Дьявол на плече

Галя отпустила мой подбородок и, испуганно глядя на меня, отступила на шаг назад.

– Ты же не из этих, – пробубнила она себе под нос.

– Так у него еще, похоже, на лидокаин аллергия! Эти ваши карточки в компьютере все поперепутались! Я вот только не пойму, зачем укол ставили, если во рту ни одной пломбы?

– Не знаю, – отрешенно ответила Галя, продолжая разглядывать меня.

– Подождите! – возразил я. – Я ведь в своем уме! Я был вчера на приеме! И мне удалили больной зуб!

Я засунул в рот указательный палец и провел им вдоль целого ряда зубов. Все были на месте.

– Ну, значит, за ночь у вас вырос новый! – заносчиво ответила старушка доказав всем свою правоту.

Я молча встал, вышел из больницы и направился на занятия. Когда уже подходил к университету, мне навстречу выскочила Лерочка.

– Привет. А ты что, только приехал?

– Что? Нет. Да.

Она рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– У меня пару отменили, и сейчас окно. Я думала перекусить с девочками.

– Ага.

Лерочка обеспокоенно осмотрела меня и, развернувшись, помахала рукой.

– Не ждите, девочки!

Она подхватила меня за локоть и заглянула в мои глаза.

– Что случилось?

– Нет-нет. Все в порядке.

– Я же вижу, что что-то не так.

Она кивком указала вниз, на мои ноги. Одной ногой я стоял в луже замерзшей воды, абсолютно не ощущая холода.

– Опять сосед достал? Или деньги кончились? Сколько тебе нужно? У меня есть немного.

– Да нет. О чем ты? Все в порядке, – сказал я, тряся ногой. – Ты говоришь, хотела перекусить? Я тут понял, что со вчерашнего дня ничего не ел.

– Кофе?

– Знаешь, так хочется мяса. Пойдем в приличное место?

Через каких-нибудь пятнадцать минут мы сидели в настолько приличном заведении, что Лерочка тревожно озиралась по сторонам.

– Слушай, – начала она, шепотом наклонившись ко мне через стол. – Тут же нереально дорого. Может пойдем в другое место?

– Здесь отлично. Не переживай о деньгах.

Я не мог оторваться от стейка за соседним столом. Когда мужчина беззвучно проходил по его хрустящей корочке ножом, стейк источал соки, аромат которых наполнял собой все помещение ресторана.

– Я надеюсь, ты дашь мне заплатить за свой заказ?

Тут появился официант, и она вытянулась как струна, боясь шелохнуться и издать любой звук. Перед ней на тарелке красовался красочный пейзаж из свежих овощей с кусочками морепродуктов, а передо мной опустилась тарелка со стейком.

Я не знал, какой заказать. Спрашивать у официанта при Лерочке постеснялся, а мужчине за соседним столом еще не принесли заказ, чтобы я мог хоть как-то сориентироваться, поэтому я заказал средней прожарки.

Жадно отрезав кусок мяса, я с радостью обнаружил, что он розоватый внутри и достаточно сочный. Когда я отправил его в рот, само блаженство, сочась из него, начало наполнять мое естество.

– Совсем проголодался?

Довольная Лерочка, сидящая напротив, жевала свои листья, но, похоже, ей это тоже доставляло удовольствие, потому что ее тревога сменилась душевным спокойствием, и улыбка не сходила с ее лица.

– Я думал, ты не ешь мясо.

– А это не мясо. Это морепродукты.

– Не понимаю я вегетарианства. Человек – всеядное. У него во рту есть клыки. Природа их специально там оставила, чтобы разрывать мясо на куски.

– Мы как будто празднуем что-то, – довольно подметила она и тут же осеклась. – Ой! У нас же не годовщина?

Не отрываясь от стейка, я покачал головой, улыбаясь.

Мы закончили с праздничным обедом. Я расплатился. Затем мы гуляли, невзирая на холод, ведь нас согревало тепло, рождающееся от близости дорогого человека. Мы настолько разговорились, что Лерочка, та самая «Лера Белоголовцева ни одного пропуска за первый курс», решилась прогулять последнюю пару, чтобы поехать ко мне в квартиру.

Еще через час мы уже целовались на моей кровати. Чтобы не вызвать подозрений у тети, Лерочке нужно было вернуться домой не позже половины восьмого. А значит, у нас было всего-навсего двадцать минут. Мы знали, что они пролетят, как мгновение, но спешить не собирались.

