Помоги проекту - поделись книгой:
Кстати, о Толе. Саша спросил Жору – кто его отец (Жора рос без отца и не знал его), и кто – отец Толика. Жора стал искать, и узнал, что отец у них с Толиком один, поэтому они так похожи. Так бывает. Тем более, что выросли они в одном районе. Вот такая получилась Санта – Барбара.
В понедельник приходила мать Дины. Заметила, наконец – то, ее отсутствие. Кричала, требовала, чтобы дочь вернулась домой. Потом приходила еще несколько раз. Уже плакала, просила прощения. Дина простила, но домой уже не вернулась.
Валентина тоже часто приходит. Как и Жора, она очень ласкова с Диной. Она сходила с ней в магазин, купила ей немного одежды. Сводила в салон красоты, где Дину постригли и покрасили в рыжий цвет. А еще – сделали неброский татуаж бровей и губ (косметику Дина не любит). По словам Валентины, Дина расцветает на глазах.
А Саша? Саша любит Дину. Он бережет ее, как свою розу. И через двадцать лет он выглядит все так же: светлые волосы, развевающиеся на ветру, задумчивый взгляд голубых глаз, белая водолазка и белый шарф, накинутый поверх светлого пальто.
Точно так же, каким его много лет назад нарисовал Экзюпери…
Глава 2. Саша.
Саше 10 лет. Он лежит на сеновале и смотрит на звезды. Почему – то, глядя на них, он чувствует необъяснимую тревогу… Тоску… Кажется, что он живет не на своей планете. На той планете, где он должен жить, растет много – много роз! А все жители – красивые и добрые. Участливые по отношению друг к другу.
На этой планете вместо роз его ждет огород с некопаной картошкой (что тоже неплохо). Сейчас конец августа. Днем уже не очень жарко, а ночью бывает очень холодно! Но Саша упорно идет спать на сеновал – дома ему не нравится. В школе ему тоже не нравится. Ему туда идти через несколько дней, в третий класс. Потому что в первый класс он пошел в 8 лет, по той причине, что родители и некоторые учителя считали его умственно отсталым. Некоторые учителя (и большинство учеников) считают так до сих пор. Из – за Сашиных странностей… Из – за них сам Саша очень страдает! И очень мечтает стать таким, как все! Но судьба не дает ему такого шанса…
В самые неподходящие моменты он вдруг становится очень задумчив, глядит в одну точку и молчит, не реагирует на происходящее, как не кричи на него… Как объяснить молодой еще учительнице литературы, почему во время диктанта он думает не о тексте, который она диктует, а о том, что она, несчастная от неустроенной личной жизни (и не видящая в ней никаких перспектив) через год будет очень счастлива? На межрайонных школьных соревнованиях, куда она поедет в качестве сопровождающей, она познакомится с молодым физруком из другого поселка. Еще через полгода она переедет к нему в поселок, потом… Потом у нее все будет очень хорошо.
И Саше кажется, что все это очень очевидно, и все должны это видеть (Саша еще не осознает, что он – особенный). Но все видят только тетради перед своими носами, и пишут диктант. А учительница смотрит на Сашу грустными – грустными глазами…
У Саши три старых свитера и двое штанов: джинсы – на осень и теплые (с начесом) – на зиму. Такая скудность гардероба его не тяготит: в их поселке нет богатых, многие дети – из неблагополучных семей, поэтому одеваются все – кто во что придется (чаще одежда отдается кем – то).
Одноклассники не любят Сашу. Дразнят его. В их компании он лишний. И, конечно же, это травмирует психику десятилетнего мальчика. О, где же та планета с розами и дружелюбными детьми???
Но сейчас еще август. Ночь выдалась на удивление теплой, и Саша, укрывшись ватным одеялом, смотрит на звезды, и мысли его, как караван верблюдов, идут от одного момента его жизни к другому… Почему – то подумалось, что в свою школу он больше не пойдет (как такое может быть?), о том, что лет через десять у него будет свой дом, куда он принесет найденную на помойке собаку, которую потом придется отдать лучшему другу. О том, что окна в квартире нужно будет обязательно (обязательно!!!) оставлять хоть чуть – чуть приоткрытыми (чтобы проветривалось). О том, что к тому времени его будут очень ценить и любить. И о том, что сейчас, с этой самой ночи и на все десять лет он остался совсем один под этим большим звездным небом. «Почему же один? А мама?», – думал, засыпая, Саша.
