, ― продолжал Петр Иваныч, ― это дурно! Что бы женщина ни сделала с тобой, изменила, охладела, поступила, как говорят в стихах, коварно, ― вини природу, предавайся, пожалуй, по этому случаю философским размышлениям, брани мир, жизнь, что хочешь, но никогда не посягай на личность женщины ни словом, ни делом. Оружие против женщины ― снисхождение, наконец самое жестокое ― забвение! только это и позволяется порядочному человеку. Вспомни, что полтора года ты вешался всем на шею от радости, не знал, куда деваться от счастья! [И. А. Гончаров. Обыкновенная история (1847)]

Опыт, память, сведения, информация, носителем которых является конкретный человек

В самом деле, зачем мы собирались? Чтобы сообщать друг другу свои наблюдения? да ведь эти наблюдения надобно было делать над чем–нибудь живым, действительным, а мы имели только книги. Да и узнанное нами из книг не могло быть интересным предметом для наших вечерних бесед, с тех пор как личность каждого из нас была нам совершенно подробно известна. Читали мы всё больше одни и те же книги; образом мысли, характерами так близко подходили друг к другу, что известная мысль производила почти одно и то же впечатление на всех нас. Одно только и могло бы истинно заинтересовать нас ― это наблюдения, извлеченные из практической деятельности нашей, а их–то именно и недоставало. Кто его знает, мы ли сами насильно оторвались от общества, или общество оторвало нас от себя, только практической деятельности ни у одного из нас не было никакой. [М. Е. Салтыков–Щедрин. Брусин (1847–1848)]

Сознательный выбор, проявленная интенция, свободное намерение

– Ну, нет, я никак не могу вывести этого нравоученья из вашего рассказа, ― сказал молодой человек. ― Это как? ― Да все оттого, что мы разнимся с вами в главном: в воззрении на вещи. Вы всю вину сваливаете на личность человека, а я утверждаю, что человек тут вовсе не виноват, что виноватого тут надобно искать где–нибудь подальше, ― где? достоверно сказать вам не могу, но, думаю, в воздухе… Вот хоть бы и в рассказе вашем: где причина этой упорной неспособности Брусина к какой бы то ни было положительной деятельности? где, как не в уродливом воспитании, которое ровно ничему не учит? [М. Е. Салтыков–Щедрин. Брусин (1847–1848)]

Обучение, культурный опыт, его передача

Никакие уставы и программы, никакой искусственный организм заведения, как бы хитро он ни был придуман, не может заменить личности в деле воспитания. Недаром браминская педагогика предписывает учителю сначала поставить перед собой ученика и смотреть на него до тех пор, пока он покорится совершенно воле учителя. Не знаем, до какой степени шло успешно такое магнетизирование учеников, предписываемое Ведами; но убеждены в том, что без личного непосредственного влияния воспитателя на воспитанника истинное воспитание, проникающее в характер, невозможно. Только личность может действовать на развитие и определение личности, только характером можно образовать характер. Причины такого нравственного магнетизирования скрываются глубоко в природе человека. Вот почему в школьном воспитании самое важное дело ― выбор главного воспитателя, на который, как мы видели, так мало обращается внимания во Франции. Инструкции, уставы, программы ― дело второстепенное, и чем меньше их, тем лучше. [К. Д. Ушинский. Три элемента школы (1848)]

Рефлективность, ощущение “себя–единого”

Недалекий свист ядра или бомбы, в то самое время, как вы станете подниматься на гору, неприятно поразит вас. Вы вдруг поймете и совсем иначе, чем понимали прежде, значение тех звуков выстрелов, которые вы слушали в городе. Какое–нибудь тихо–отрадное воспоминание вдруг блеснет в вашем воображении; собственная ваша личность начнет занимать вас больше, чем наблюдения; у вас станет меньше внимания ко всему окружающему, и какое–то неприятное чувство нерешимости вдруг овладеет вами. Несмотря на этот подленький голос при виде опасности, вдруг заговоривший внутри вас, вы, особенно взглянув на солдата, который, размахивая руками и осклизаясь под гору, по жидкой грязи, рысью, со смехом бежит мимо вас, ― вы заставляете молчать этот голос, невольно выпрямляете грудь, поднимаете выше голову и карабкаетесь вверх на скользкую глинистую гору. Только что вы немного взобрались в гору, справа и слева вас начинают жужжать штуцерные пули, и вы, может быть, призадумаетесь, не идти ли вам по траншее, которая ведет параллельно с дорогой; но траншея эта наполнена такой жидкой, желтой, вонючей грязью выше колена, что вы непременно выберете дорогу по горе, тем более, что вы видите, все идут по дороге. Пройдя шагов двести, вы входите в изрытое грязное пространство, окруженное со всех сторон турами, насыпями, погребами, платформами, землянками, на которых стоят большие чугунные орудия и правильными кучами лежат ядра. [Л. Н. Толстой. Севастопольские рассказы/ Севастополь в декабре месяце (1855)]

Нехлюдовы тоже вернулись из деревни. Дмитрий, с которым мы, расставаясь, дали слово писать друг другу и, разумеется, не писали ни разу) тотчас же приехал ко мне, и мы решили, что он меня на другой день повезет в первый раз в университет на лекции. Был яркий солнечный день. Как только вошел я в аудиторию, я почувствовал, как личность моя исчезает в этой толпе молодых, веселых лиц, которая в ярком солнечном свете, проникавшем в большие окна, шумно колебалась по всем дверям и коридорам. Чувство сознания себя членом этого огромного общества было очень приятно. Но из всех этих лиц не много было мне знакомых, да и с теми знакомство ограничивалось кивком головы и словами: «Здравствуйте, Иртеньев!» Вокруг же меня жали друг другу руки, толкались, слова дружбы, улыбки, приязни, шуточки сыпались со всех сторон. [Л. Н. Толстой. Юность (1857)]