Насладившись ее губами, я стянул с нее кофту и перешел к ласковым поцелуям на шее. Она была такая нежная, разгоряченная, мягкая, податливая, отзывчивая и… сочная.

Когда Лера оттолкнула меня, я был настолько возбужден, что не понимал, что происходит. Она держалась за шею, а широко раскрытые глаза испуганно дрожали.

– Ты чего?! – закричала Лера.

Раньше она никогда не кричала. Раньше я никогда никого не кусал.

Пока я пытался найти какое-то оправдание даже в своих собственных глазах, входная дверь уже громко хлопнула. На сообщения и звонки она больше не отвечала.

***

Половину ночи я провел, переворачиваясь с одного бока на другой, а проснувшись словно с похмельем, обнаружил сообщение от Лерочки.

«Ты прокусил мне шею, идиот! Больше не подходи ко мне!»

На звонки она не отвечала, а сообщений я больше не отправлял. Да и что можно тут написать? «Извини, я так сильно хотел трахаться, что сделал тебе больно»? Все пустые оправдания перешедшего черту.

Когда брел в туалет, еле переставляя ноги, входная дверь открылась, и на пороге возник мой сосед. В руках были два пакета с продуктами. Оказывается, он все-таки выбирается за пределы комнаты.

Удивленно изучив меня, он сказал:

– Ты что, фанат Джокера?

– Что?

– Всегда знал, что косплей только для безмозглых девчонок… или гомиков.

Не пытаясь понять его колкости, я добрел до туалета, но, когда взглянул в зеркало, многое встало на свои места.

На моем лице были шрамы. От уголков рта. Совсем небольшие. Они выглядели точно так же, как шрамы у того ребенка из сна. Но… Это ведь был сон?

Шрамы выглядели настолько реалистичными, что действительно скорее походили на грим. Не могли же у меня в самом деле быть такие шрамы? Дрожащим пальцем я коснулся небольшого рубца на щеке. Болезненных ощущений не последовало. Я попробовал ковырнуть его ногтем. Шрам действительно был частью моего лица.

Собирая в голове мозаику из событий последних дней, я, набравшись смелости, наконец открыл рот и заглянул в него.

Увиденное ужасало. Сердце сбилось с ритма. Комната закружилась. Воздуха не хватало. Отвести взгляд не получалось. Стоило отвернуться и зажмуриться, как я начинал уверять себя, что мне показалось, и нужно было смотреть снова.

Внизу слева, там, в самом конце, где был больной зуб, сквозь воспаленную десну прорывался новый зуб. Это был самый настоящий клык. Его острие уже вырвалось наружу, разрезав десну и выталкивая два соседних зуба.

Я собрался и выбежал на улицу. Первое, что меня волновало, – это здоровье Лерочки. Что, если я заразил ее так же, как меня заразил тот ребенок? Да и как происходит заражение? Это как у вампиров в кино или существуют отличия? Я что, вампир?

Когда я понял, что люди на улице постоянно оглядываются на мои шрамы, я натянул на лицо шарф, как будто прикрывая лицо от мороза.

Стоя перед поликлиникой, я наконец остыл и начал мыслить более последовательно. Зачем я сюда приехал? Что я им скажу? Что если меня действительно заразили какой-то неизвестной болезнью? Отвезут на военный полигон и препарируют как лягушку. А если им уже известна эта болезнь? Они умеют от нее лечить? А если не умеют? Если не хотят? Что если выяснится, что меня проще просто пристрелить?

Я провел языком по новым зубам. Они были невероятно острыми. Да, их было уже несколько. И тут я понял, что нужно найти того ребенка с бабушкой. Если это они меня заразили, то они знают, что это такое. Они не выглядели больными.

Я попытался пообщаться с администратором поликлиники, представившись родственником, но из этого ничего не вышло. Кроме их описания, у меня ничего не было. Я даже не знал их имен. Так себе родственничек, но когда я уже отчаялся и собрался отступить, я увидел ту медсестру.

Сначала она не узнала меня, но, заметив шарф на моем лице, на секунду остолбенела, а затем бросилась в обратную сторону. Я рванул вдогонку.

– Стойте! Вы куда!

– Галя! Галина! Постойте!

– Вам туда нельзя!

