Десять тысяч часов

— Тогда я нас протащу. А с тебя разведка. Самое главное — уворачивайся от пуль. Там точно придётся стреляться с другими игроками.

— Поняла, пока буду восстанавливаться после операции займусь ловкостью и реакцией.

— Прыжки тренируй.

— Хорошо.

Глава 6

Новый чип — это очень личное, как нижнее бельё. Его никто не видит, но все знают, что оно у тебя есть. Каждый свибер хорошо знал, как тяжело привыкнуть к чистому чипу. Тебе всё время хочется засунуть руку в ухо, чтобы хорошенько почесаться или поправить устройство, потому что мозг зудит, словно доктор там чего-то вставил неправильно. Но врачи не ошиблись. Если бы сдвинули хоть на миллиметр, то ты уже был бы мёртв. Да, сложно сравнивать нечто, способное убить тебя и нижнее бельё. И нужно ли?

Сабира погружалась в наркоз, это означало, что через несколько дней начнётся её война. Вот только девушка плохо понимала, против кого сражается. Неужели её врагом является сама смерть, которая сейчас держала свою костлявую руку на пульсе 12-летней Нозии? Или всё проще — Сабира должна была победить толстосума, похитившего игру? Словно благородный вор, Сабира должна раздать все деньги тем, кто в них нуждался, кто больше заслужил их. Так?

Размышления девушки медленно перетекли в сон. Мысли превращались в воду и ручейками убегали. Сабира ещё пыталась уцепиться за них полчаса, но Морфей не собирался уступать. Уже нельзя было понять, что реальность, а что выдумка.

У озера стоял солидный мужчина в строгом, но стареньком костюме. У него были густые чёрные брови, орлиный нос и печальные янтарные глаза. Перед незнакомцем во весь его рост горел сенсорный экран. Он задумчиво переставлял какие-то цифры и буквы: менял их местами, потом возвращал обратно. И с каждым новым движением лицо его становилось всё ожесточеннее.

Подойдя ближе, Сабира поняла — это не экран, а дверь, и он пытается её открыть. За мужчиной на коленях стояли сотни, даже тысячи людей. А то и больше. Их очередь уходила так далеко, что девушка не видела замыкающего. Среди множества склоненных голов Сабира всё-таки узнала своих друзей — Лоика и Нозию. Они не реагировали ни на что.

Мужчина в костюме возился-возился с дверью, но ничего не получалось. Он разозлился, плюнул и ушёл. Люди не шелохнулись, они лишь печально смотрели на его удаляющуюся фигуру, словно вместе с ним пропала вся их жизнь. И Лоик тоже смотрел. Только Нозия не повернула головы — девочка спала, уткнувшись в спину брата.

Сабира не могла подойти к людям, словно их отделяла невидимая стена. Она кричала, но её никто не слышал. Фигура незнакомца скрылась из поля зрения. Вернётся ли он когда-нибудь ещё?

***

В этот раз открыть глаза после операции было особенно сложно, на голову давило большое количество пустых часов чипа. Напоминало похмелье, Сабира хорошо помнила тот единственный раз, когда напилась. Она праздновала 16-летие вместе с подругами по детскому дому. Тогда девочки ещё поддерживали связь, хотя Сабира уже вовсю занималась свиберством. Веки уходили вниз, словно склоняясь под тяжестью головы, а мозг надувался и надувался, намереваясь лопнуть. И тошнило. Всё время тошнило. Было бы здорово, если бы вчерашний алкоголь разом вышел наружу, но нет, ему больше нравилось вываливаться из Сабиры порционно: от одной пробежки в туалет до другой. Пришлось поставить рядом тазик, когда бегать стало невыносимо. Сейчас девушка также обнимала круглого друга.

На ум пришёл какой-то старый фильм, где вот с таким же простым предметом сидел человек прошлого, страшась, что его вывернет наизнанку. Сабира усмехнулась: проходит и сто, и двести лет, а человечество всё ещё не может обойтись без тазика.