Совокупность всех выделяемых в интра–/интерпсихческом мире человека признаков / качеств / черт / свойств, их интегрирующее начало

Но все это не имѣетъ религіознаго значенія, только потому, что раціональному мышленію невмѣстимо сознаніе о живой личности Божества и о Ея живыхъ отношеніяхъ къ личности человѣка. Сознаніе объ отношеніи живой Божественной личности къ личности человѣческой служитъ основаніемъ для вѣры, или, правильнѣе, вѣра есть то самое сознаніе, болѣе или менѣе ясное, болѣе или менѣе непосредственное. Она не составляетъ чисто человѣческаго знанія, не составляетъ особаго понятія въ умѣ или сердцѣ, не вмѣщается въ одной какой либо познавательной способности, не относится къ одному логическому разуму, или сердечному чувству, или внушенію совѣсти; но обнимаетъ всю цѣльность человѣка, и является только въ минуты этой цѣльности и соразмѣрно ея полнотѣ. Потому главный характеръ вѣрующаго мышленія заключается въ стремленіи собрать всѣ отдѣльныя части души въ одну силу, отыскать то внутреннее средоточіе бытія, гдѣ разумъ и воля, и чувство, и совѣсть, и прекрасное, и истинное, и удивительное, и желанное, и справедливое, и милосердное, и весь объемъ ума сливается въ одно живое единство, и такимъ образомъ возстановляется существенная личность человѣка въ ея первозданной недѣлимости. Не форма мысли, предстоящей уму, производитъ въ немъ это сосредоточеніе силъ; но изъ умственной цѣльности исходитъ тотъ смыслъ, который даетъ настоящее разумѣніе мысли. Это стремленіе къ умственной цѣльности, какъ необходимое условіе разумѣнія высшей истины, всегда было неотъемлемою принадлежностію Христіанскаго любомудрія. Со временъ Апостоловъ до нашихъ временъ оно составляетъ его исключительное свойство. [И. В. Киреевский. Отрывки (1828–1856)]

Но гдѣ найдетъ Западъ эти живыя убѣжденія? Воротиться къ тому, чему онъ вѣрилъ прежде, уже невозможно. Насильственные возвраты, искусственная вѣра ― тòже, что стараніе нѣкоторыхъ охотниковъ до театра убѣдить себя, что декорация ― дѣйствительность. Раздробивъ цѣльность духа на части и отдѣленному логическому мышленію предоставивъ высшее сознаніе истины, человѣкъ въ глубинѣ своего самосознанія оторвался отъ всякой связи съ дѣйствительностію и самъ явился на землѣ существомъ отвлеченнымъ, какъ зритель въ театрѣ, равно способный всему сочувствовать, все одинаково любить, ко всему стремиться, подъ условіемъ только, чтобы физическая личность его ни отъ чего не страдала и не безпокоилась. Ибо только отъ одной физической личности не могъ онъ отрѣшиться своею логическою отвлеченностію. Потому не только вѣра утратилась на Западѣ, но вмѣстѣ съ ней погибла и поэзія, которая безъ живыхъ убѣжденій должна была обратиться въ пустую забаву и сдѣлалась тѣмъ скучнѣе, чѣмъ исключительнѣе стремилась къ одному вообразимому удовольствію. Одно осталось серьезное для человѣка: это промышленность; ибо для него уцѣлѣла одна дѣйствительность бытія: его физическая личность. [И. В. Киреевский. О необходимости и возможности новых начал для философии (1856)]

Эквивалент сущности / “природы вещей”

Сколько в течение нашего века пережито было горьких разочарований, сколько величайших побед разлетелось прахом! И все это были своего рода современности! С этой точки зрения, кажется, и надобно понимать нерасположение Гете к истории вообще, за которое так упрекали его. Его возмущали общие взгляды в истории, в которых совершенно теряется личность человеческая, возмущало то отвлеченное понятие о человечестве, которым так любили играть немецкие ученые; великий ум его томился этим бедственным положением личности среди вечно крутящегося потока событий: «История ― жизнь народа! ― сказал он однажды профессору Людену, ― как мало заключает в себе самая пространная история в сравнении с общей жизнью народа! Когда вы очистите и разработаете все источники истории, ― что ж вы найдете в них? Ничего другого, кроме давно открытой великой истины, которой подтверждения далеко искать нечего, ― а именно: что люди всегда и везде тревожили, мучили и себя и друг друга; они и себе и другим отравляли всеми средствами коротенькую жизнь нашу, не умея ни ценить ее, ни наслаждаться красотою мира и сладостью бытия. [В. П. Боткин. Стихотворения А. А. Фета (1856)]

Использование слова “личность” для создания образа принадлежности к интеллигенции

Что Марья Федоровна смотрит, отчего не бьет тебя по рукам? Посмотрите–ка, как нацарапал: я только и разобрал жду Вашего возвращения. Вот погоди, я ворочусь, да того… помочами тебя. А ты уж, чай, думаешь, что ты студент, поди беспрестанно употребляешь слова личность да тип, а может быть, чего доброго, и водку? Я ― тебя! А Старик ― что? Старик ― самозванец, фальшивый! [И. А. Гончаров. Письма (1842–1859)]