– Галя! Помогите мне!

Галя убегала от меня по коридору как от смерти. Спустя несколько поворотов она в одних тапочках выскочила на задний двор. Вокруг никого не было, а двор заканчивался большими металлическими воротами, на которых висел большой амбарный замок. Несколько раз истерично ударившись о закрытые ворота, как муха о стекло, Галя, рыдая, скатилась по ним на снег, закрывая лицо руками.

Разгоряченная во время недолгой погони кровь быстро остывала на морозном воздухе. Я стянул шарф с лица. Галя взвизгнула, словно я сделал ей больно.

– Что вы знаете об этом?!

– Нет! Нет! Я ничего не знаю! – затараторила она. – Я ничего не видела!

– Что это за болезнь?! Кто меня заразил?!

– Ничего не знаю! Не знаю! Только не ешьте меня! У меня дети!

Все лицо Гали залили слезы, она была в таком состоянии, что слова не достигали ее разума. Поняв, что уговорами от нее мне ничего не добиться, я схватил ее за грудки и, четко разделяя слова, попытался вбить в нее свой вопрос:

– Где?! Тот?! Врач?!

На последнем слоге я почувствовал, как шрамы разошлись в стороны. Пасть раскрылась и вместо обычного звука получился звериный гортанный рык.

– Я не… – что-то промелькнуло в ее голове. – Врач?

– Тот, что удалял мне зуб! Он что-то знает?!

Она неуверенно кивнула.

– Он сегодня здесь?!

Галя отрицательно помотала головой.

– Где мне его найти?

Удивленная Галя крепко задумалась.

– Где мне его найти?!

– У него кабинет. На Гоголя.

Пока я спешил на указанную улицу, все думал о ребенке с бабушкой. Они были такими же? Они не выглядели больными. В голове всплыли слова бабушки. Что-то о том, что от старых зубов нужно избавляться. Я провел языком по рядам ноющих зубов, и меня пробил холодный пот. Клыки лезли отовсюду. Пришла пора решительных действий.

Оглядевшись, я приметил вывеску магазинчика, продающего тысячи товаров по фиксированной цене. В нем я приобрел чекушку самой дешевой водки и одноразовые плоскогубцы. Запершись в кабинке общественного туалета, я включил фронталку и стянул шарф.

Шрамы стали еще больше. Я открыл рот. Внутри сразу стали заметны лишние зубы. Сначала я осторожно запустил в рот два пальца и коснулся старых добрых моляров. Они шатались как молочные зубы. Затем я ощупал новые клыки – острые как бритва. Когда я прилагал к ним небольшое усилие, было ощущение, что я давлю на всю челюсть, словно они были ее продолжением.

Около десяти минут я сидел размышляя. Я взвешивал все «за» и «против». Неизвестно, сколько бы еще я так просидел, если бы коренной, с которым я все это время играл языком, не отозвался острой болью, пронзающей меня насквозь. Я снова ощупал зуб пальцами.

Решительно залив в себя половину чекушки и прополоскав рот, я запустил внутрь плоскогубцы. На удивление, я довольно безболезненно схватился за зуб и практически сразу выдернул его. Так мне показалось вначале.

Несмотря на то, что зуб шатался во все стороны, корнями он плотно сидел в челюсти. Приложив огромное усилие, невзирая на боль, я начал расшатывать его во все стороны и брать на излом. Челюсть ходила вслед за движением плоскогубцев. Пришлось упереться ею в грязную стену общественного туалета. Набравшись смелости, я вложил все силы в поворотное движение зуба вокруг своей оси. Шрамы разошлись. Пасть раскрылась еще шире. Боль была неописуемая, но я чувствовал, что зуб поддается, а потому не сдавался.

Плоскогубцы сорвались и упали на пол. Кровь снова сочилась изо рта. Я, взмокший от боли, трясущимися руками поднял телефон и заглянул в пасть через фронталку. Радостно улыбнувшись, я почувствовал облегчение. Первый готов.

***

Через двадцать минут я подходил к указанному Галей адресу. В поредевших рядах зубов сквозь быстро затухающую боль ощущалась приятная легкость.

Частный стоматологический кабинет находился во дворе обычного многоквартирного дома. Мигалки скорой помощи и полиции безостановочно вращались, освещая лица собравшихся поглядеть на происшествие зевак.

– А что случилось? – спросил я у молодого человека.