На следующее утро Саша узнал, что его мама в ту ночь умерла. Соседи говорили, что ее сгубил «огненный змий». А если точнее, то вечером, хорошо выпив, она рано закрыла заслонку в печной трубе и умерла от угара. Окна! Надо открывать окна!
В свою школу Саша, как и думал, не пошел. Через несколько дней его увезли в детский дом.
***
Тяжело шагая под луной холодной,
Я снова вспоминаю свой приют.
Я вспоминаю детство бедное, где я – голодный,
Ищу впотьмах надежду и уют.
Где я бродил по улицам, украдкой глядя,
Задумчивым прохожим вслед,
И этот взгляд затравленной собаки,
Оставил на душе тяжелый след.
Те времена давно минули в Лету,
Весну холодную давно сменило лето.
И я давно оставил свой приют,
Где дети по ночам в подушку слезы льют.
Умчалось детство бедное, махнув крылом,
Давно обрел я собственный свой дом.
Но по ночам, среди луны холодной,
Мне снова чудится, что я – голодный,
Мечтая обрести надежду и уют,
Ищу впотьмах оставленный приют…
– Красивые стихи, Саш, это ты написал?
Жора сидел у Саши на диване, закинув ноги на журнальный столик (Жоре разрешалось здесь вести себя как дома, чем он активно пользовался) и листал старую тетрадь, которую нашел в коробке с Сашиными вещами (Саша перевозил вещи из съемной комнаты в только что купленную квартиру).
Из кухни вышел Саша, принес два стакана и бутылку коньяка. Посмотрел на тетрадь.
– Да, я. Я тогда первую ночь в детдоме ночевал, не спалось, вот и баловался… Казалось, что на всей планете я один… Все – кучками по двое, трое и так далее… А я – один. Мне потом долго снился сон (да и сейчас снится) – будто бы планета: без лесов, морей и океанов, а просто голая планета, как в книжках рисуют. На ней стоит моя детдомовская кровать: железная, с провисшей сеткой, заправленная детдомовским белым постельным бельем с печатью. На кровати лежу я. Под открытым небом. На небе свинцовые тучи, темнеет на глазах: вот – вот ливень начнется. А я один на всей планете… и укрыться мне негде…
Саша открыл бутылку и разлил коньяк. Потом переставил коробку со столика на пол, принес с кухни нарезанный лимон. Жора смотрел на Сашу сочувственно. Сам он вырос хоть и в небогатой, но – весьма любящей обстановке. В том смысле, что родственники его очень любили.
–Ну… это, Саш…. Ты… ну это… – Жора запнулся, подбирая слова.
– Да это только в первый день страшно было, – улыбнулся Саша. – Дальше все хорошо было. Очень даже. Тем более – к тому моменту я уже гипноз неплохо освоил. – Саша подмигнул. – Так что проблем в общении у меня уже не возникало.
На душе у Жоры было хорошо. Допив бутылку, пошли на улицу в ближайший супермаркет. За едой. Потом еще просто прогулялись, оценивая район, в котором Саше предстояло жить. Когда проходили возле мусорных баков, заметили девочку в грязной разодранной куртке и стоптанных, явно мужских ботинках. Она, подставив пустые ящики из – под фруктов, наклонилась глубоко внутрь бака, пытаясь что – то достать.
– Еду ищет? – предположил Жора шепотом.
– Нет, – так же шепотом ответил Саша. – Слышишь?
Жора прислушался. От мусорки доносился то ли писк, то ли стон. Девочка, увидев двух взрослых мужчин, приближающихся к ней, убежала. Саша встал на ящики и сунул голову глубоко в мусорный бак.
– Вот до чего страна милицию довела, – не удержался Жора. – Уже по мусорным бакам лазит в поисках пропитания!