Москва за окном жила, что было слышно, несмотря на шумоподавляющие стёкла больничного этажа. Город веселился. Его не интересовали человеческие желания. Хочешь спать? После смерти проспишься. Москва напоминала шар, бьющийся тебе в окно. Пожалуй, Москва, как тазик, и сто, и двести, и триста лет она стояла. И кто знает, сколько ещё простоит. Это она владела людьми, а не люди ею. Сабира знала точно, они друг другу не понравятся, но обе сильные и вспыльчивые, поэтому объединятся для достижения целей. Но какая мечта была у российской столицы? Вот уж непонятно.

В палату постучали. Уже по стуку можно было узнать Константина: чёткий, уверенный, изящный. Мужчина вошёл внутрь, хотя Сабира ничего не ответила. Он присел на стул неподалёку и погладил розовую бороду.

— Как вы, Сабира? — девушка не ответила, а только одобрительно кивнула. — Рад за вас, хотя признаюсь, выглядите вы плохо.

— Бестактно говорить такое женщине, — сказала Сабира, а Константин хищно улыбнулся.

— Тут вы правы. Однако даже на больничной койке вы не теряете свою грацию горной лани.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Просто хотел посмотреть, как у вас обстоят дела. Очень хочется понять, когда вы сможете приступить к работе.

— Обычно после операции я лежала день или два, а потом выходила на работу. Но сейчас чип по-серьёзнее.

— Понимаю, выздоравливайте. Даю вам пока пять дней, там посмотрим, — Константин поднялся со стула и подошёл к двери, задержался на секунду. — Вы строптивы, но даже Эверест покорился, — и ушёл.

А в Сабире закипала злость. Она еле удержалась, чтобы не выбежать из палаты и дать такого сочного леща наглому индюку. Она не гора, чтобы на неё взбираться! Не какой-нибудь трофей! Константин ей вообще противен своими сладкими манерами и напускной вежливостью!

Девушка поднялась с кровати и начала разминаться. С каждым наклоном её мутило, пришлось подставить таз ближе. На всякий случай Сабира закрыла дверь, чтобы не вмешались медсёстры. Девушка была намерена, как можно быстрее повысить АЧ ловкости. Если она сейчас не может играть, то хотя бы будет растягиваться. Может, успокоиться. Выбросит всю свою злость в дело. Мышцы ещё помнили прошлые тренировки, хотя в реальности Сабира занималась не так уж много. Она полагалась только на свои чипы и теперь горько сожалела об этом. Человеческое тело может быть сильнее любых технологий. И пусть твой АЧ превышает 70, тебя всё равно может перепрыгнуть тот, кто просто чаще тренируется вне игр. Сабира тянула себя аккуратно, но с упрямством. Да, человеческое тело может всё, удивительно, как при этом оно остаётся таким хрупким.

«И что этот Константин от меня хочет? В Москве дефицит женщин?» — Сабира не могла выбросить босса из головы. Прогоняла мысли, как назойливых мух, но всё равно к ним возвращалась.

Пот стекал по щекам. От растяжки было жарко, но ещё жарче от того, что организм боролся с инородным объектом внутри. Как бы люди ни старались, чип всё равно не стал частью их. И всё же сейчас трудно представить человека без чипа. Ноги зудели, словно их активно расчесывали. Но девушка не сдавалась. Это лишь небольшие неприятности. В растяжке главное плавность и настойчивость. Тяжелее было бороться с плохим самочувствием: перед глазами то и дело появлялись вспышки, как будто Сабира долго смотрела на солнце. Вот только в Москве его не было совсем. Разве что голограмма.

Когда стало совсем уж тяжело стоять на ногах из-за слабости, Сабира села на кровать, вытянула ноги и легла на них. В складке она пролежала до тех пор, пока медперсонал ни начал ломиться в палату. Они были очень недовольны тем, что важная пациентка осталась без присмотра. Доломились. Сабира их впустила, но без энтузиазма. Легла и смотрела в окно, пока медсёстры копошились рядом.

Сколько времени прошло — неизвестно. Часов у Сабиры не было, а Москва стояла в режиме заката. Девушка щёлкнула по шее и принялась искать информацию в интернете. Оказывается, в столице в зависимости от дня недели и месяца ставят разные режимы погоды. Сегодня была июньская пятница, поэтому на улице весь день стоял теплый розово-оранжевый закат. По данным ученых, именно такие условия подготавливают людей к выходным и расслабляют.

А завтра весь день будет светить утреннее мягкое солнце. Сабира сразу вспомнила свой первый выходной после четырехмесячной работы. Солнце гладило её по щекам, а лёгкий ветерок обдувал кожу. «Интересно будет сравнить: сильно ли отличается искусственное солнце от настоящего», — подумала девушка.

Медсёстры наконец-то вышли из палаты. Они сидели у Сабиры неприлично долго, бесцельно то поправляли подушку, то одергивали одеяло. Теперь девушка снова вытянула ноги и легла в складку. Но браузер не закрыла. В поле поиска вбила: «Константин Воробьёв». Ей выдало множество фотографий со светских раутов, где уже знакомый мужчина оказывался в компании разных девушек. В одной из статей был такой заголовок: «Охотник за алмазами — так в народе называют сельхоз-магната Константина Воробьёва».

Сабира принялась читать дальше. Оказалось, что за душой у её босса не только компания по выводку киберсвинины. Он занимается и разработкой синтетических продуктов, а также прессует натуральные овощи и фрукты в тюбики. Всё, что ела Сабира в Таджикистане, производилось Константином.

Насчёт охотника за алмазами — всё гораздо прозаичнее. Мужчина сотрудничал с разными странами и часто бывал в гостях даже у самых непримечательных государств. И всегда привозил с собой новую очаровательную спутницу, местный колорит. На одной из фотографий Сабира узнала Катю, девушку, которая встретила их на входе башни. В статье обозначили, что новая пассия Константина — украинка. На снимке девушка держала под руку розовобородого мужчину. На Кате было платье-пиджак. И несмотря на то, что он нигде не облегал, можно было понять насколько шикарная у девушки фигура: длинные ноги и пышная грудь. Словом, всё как надо. Волнистые пшеничные волосы спускались на плечи, а на лице почти не было макияжа, разве что очень румяные щеки.

Это была совсем не та Катя, которую видела Сабира. Сейчас она стала напоминать типичную московскую девушку — ярким макияжем, цветными прядями и слишком облегающим нарядом. А на фото была очаровательная славянка, сошедшая с учебников по истории. Из тех времён, когда все жили в деревянных избах. Красивая до головокружения. Сабира невольно взглянула в своё отражение в маленьком прикроватном зеркале. Они были с Катей, как небо и земля. Сабира — загорелая, со впалыми щеками и уставшими глазами из-за нависшего века, а вот Катя — белокожая, синеглазая, с круглым лицом. Она напоминала сочное красное яблочко.

Полистав ещё несколько фотографий, Сабира погрязла в смятении. Каждая пассия Константина — красавица, как на подбор. Что же он такого нашёл в самой обыкновенной Сабире? И что сделать, чтобы он от неё отстал? Сходить на какой-то из этих приёмов, словно обезьянка? Ей этого не хотелось. Ей вообще внимания со стороны Константина не хотелось. Он вызывал только агрессию у Сабиры. Не простой человек — с гнильцой.

Ноги уже слегка затекли, поэтому девушка сменила позу. Правую ногу она вытянула, а левую поджала под себя — наклонилась. Тошнить перестало. Теперь захватил интерес. Новый запрос был такой: «Борис Воробьёв». Как и ожидалось, ничего компрометирующего Сабира не нашла. Борис был обыкновенным молодым человеком, который учился и тусовался. Хотя, конечно, деньги отца делали его золотым ребёнком. Сабира была ненамного младше, но у Бориса уже были за плечами самые престижные курсы разных дизайнерских школ. В этом году он делает свою коллекцию и собирается устроить показ. Среди его друзей — сплошь знаменитости, и все такие же яркие, как и сам Борис.

Настоящая загадка в том, кто была его мать. Информации об этом девушка не нашла, как и то, откуда вообще Борис появился. Просто в один момент у Константин Воробьёва из воздуха сотворился наследник. Мальчику на тот момент уже было 7 лет, и он начал проявлять задатки будущего гуру стиля. Вот только дети не могут родиться уже школьниками. Может, Борис был приёмным? Сабира открыла 3Дфотшоп, поставила рядом фото Константина и Бориса, наложила друг на друга, подтёрла причёски, макияж и прочие «аксессуары». Их лица почти идеально сходились в контуре, словно это был один и тот же человек: один моложе, другой постарше. Странное сходство для приёмного сына. Нет, такая похожесть может быть только у кровных родственников.

Но об этом опять же ничего не было… Ни строчки в интернете, а это напрягало больше всего. В Сети есть всё! Кроме новорожденного Бориса. В графе матери значилось лишь: «погибла в аварии». Только выглядит, как брехня.

Девушка закрыла страницу браузера и поменяла позу, теперь выставила вперёд левую ногу. Ей захотелось поговорить с Борисом, хотя тема была явно неэтичная, тем более он всё-таки её начальник. Имеет ли она право обсуждать с ним что-то настолько личное? Сабира вспомнила, что Борис хотел, чтобы она поучаствовала в его показе. Может быть, стоило согласиться и таким образом сблизиться? Просто вся эта история казалась очень мистической, а интуиция подсказывала — всё не так просто. Может, ли это быть следом, ведущим к потерянной игре? Почему нет? Константин вполне мог получить такое богатство не трудом и успешным бизнесом, а с помощью кода в игре.

Сабира коснулась головы. АЧ ловкости подрос до 38. Это её нормальный показатель в реальной жизни. К концу реабилитации она сможет повысить его до 42 или 45. А с этим уже можно делать великие дела.

Девушка вновь вернула браузер. Самое главное она поискать и не догадалась. Поиск: «Десять тысяч часов». Результат не дал ничего толкового: страницы про чипы, какой-то анимационный мультфильм и реклама клиники. Может, имело смысл поискать по запросу «ДТЧ» кого-то из игроков «Моры»? Сабире уже становилось и скучно, и грустно от того, что не было никакого понимания: фейк игра или реальная. Стоило ли доверять Пулату…

Новый поиск: «Игра Мора». Создатели — неизвестная инди-команда. Это была их первая и единственная разработка, потом все участники разбрелись по разным крупным игровым корпорациями, а «Мору» купила студия ByOM. Деньги она приносит, но не так, чтобы большие. Зачем игру вообще всё ещё поддерживает компания — непонятно.

Когда девушка попыталась найти конкретную информацию о родителях игры, то увидела странную фотографию. Необычна она была тем, что лицо одного из участников инди-команды затёрлось. Сабира полистала ещё картинки, но везде не было лица: только мутная фигура. Человека-невидимку обнимал некий Омар Саидов. Сабира ввела в поисковую строку его имя в надежде найти нормальные фотографии.

Оказалось, что сейчас Омар Саидов и владеет ByOM. То есть он был и создателем игры, и тем, кто купил эту игру. Откуда у него внезапно взялись деньги? И зачем были такие сложности с созданием компании, чтобы купить игру, которая по сути и так принадлежала ему?

Догадаться было не сложно. Вероятно, затёртый человек и был отцом Пулата, а Омар — его друг. Или же предатель. Это предстояло ещё выяснить. Значит, Пулат хотел найти Омара, чтобы выбить из него подробности про игру и про своего отца. Сейчас, судя по сведениям из интернета, бизнесмен жил в башне Шампэ. Какая удача. Впрочем, игровые магнаты любили это место. В то же время селебрити предпочитали жить ближе к Чистым прудам. Сабира не понимала, в чём смысл, если никто всё равно не выходит из своих башен. Какая разница в каком районе жить? Скорее всего, дело было не в районах, а в том, что предлагала сама башня.

Шампэ могла дать жителям большое разнообразие досуга, из-за чего жилплощади было не очень много в сравнении с другими. Здесь была даже своя лыжная траса, где всегда поддерживался искусственный снег. Поле для гольфа. Роллерный зал. В общем, всё то, что не должно было пользоваться популярностью из-за прогресса в игровых технологиях. Однако бизнесменам здесь нравилось. Наверное, когда у тебя уже есть всё, что может дать игровой мир — начинаешь скучать по реальному.

Сабира покачала головой. Кажется, она далеко ушла от изначальной темы. Девушка вернулась на страницу игры. В любом случае, все поиски «коробки» от игры бессмысленны, если они с Пулатом не сумеют найти ключи. «Интересно, как выглядит сам ДТЧ», — подумала девушка. Обычно игры не имели реального носителя. Но некоторые эксклюзивы представлялись в разных формах. Это могла быть мягкая игрушка, нажимая на которую открывается игровое меню. Самое удивительное, что Сабира слышала (но не очень верила), когда игра, словно телепорт, расщепляет тебя и помещает в виртуальную реальность целиком. Не просто твоё сознание, как это делает шлем, а именно тело. Но стримов таких не постили. Лишь ходили слухи, что богачам доступна эта технология.

Снова Сабира отвлеклась на пространственные размышления. Надо сосредоточиться на «Море», чтобы быть полезной Пулату, чтобы быстро ворваться в игру. Для успеха нужен анализ. Нельзя заходить в игру не подготовленным. Девушка принялась читать. Чтобы продвинуться в «Море» нужны ловкость, стрельба, реакция — это основные АЧ игры. Все остальные дополнительные показатели прокачиваются только с помощью сетов снаряжения. А этих сетов в «Море» — сотни. На все случаи игры — огнеупорность, плавание, скалолазание, навык готовки. Зачем готовка? Как-то же нужно добывать деньги и пропитание. Оказывается, снаряжение, прокачивающее готовку — одно из самых популярных.

Сабира подумала, что надо бы обязательно углубиться в то, какие ещё сеты есть и подобрать для себя парочку наилучших. Она вновь сменила позу, раскинув ноги, и погрузилась в глубокое чтение. Теперь её уже ничто не отвлекало. Гейммир — её жизнь.

Глава 7

— Значит, вы хотите начать с «Мора»? Почему именно с неё? Лучше выбрать игру популярнее. Скажем, Pillow by Dead, Shoot all или RevOrNo. «Мора» скучновата и слишком перенасыщена. Я удивлен, что такая непримечательная игра вообще кого-то интересует. Веселее ведь играть в популярные игры, — сказал Константин, заставив ребят недоумённо переглянуться. Каждый хороший игрок мечтает сломать систему, заставить работать то, что у других не работает. Лучшие геймеры выбирают всегда самый тернистый путь, потому что протоптанная дорожка — это так скучно.

Но босс этого не понимал. Судя по его отрешенности от игровой индустрии, он почти не гамал и дело это не любил. Может, по долгу службы приходилось поддерживать АЧ. Впрочем, у таких богачей найдутся примочки, которые помогут держать показатели на должном уровне. Сабира недоумевала: вряд ли такой далёкий от гейммира человек смог найти ДТЧ. Неужели он, действительно, сам заработал своё богатство?

— Занимайтесь бизнесом, а мы займёмся своим делом. С нулевым количеством часов проще подняться в рейтинге непопулярной игры, — раздражённо бросила Сабира. Сегодня было просто невыносимо видеть самодовольное лицо Константина. Так и хотелось сказать какую-нибудь гадость.

По правде, Сабира была не в духе не только из-за глупых суждений Константина. Чуть ранее она попыталась поговорить с Пулатом, чтобы понять, чего они вообще должны сделать в «Море». Он лишь сказал, что там проходит какой-то местечковый конкурс и «надо победить админа». Но зачем им эта маленькая и ненужная победа? Что делать с этой победой дальше? Как искать чипы? Молчал, высокомерно закатывая глаза. Засранец.

Несмотря на отвратительный характер парня, Сабира все ещё надеялась на Пулата. Она доверяла ему как другу и земляку, но теперь решила для себя, что осторожно начнёт сама собирать информацию. Если слухи о ДТЧ окажутся только пустой болтовнёй, то она без зазрения совести разорвёт все контракты с Воробьёвым. Придётся отдать чип, но ничего не поделаешь. Лучше она будет работать за меньшие деньги, но поближе к Родине и близким, чем тухнуть в этой коробке.

Настроение Сабиры усугублялось и тем, что Москва ей очень не нравилась. Девушка засыпала с мыслью о том, что ещё день точно не выдержит — просто задохнётся. Каждый раз просыпаться было мучением. Сабира и Москва не любили друг друга взаимно, не полюбили друг друга с первого взгляда, на том и разошлись: Сабира в свою башню, а Москва… Чёрт её знает, где она настоящая. Гостям из Таджикистана запрещалось выходить за пределы «Шампэ». Обещанное «украшение», ограничивающее движение свиберов, уже установили. Это был тонкий браслет диаметром не толще нитки. На нём были небольшие бусинки, напоминающие азбуку Морзе. Вот только «точки-тире» никакое слово не образовывали — Сабира проверила. Она даже облегченно вздохнула. Константин не оставил послания, а значит, он не совсем поехавший. Девушка переживала, что босс начнёт её преследовать. Мужчины бывают… странными.

— Мне это кажется лишним. Ваша задача ведь состоит в том, чтобы просто наработать достаточное количество часов. Конечно, чем выше рейтинг, тем лучше для чипа и его будущего «хозяина».

— Для будущей еды хозяина, — уточнила Сабира.

— Да-да, — Константин клацнул зубами, не скрывая своего удовольствия. — Однако времени у вас предостаточно. И не стоит сначала прокачиваться в одной игре, чтобы добиться успеха в чём-то более популярном. Лучше двигаться по рейтингу одной игры, а не распыляться.

— Ладно, — пожал плечами Пулат. — Мне-то всё равно, во что гамать. Это Сабира очень хотела попробовать в «Мору».

Сабира глянула на парня, тот выразительно поднял брови. Константин уставился на девушку.

— Неужели? И почему так, Сабира?

— Да, — девушка тяжело вздохнула, потому что ненавидела врать. — Я очень хочу поиграть в «Мору», эта игра дорога моему сердцу.

— Отчего так?

— Потому что, — Сабира снова тяжело вздохнула. Когда они окажутся наедине, она убьёт Пулата, — моей маме очень нравилась эта игра. А моя мама умерла. Понимаете?

— Ни слова больше, моя дорогая, — Константин встал и положил руку на плечо девушки, — я сочувствую твоей потере. И если это поможет тебе, смягчит твою боль и успокоит сердце, то я даю своё согласие.

— Спасибо.

Константин покровительственно погладил девушку по спине. Сабира еле удержалась, чтобы не вмазать нахалу.

— Ладно, мне ещё нужно поговорить с другими свиберами, вы пока отдыхайте, через час встречаемся в переговорной. Катя вас проводит, конечно.

В приподнятом настроении Константин покинул внутренний сад, в котором и сидели ребята. Они вообще облюбовали это местечко, обоим тоска по Родине теребила душу. А это место казалось единственным настоящим и живым клочком земли, несмотря на странные футуристичные лавки. Но деревья делали своё: были дикими, не обстриженными и росли так, как хотели того сами.

Солнца тоже не хватало: голограмма не могла в полной мере передать чувство, когда в летний зной припекают щёки. Только об этом молодые таджик и таджичка могли думать, когда лежали в палате. Отягощало и то, что нельзя было выходить за пределы «шампанской башни». Всюду стены — от такого человеку, привыкшему к простору, становилось дурно. И если Пулат мог держать себя в руках, потому что его цель была дороже всего на свете, то Сабира заламывала руки. Она уже хотела выть. Ей всё не нравилось в чужой стране: удушье в четырех стенах, люди в лице сладострастного Константин и сварливой Кати, слепящие краски Москвы. Они с Нозией не могли нарадоваться красной лампе, но в условиях, когда всё вокруг очень-очень красная лампа — начинаешь теряться… Если честно, хочется чего-то серого и хмурого.

Когда Сабира отворачивалась, Пулат сверлил её взглядом. Сейчас она обиженно отвернулась от него, и он мог насладиться своим мыслями вдоволь. Зачем он взял её с собой? Раньше ему казалось, что он сумел отринуть все чувства, которые делают человека слабым: привязанность, сострадание, честь, гордость. Ничего из этого не может ему помочь достигнуть самого важного. Где-то был путь на свободу. Он наконец перестанет каждый день играть. Напрочь забудет об АЧ. Найдёт отца. В их распоряжении будет целый остров, и никаких других людей — люди только мешают и приносят одни неприятности.

Однако жалость к Нозии спутала все планы. Эта маленькая девочка была настоящим борцом — она совмещала и работу, и учебу в свои 12 лет. Ещё успевала жить обычной жизнью и видеться с друзьями. Нозия добрая и ненавязчивая, всегда тихо прикрывала дверь, если Пулат играл. Она не заслуживала того, чтобы умереть. Много людей заслуживали смерти, и даже сам Пулат с радостью лишил бы жизни многих. Но только не Нозию. Сабира сделает всё, чтобы спасти девочку. И она спасёт. А Пулат просто хотел немного помочь.

«До добра эмоции не доведут», — подумал парень. Ему бы очень хотелось стать бесчувственным роботом.

Отведённый час заканчивался. За это время ребята не обмолвились ни словом, хотя Сабира очень хотела наехать на Пулата. Но…она напряженно думала о предстоящем собрании — это настолько её тревожило, что на праведный гнев не оставалось сил. Она познакомится с такими же свиберами из разных стран. Одно дело, когда ты варишься в проблемах в своей конуре, другое — когда понимаешь масштабы. Не хотелось отставать, сдавать позиции, и осознавать масштабы проблемы свиберства тоже не хотелось. Ладно, хватит откладывать. Пора идти. Ребята позвонили Кате с помощью телефона около лифта.

***

Проект по разведению свиберов с десятитысячными часами сидел в голове у Константина Воробьёва довольно долго. У бизнесмена есть много приятелей, мечтающих обзавестись киберсвининой, однако денег на легальную не хватало. Уж кто-кто, а Константин смог бы им впарить липовый товар. Прибыль с одного такого «животного» в три раза превышала затраты на содержание свиберов. Дело доходное, оставалось только найти хороших сотрудников.

Бизнесмен искал успешных геймеров, за высокие показатели — выше плата. Ему была важна и социальная составляющая, хотя, вернее сказать, антисоциальная: задроты обыкновенные. Группа друзей или единомышленников — потенциальные бунтари. А кому он нужен этот «бессмысленный и беспощадный»? Константин даже не хотел брать ребят из одной страны. Исключение сделал только одно.

Управляющий свиберами в Таджикистане, Игнат Попов, узнав о том, что начальство ищет интересных игроков, выслал данные двух свиберов. Алексей сразу пришёл к Константину с данными обоих, несмотря на это, он уже был уверен, что возьмут только Пулата: закрытый, ни с кем не общается, ничем не интересуется, отлично играет. У девушки тоже не было семьи, но она привязана к дому, имела тяжелый характер, по словам Попова, и была женщиной. Никакого ущемления быть не могло, просто для этого дела прекрасный пол не подходил: слишком жалостливые, эмоциональные и совестливые.

Но как только Константин открыл дело Сабиры Нурае, то сразу потерялся. На него глядела непокорная лань: сильная, грациозная, с большими невинными глазами. И всё его тело в миг затрепетало — в бизнесмене наконец-то проснулась жизнь. Он любил коллекционировать женщин, словно они были монетками. Чем более редкая, тем сильнее трепетала душа. Константин захотел посмотреть на неё лично. И, увидев, понял — это то самое! Жемчужина в его коллекции! Алексей был недоволен. Но Константин заверил, что девушка о бунте думать не будет, её мысли должны быть заняты самим бизнесменом. Но как же сложно расколоть этот орешек.

Она стояла среди остальных свиберов отрешенная и безучастная, словно и вовсе никакого Константина не существовало.

— Наконец-то прибыл последний участник нашего пилотного проекта, и мы можем познакомиться. Это ваши коллеги на ближайшие полгода точно, а то, может быть, и на пять лет.

Сабира окинула взглядом других свиберов. Все как один — Пулат, только разрез глаз и цвет волос разный, а так — то же безразличие на лице, впалые щеки и тёмные круги под глазами.

— Наша компания рассчитывает, что каждый из вас сумеет войти в двадцатку лучших игроков сервера «Шампэ» в играх, которые закреплены за вами. У вас на это есть полгода, но за месяц я уже хочу получить ощутимые результаты и прогнозы от всех вас. Да, теперь вы выходите на новый уровень, поэтому от вас требуется и писать отчеты, и анализировать. Вы все — перспективные геймеры, мне кажется, у вас не должно возникнуть проблем со статистикой. И вновь повторю то, что уже проговаривал вам по отдельности: вы не имеете право выходить из башни, вы не имеете право разглашать детали соглашения. Также за вами закреплено несколько проводниц. Настоятельно рекомендую не выходить со своего этажа без них. Если вы потеряетесь, то вряд ли вас уже кто-нибудь когда-нибудь найдет. Еда в ваших холодильниках синтезируется в семь утра, два часа дня и в восемь вечера. Насчет графика, — Константин откашлялся, — вы должны наиграть за неделю не менее 50 часов, иначе будут штрафы. Но мне безразлично: будете ли вы играть два дня без остановки или растяните на все 7 дней. Но к 20:00 в воскресенье у вас должно быть +50 часов на чипе. И это не обсуждается. А теперь я хочу дать слово одной из ваших проводниц.

В двери переговорной вошла Катя. Сабира вновь отметила, как сильно отличается сегодняшняя Катя от Кати в пиджаке на фотографии с Константином. Мало того, что её кудри были туго завязаны в хвост, а ресницы напоминали пауков, так из неё словно высосали всю жизнь.

— Башня «Шампэ» располагает большим спектром развлечений, с полным перечнем и ценами посещения вы можете ознакомиться на официальном сайте, — холодно произнесла Катя. — Рестораны, бары, кинотеатр, аквапарк, тренажерный зал, гольф-клуб, боулинг-клуб, батутный центр, скалодром, лыжная трасса — лишь часть того, что может предложить вам башня «Шампэ». В любое заведение вы можете легко попасть с помощью проводниц. Около лифта стоит телефон. На каждом этаже есть номер ближайшего ресепшена, просто позвоните администратору, и он отправит к вам одну из проводниц. Для безопасности наших сотрудников введены некоторые правила. Первое — гости не имеют право трогать проводниц. Второе — угрожать или унижать их достоинство. Третье — невозможно вызвать к себе определённую сотрудницу. Так же гостям следует знать, что на случай чрезвычайной ситуации у проводниц имеются портативные шокеры.

Один из свиберов поднял руку.

— У меня вопрос касательно служб башни. Если у меня в комнате что-то сломается, куда мне следует обращаться и как скоро придёт помощь? И есть ли в комнатах красные кнопки, если мне вдруг станет плохо?

— В чрезвычайной ситуации вам также следует позвонить на ближайший ресепшн, и вас свяжут с службой безопасности. Если же вы почувствовали ухудшение самочувствия или в вашу комнату кто-то пытается проникнуть, или произошло нечто, подвергающее вашу жизнь опасности, то нажмите красную кнопку. Красная кнопка имеется в каждом номере, она располагается под тумбой, которая ближе к окну. Обратите внимание, что нажимать красную кнопку следует в исключительных случаях, когда вашей жизни может грозить опасность. За ложный вызов возможен штраф.

— А кто придёт мне на помощь, если я её нажму? — не унимался мужчина.

— У нас есть отдел экстренной помощи, сотрудники которого физически подготовлены, имеют среднее медицинское образование, а также специальные пульты, с их помощью они могут быстро вызвать любую службу башни: скорую, полицию, пожарных.

Весь рассказ поразил Сабиру. Одна московская башня была современнее целой страны. Одна башня имела развлечений больше всего Таджикистана! И это только кусочек земли, а Россия огромная. Конечно, это только Москва такая, но в этой стране много городов-миллионников. И что же, интересно, творится там? Девушка оглядела остальных, все стояли в нервном напряжении. Для них тоже в новинку видеть подобные системы.

Константин попрощался с подчиненными, заявив, что он больше не может тут оставаться, Катя вызвалась проводить его, но он упорно отказывался. Девушка настояла под предлогом того, что это её работа, и она не может пренебрегать должностными инструкциями. Впрочем, всем было понятно, что это только повод. Они вышли, и свиберы тяжело выдохнули.

— Это я что же, — вдруг заговорил самый зрелый, — что же такого доброго в жизни сделал, что Бог послал мне такую благодать.

— Ого, в наше время ещё остались верующие? — усмехнулась единственная девушка помимо Сабиры.

— От того мы и прозябаем в пучине зла, что не осталось на земле нашей истинно православных.

— Гуляй, дядя.

— А я спорить с тобой не буду, другую щёку подставлю, как велит мне Христос, — мужчина поцеловал крест на груди.

— Даже смотреть мерзко, — поморщилась девушка.