Саша, не отвечая, вглядывался в темноте в дно мусорного бака.
– Не испачкайся, белоснежненький мой! (Саша уже тогда любил ходить в светлом). И, кстати, пошуруй там хорошенько, может на новоселье что из мебели вдруг приглядишь, вдруг выбросили что – нибудь стоящ….
Жора не договорил, так как в эту секунду из контейнера вылез перемазанный, но очень счастливый Саша, прижимая к себе грязного маленького щенка. Щенок скулил и обнюхивал грязную Сашину кофту, но, кажется, был счастлив, что его наконец – то нашли… Счастлив был Саша, хоть сейчас он был меньше всего похож на белоснежного принца из сказки. Радостно, раскатистым смехом Высоцкого, смеялся грозный Жора, которого очень забавлял Сашин чумазый вид. В квартире этажом выше Сашиной, сама не зная чему, улыбалась пришедшая с дежурства соседка Валентина, к которой через несколько дней, благодаря этому щенку, вернется любимый человек.
Счастлива в это мгновение была и та девочка, наблюдавшая за ними из-за угла, и уже успевшая за одну минуту влюбиться в Сашу. Эту девочку звали Дина.
Глава 3. Жора и Валя.
Постель была расстелена,
А ты была растеряна.
И говорила шепотом:
«А что потом? А что потом?»
Эти стихи Евгения Евтушенко когда – то читал Георгий (он же Жора, он же Гоша) – герой книги «Москва слезам не верит» – Кате.
Сейчас эти же стихи читал другой Жора. Другой девушке, спавшей сейчас рядом с ним. Она представилась Леной, хотя имя это ей совершенно не подходило. Сказала – что студентка, живет с родителями. Это похоже на правду.
Сам Жора жил с мамой, которая работала вахтером в студенческом общежитии сутки через трое, и сейчас ее не было дома, чем активно пользовался ее сын.
Раньше Жора часто спрашивал – кто его отец? По мере взросления самого Жоры, его отец превращался из космонавта – в моряка, из моряка – в сантехника с трудной судьбой, а из него (это когда Жора был уже взрослый) – просто в сантехника, живущего когда – то в их районе, сильно пьющего и периодически сидевшего. Имени его, как ни упрашивал Жора, мать не называла. Мать сильно переживала, что Жоре достались дурные гены, поэтому Жора старался много не пить и пошел работать в милицию.
Жора с Валерой сегодня ходили в бар. Там трое девочек – студенток отмечали наступающий скоро новый год. Одна из них – высокая и темноволосая – вот так просто взяла, села в такси и поехала с ним к нему домой… Далее читай стихи Евтушенко.
Сейчас было около трех часов ночи. На улице было пусто (наконец – то, как Жора устал от людей – смогут понять только те, чья работа связана с общением с людьми) – светили фонари, работала снегоуборочная машина. Примерно через четыре часа вновь наступит суета: на дорогах будут пробки, в автобусах – толкучка, и жизнь вновь понесет их, словно конвейерная лента. Но пока Жоре было хорошо. Очень хорошо!
Она ушла рано утром. Оставила номер телефона – домашнего, мобильные были еще не у всех. Забыла на полу рядом с диваном тонкую золотую цепочку (ночью боялись порвать). Надо будет встретиться и отдать. Лена ему очень нравилась.
***
Утром был мороз. От Жоры Валя поехала сначала домой, потом – в институт: была сессия. Зачем вчера она представилась Леной, она сама не знала. Вообще, в баре она была второй раз в жизни (не до баров ей: вечная учеба плюс очень строгие родители). А Жора ей понравился. Очень!
– С Соловьевым будь поласковее! – наставляла ее мать. – За ним твое будущее! Он хороший врач, повезло, что твой преподаватель. Цепочку надень, которую он подарил.
Ой! А цепочку – то она вчера забыла. Ну, прямо подвески королевы, хоть мушкетеров вызывай. Хоть бы Соловьев не заметил. Вечером он принимает у них экзамен, ей сказал зайти последней.
***
Днем Жора позвонил Лене. Трубку взяла пожилая (по голосу слышно) женщина:
– Алло.
– Здравствуйте. А ваша дочь дома? Можно ее к телефону?
– Валечка в мединституте, вернется только вечером, у нее в пять экзамен у Соловьева. А вы кто, собственно?
–Я? Сокурсник ее, она мне лекции обещала дать переписать…
Валечка, значит. Ну, ясно…
Пришел в институт к семи. Чтобы встретить после экзамена. С букетом роз. Намерения – самые серьезные. Маме сказал, что скоро познакомит ее с невестой. У вахтерши в институте спросил, в каком кабинете экзамен у Соловьева. Когда подошел к кабинету – в кабинет как раз зашли последние из сдававших экзамен, и среди них – Валя. В коридоре была тишина: в это время занятий уже нигде не было и все разошлись по домам.
Жора ждал, сидя на подоконнике напротив кабинета. В руках – букет роз и забытая ею цепочка. Из кабинета вышли студенты, оставалась одна Валя. Жоре, с его горячим характером, не терпелось ее увидеть, поэтому он на несколько миллиметров приоткрыл дверь. Ох, ну зачем?
Валя села на стул рядом с преподавательским столом.
– Владимир Николаевич, я…
– Валечка, ну брось ты этот официоз, мы же одни… – он придвинулся к ней ближе, взял ее руки в свои. – Будешь жить у меня. Поженимся. Закончишь институт – пристрою тебя к себе в больницу, опытом поделюсь… – он придвинулся еще ближе к ней и погладил ее по коленке. Стало понятно, каким опытом он собрался делиться.
Вале он не нравился. Хотя, не так! Вале он нравился как специалист: многие, очень многие о нем говорили – «светило медицины». Ему было под пятьдесят, был он щеголь. Самооценка его была где – то на уровне «корона нимбу не помеха». Валю это раздражало. Он был приятелем ее родителей. Мать очень хотела его в зятья: такой и в жизни пригодится, и родственникам – друзьям о нем не стыдно рассказать. Еще бы, сам Соловьев!
–Что цепочку не надела, Валечка?
– Порвалась, – соврала Валя и покраснела.
– Ну, ничего, новую купим.
Когда она вышла из аудитории, на подоконнике лежал букет роз. На ручке окна болталась забытая ею тонкая золотая цепочка…
Соловьева она бросила на следующий день. Рыдая, бежала морозным вечером к Жоре в общежитие. В их комнате никого не было. Пришла еще раз через несколько дней. Опять никого не застала, но соседи Жоры сказали, что он уехал в командировку. В Чечню.
Спустя несколько недель сгорел Валин дом (они жили в частном доме). Погибли родители. Валя, оставшаяся одна без родителей, без денег и без жилья, переехала в студенческое общежитие.
***
–Саш, ну зачем ты щенка – то притащил?
Полгода назад в их отдел пришел новый сотрудник. Саша. Совсем молодой, худой и бледный. Сначала он Жоре не понравился. Непонятный, странный. Взгляд грустный у него. Из одежды больше всего любит белые водолазки. На вид – как принц, только коня ему не хватает.
Спустя месяц этот же Жора души в нем не чаял. Саша покорил его своим мягким с виду, но стальным на самом деле характером. И своими «способностями».
Теперь подробнее. Саша детдомовский. Он не такой как все, за что его дразнили в детстве, но теперь ему это очень пригождается. Он может читать мысли (правда редко; со стороны это выглядит как – будто он сильно задумался), владеет очень сильным гипнозом, причем делает это с легкостью. Иногда может увидеть прошлое или будущее – но это происходит только «вспышками» и не тогда, когда он этого хочет. Жоре казалось, что и болезни в присутствии Саши проходят быстрее. Теперь они с Сашей друзья.
– Саш, ну зачем ты щенка притащил?
– Он бездомный, а на улице уже холодно. Не мог же я его оставить.
– Жить будешь с ним? Женился бы лучше, а то у тебя собака вместо девушки дома…
Саша смеется. Глаза у него сейчас озорные, как будто он знает что – то такое, чего не знает Жора, и его это очень веселит.
Поделиться книгой: