Крысолюд

Крысолюд

Глава 1

Начало.

Мощные створки подались в стороны, открывая бассейн, в котором скрючилось тело чудовища.

— Хррр, ну вот получите! Оно дрожит! Оно живо! — произнёс один из стоящих, почёсывая лапой шелушащийся нос.

— Оно дрожит, оно умирает, псс! — пропищало другой, пританцовывая на месте.

— Оно не то, что мы хотели получить! Старый клан нам соврал! Схемы не верны, не верны! Ресурсы потрачены зря, зря! — добавил третий, злобно поглядывая на четвёртого.

— Уймитесь! Оно сдохнет, если его не вытащить! Он слишком слаб! — добавил ещё один, грызя когти. — Но да-да, что-то было напутано… И оно светлое, может это…?

— Они не такие! Не такие! Но мы посмотрим! Мы посмотрим и решим, кто оно и как нам может пригодиться! Эй, тварри, рабы, лезьте вниз и достаньте тело, пока оно не сдохло! Мы заново, заново его переделывать не будем!

***

В тот день, когда я очнулся, то слабо понимал, где я и кто я. Странная обстановка подземной ржавой, зеленоватой гнилостной лаборатории, и самое странное — это окружающие меня существа. Выглядящие как прямоходящие крысы, с нацепленными приборами и в странной одежде, они пугали одним своим видом.

Но это я ещё не видел себя. Когда меня, которого корежило от дикой ломоты во всем теле, задыхающегося и выплевывающего сгустки слизи из легких, вытащили из бассейна, я мало что замечал из собственных странностей. А уж их-то хватало.

Тело, по большей части, было покрыто короткой серой шерстью, кисти рук (или скорее лап) покрытые костяными наростами на костяшках, а пальцы оканчивались коротким, но толстыми когтями. Ноги оканчивались несоразмерно большими заросшими ступнями, лапами с острыми когтями. Когда меня скинули в помещение, в котором я провалялся несколько суток, приходя в себя, то ощупав своё лицо, понял, что это уже скорее морда. Острые небольшие уши, немного вытянутый вперед череп, острые клыки… Я не знаю, кто я, но у меня не было такого, не было! Для полного комплекта присутствовал хвост. Но не такой, как у тех, кто меня тащил. Вот они то крысы так крысы. И хвост у них такой себе типичный — голый, тонкий и длинный. Чем-то похожий на дождевых червяков. Но это у них. А у меня не менее длинный, но покрытый роговыми пластинками, чем-то напоминающий даже ящерицу. Но самое странное — я вполне его чувствовал, я им мог управлять как рукой и это было очень странно.

Очень странно это было и потому, что для меня это было новым чувством. Как будто у меня такого набора не было. Я ничего о себе не помнил, но всё вокруг было слишком странным и непонятным, пугающим.

Особенно то, что я мог оказаться на месте своих соседей, которых я рассмотрел, когда немного пришел в себя. Наша камера, ответвление пещеры, была неким отстойником для экспериментов крыс, удачных и не совсем. Подыхающая в углу помесь крысы и ящерицы. Его собрат — у которого не сформировались ноги и он ползал по пещере на руках, постоянно визжа, из-за чего выходил из себя прикованный к стене здоровый, в полтора моих роста, голокожий и тощий крыс, который даже в темноте пещеры, освещаемой только растущим светящимся мхом, был тем ещё страшилищем. Эти лабораторные здоровенные крысы пытались скрестить своего собрата с птицами, вшивали в них шипы, скрещивали с псами, людьми. У одного вместо лапы был хватательный металлический крюк, другому пытались вместить какой-то резервуар с кислотой, чтобы он мог плеваться ею, но она лопнула, растворив часть его тела. Не все тут были происходными от крыс — были монстры, которых и описать трудно, но и мало ли что могло померещиться в этом тусклом свете, особенно в дальних о меня углах, шевелящихся на темных камнях и гнилой траве, в которую все пытались зарыться, чтобы немного согреться. Такой своеобразный отстойник для экспериментов. Удачных или нет. Только вот я в какой категории?

Неизвестно, долго ли приходил в себя, но очнуться и попытаться осмотреться заставило чувство голода. Сосущее чувство в желудке и чувство, будто способен сожрать любого из присутствующих, если больше ничего не найдется. Причем, пока валялся в беспамятстве, кратковременно приходя в себя, то видел, как затаскивали крысюки какую-то еду, жадно пожираемую находящимися. Первый раз я пропустил это действие. Но как только они затащили через какое-то время ещё что-то, я тоже неуверенно поднялся и пошёл ко всем, выползающим из своих укрытий, чтобы насытиться. И, пробираясь, чтобы увидеть и ухватить свой кусок, упустил важную вещь — тут была своя чёткая иерархия. Каждый дожидался своей очереди. На полу лежала туша какого-то животного. Сырое мясо с кровью вырывалось когтями какого-то крысоволка, но мне было всё равно. Сырое — ну и ладно! Потянувшись к куску мяса, я пропустил тот момент, когда крысоволк заверещал и полоснул меня когтями по морде, а затем, раскрыв свою немалую пасть ещё укусил меня, обескураженного такой неожиданной агрессией в ногу. Рядом зарычали все остальные мутанты, агрессивно поглядывая. Пришлось отойти и дожидаться своей очереди, которая настала тогда, когда от туши большого парнокопытного остались лишь редкие клочки мяса на костях. С жадностью подобрал их. В голове прочистилось, появились осмысленные мысли. Кто же я? И где я? Что я здесь делаю? Это не моё! Это не моё место! Но это была не истерика, нет. Это было желание вспомнить. Пройдя по логической цепочке воспоминаний дойти до того места, чтобы осознать, кто я такой. То, что я не крыса, я сразу как-то ощутил. Не мог я быть таким, и всё тут.

Мяса наесться не хватило, и уже к следующему приходу разносчиков еды строил планы, как отобрать свой кусок мяса, но мне помешали. Пришли крысы — служители, в своих заляпанных всевозможными пятнами балахонах и увели меня вновь в ту лабораторию, где я валялся ванной. Только вот ещё надели предварительно цепи, за один конец которой меня и повели. Зачем такие предосторожности?

Это стало ясно чуть позднее.

— П-привязали? П-проверка организма, один.

Один из этих здоровых крыс, вытащил откуда-то с угла железный штырь и вогнал мне его в бедро.

— Ааааа!!! Ааа!!! Больно! Вы что творите?! — орал я.

Вытащив штырь, толпа крыс в очках внимательно смотрели на рану.

— Солгали, солгали нам…

— П-проверка оррганизма д-два!

Разряды тока, прошедшие организм, выгнули тело дугой. Все мышцы свело сплошной мучительной судорогой. Потом выключили и внимательно рассматривали меня

— Солгали, солгали нам… — пищали одни.

— Тот беглец врунишка, наглый врунишка. — вторили им другие.

— Съесть. Съесть, надо его съесть, чтобы неповадно было… — добавляли третьи.

Чего они хотели добиться от него было не понятно, а на вопросы не отвечали. Ещё через несколько «проверок» я отключился. Пришёл в себя опять в их сырой и холодной пещере. И пришёл в себя в таком ощущении, что вот ещё чуть-чуть и помру. Встав и хромая, подошёл к стене, по которой сочилась влага. Набрать её в ладони не было возможности, потому, испытывая отвращения от мысли, что кто-то из крыс так же делал до него, начал слизывать эту влагу. Стало немного легче. Завалившись на одно из свободных мест, дышал и втягивал в себя запахи. Запахов было множество: кровь, гниль, брожение, боль, трусость… Трусость? Трусость имеет запах? О да… Принюхался внимательнее, пытаясь понять, откуда идёт запах. Вонял один из его ближайших соседей. Тварюга косилась на него и отчаянно боялась. «Меня боятся? Но я же никого и не тронул!» — думал он про себя. Но представив себя со стороны, подумал — да, наверняка то ещё чудище. Перепачканный в крови, голодная слюна течёт с клыков. «А может действительно… Мясо, оно и есть мясо..» — внимательнее присмотрелся я к соседу. Но тот, почуяв нездоровое внимание, шустро заковылял в темноту, подальше.

Я стал принюхиваться дальше. Ещё пахло силой и агрессией. Несколько особей не боялись ничего и никого, они наоборот ждали момента, когда можно будет пустить в ход свои клыки, шипы, лезвия. Но их было не так много.

А ещё пахло служителями. Теми самыми, что им приносят еду.

«Если я сейчас не поем нормально, то скорее всего сдохну» — ясно представил себе. Его, ослабевшего, загрызут ближайшие же соседи, потому как еды явно не хватало на всех. Я уже слышал несколько раз, как в глубине пещеры раздается грызня и хрипы умирающих. Если такое услышал даже один раз, то ни с чем не перепутаешь.

Когда служители зашли и вновь притащили какую-то тушу, самые сильные и агрессивные первыми стали отрывать себе куски. Внимательно следивший за ними, я подождал, пока они отошли, а потом нахрапом влетел в толпу, собрав все силы, которые у него ещё оставались. Рычание, когти, кто-то укусил меня за ногу и я, не глядя, полоснул когтями по сторонам. Снизу под ногами кто-то вроде ящерицы — мощным пинком откинуть его подальше, хвостом хлестнуть по глазам зеленоватую лопоухую крысу. Полурык, полушипение, издаваемые мною сейчас, были, наверное, страшны. Любое существо, чуя свою гибель, готово идти до конца и многие это чуют. Повизгивая, рыча в ответ, они отошли, дав мне вырвать свой кусок и отойти в сторону.

Так и пошло — когда приносили еду, я занимал свою очередь, порой дерясь с некоторыми особями. Но поправляться окончательно не успевал — его забирали на очередные опыты учёные крысы, добиваясь неизвестной реакции. Меня прижигали, обкуривали удушающим дымом, били током, резали кожу и совершали другие действия. От этого зверел и порой пытался освободиться, сделал даже попытку напасть на, в очередной раз зашедших за ним, крысюков. Но у них наготове были раскладные дубины, каждый удар которой был шоком для организма и его все равно, даже в полубессознательном состоянии тащили в лабораторию. От всего этого лишь становился злее и накапливал тот счёт, по которому требовалось расплатиться сполна. Но эта злость на жестоких крыс даже помогла ему в получении своей доли пищи. Выплёскивая в коротких сватках с другими мутантами (а кто он такой, если не мутант?) я получал всё большую долю, уступая лишь нескольким тварям, к которым даже не знал как подступиться.

Всё закончилось одним днём — или ночью, когда за дверями, которые отгораживали их пещеру-отстойник от ходов этого поселения крыс, раздался грохот, сотрясший пещеру и началась непонятная суета и шум. Хоть крысы перемещались и тихо, но всё равно слышишь шорох их лап, хвостов, частей амуниции по стенам, и можно сделать вывод, что там сейчас многие сотни перемещаются бегом по этим узким коридорам. Все, повернув свои головы к дверям, ждали, что же случится далее. И через какое-то время дождались. В темноте раскрылась дверь, через которую гигантские крысы в доспехах вбегали, скручивали тех, кого могли и уводили, а за тех, кто им был не под силу, взялись учёные твари (как он их стал называть) с шоковыми дубинами и крысы с хлыстами, которые на цепи вытаскивали ярившихся монстров в коридор. Выведя их на один из перекрёстков ходов, одну из крупных тварей приковали к стене, а остальных повели далее. И далее, через определённые промежутки, так и стали поступать — приковывать крупных мутантов, ведя нас, более мелких по сравнению с ними далее. Так продолжалось, пока крупных всех не приковывали, а нашу толпу не вывели в один из подземных залов, со свисающими с потолка сталактитами. Здесь валялось грудой разное барахло — кривые и старые дощатые щиты, ржавые мечи, тесаки, топоры, алебарды, вужи и прочее колюще-режущее оружие.

— Брать-брать оружие! — скомандовал один из погонщиков, и все потянулись разбирать этот завал. Решив, что оружие всегда пригодится, даже отомстить своим мучителям, направился воняющему завалу. Поворошив кучу, вытащил оттуда и стёр плесень с метрового зазубренного тесака, достоинством которого было в том, что сделан он был из толстого железа и не успел прогнить, хоть и был немного зазубрен. Далее из груды щитов выбрал небольшой круглый щит из набитых досок, с лямкой, который надел на левую руку. А так как лямка щита плотно села на кисть, то взял ещё и первый попавшийся небольшой топорик в левую же руку. Пригодится. Была бы одежда, пояс, то можно было бы и нож какой взять. Щит дерьмо, но может хоть от одного удара прикроет или его можно будет просто кинуть во врага. А то, что нас ведут не кормить, это становилось всё яснее. Или кормить, но не нас.

Часть мутантов вовсе ничего не взяла, лишь размахивали своими когтями и обнажали клыки, показывая что и так вполне вооружены. Поведя нас дальше, мы постепенно объединялись с такими же отрядами — ужасно выглядящими мутантами, вооруженными чем попало и толпами тощих крыс, вооруженных кривыми копьями, одетых в полусгнившие доспехи (на моих глазах один червяк вылез на дырке из кожаной кирасы и тут же был отправлен в пасть её хозяина) беспрестанно пищащих. Сливаясь все вместе в сплошной вал, мы вывалились в огромный зал, в который выходил выходы множества туннелей. Здесь скопилось огромное количество крыс, вываливающихся со всех сторон.

А ещё здесь кипел бой! Из нескольких ходов выходили вражеские воины. Я уже разучился, казалось бы, удивляться, насмотревшись на обитателей нашего отстойника и пещер вообще. Но тут было нечто. Против нас воевали прямоходящие ящерицы. Их было несколько видов и каждый сражался по-своему. Одни, вооруженные костяными (вроде бы) мечами и щитами, рослые и зеленокожие, с мощными костяными гребнями на головах, стояли в несколько рядов, немного возвышаясь над тёмной массой крыс за счёт своего роста и образовав стену щитов, сдерживали натиск толп. За ними, более тощие и мелкие синекожие ящеры забрасывали образовавшиеся море крысюков короткими копьями и просто камнями. Каждый их бросок был отмечен чей-то яростным писком, предсмертным или просто яростным, так как промахнуться тут было просто невозможно.

Третьи были летающими остроносыми тварями, плюющими с высоты потолка, под которым они кружились. Капли этой слюны, как кислота, разъедали защиту и прожигали мышцы и кости. Четвёртая группа — жабовидные, толстые и неповоротливые, как казалось, в красно-жёлтых халатах, стояли за спинами своих сражающихся бойцов с посохами и время от времени они протягивали их к ним и сияние окутывало бойцов, отчего их мечи быстрее опускались на черепа крыс и разваливая тела. Время от времени с их посохов били молнии в гущу крыс, поджаривая их сразу десятками.

— Завры! Враги-враги, убить-убить! — пищали наши провожатые, поднимая знамена с намалёванной на ней головой или черепом крысы, увенчанной острыми рогами, показывая на ящериц. Посмотрев, как эти мясники перерабатывают орду крыс, соваться мне туда совсем не хотелось. Да ради чего? Умереть тут за своих мучителей? Да вот ещё! Но выхода видно не было. Всё пространство было забито, а сзади стояли надзиратели, готовые подтолкнуть в бой наконечниками копий, которыми они ощетинились и ударами хлыстов. Да и эти ящерки, если победят, не думаю что будут лояльно относиться к местным жителям, к которым мне пришлось отнести себя. Тихий и мирный житель! Похоже, они просто пришли выжечь это место.

В этот момент на один из каменных карнизов на поле боя выползли несколько крыс, держа в лапах какой-то агрегат, который, окутавшись зеленоватым свечением, какой был и в лаборатории, начали поливать из него сгустками зеленого огня стену чешуйчатых завров. Каждое попадание убивало завра-воина на месте, быстро создав в их стене просеку свободного пространства, в которую хлынули крысы. Из туннеля за моей спиной выбежал очередной отряд, подхватив потоком и меня, неся в эту брешь. И в этой суматохе оказалось так, что вот уже морда к морде оказался с отрядом копьеметателей, взявших в руки дубины и вступивших в ближний бой. Для меня это оказалось неожиданностью, но ударили мы одновременно — я ткнул его остриём тесака под рёбра, тогда как он же врезал дубиной по левому плечу, прикрытому щитом. Щит треснул, но защитил, а вот его ребра ему не помогли, так как остриё раздвинуло их и углубилось во внутренности ящерицы, усугубляя рану выщербленными краями.

Но на этом мои успехи закончились, потому как следующий ящер так двинул меня своей дубиной, что улетел в толпу крыс. И тут же несколько «жаб» пустили волну пламени со своих посохов по бегущим через прорыв крысам, поджигая их десятками. И эти твари, нет бы умереть сразу, с визгом оборачивались и бежали назад, поджигая мех у других, уцелевших крыс. Вал атаки на этом направлении захлебнулся. А я только и успел броситься за ними, спасаясь из-под ударов ящериц. Следующий удар жаб ударил по тем крысам, что метали зелёное пламя, мощной молнией поджарив их. А потом, закричав речитативом какое-то заклинание, они совместно ударили по группе крыс, что по видимому руководила сражением. Мощнейший взрыв разорвал многих из них в куски. Но сотрясшая помещение волна не прошла незаметно для целостности пещеры: некоторые сталактиты начали падать, в частности, раздавив одного из магов ящериц, не успевшего отбежать.

Истребление крыс продолжалось — мечи завров методично вырубали плохо защищённых тварей, но при этом и сами несли потери, за счет того, что на одного завра приходилось с фронта по нескольку крыс. Но вот потеря командования отразилась на крысах не очень хорошо. Новые отряды не подходили, начал всё сильнее чувствоваться запах страха, что буквально растекался по пещере. И тогда, после очередного удара, на сей раз в виде облака, что растеклось над крысиной армией, которое опустилось и вдохнув его каждый из крысюков начинал в судорогах биться, крысы стали разбегаться. Уж слишком безнадёжно стало их сопротивление. Лишь некоторые из мутантов в неистовости бросались на ящериц, не заботясь о своей жизни, но стараясь лишь прикончить как можно больше врагов.

Глава 2

Подземелье.

Тут уже разум у меня отключился. Что происходило дальше помню лишь урывками, так как накрыла мощная волна коллективной паники. Вместе со многими крысами и мутантами бегу по узким ходам, натыкаясь на неожиданные повороты и стараясь не отстать от всех. Вот проскальзываю в щелочку возле здоровенного крокодилоподобного мутанта, прикованного на очередном перекрёстке и заглатывающего мелкого крысёныша. Треск и в паре отнорков потолок падает на пол, раздавливая всех, кто успел туда зайти. Бег, бег, бег. Я был быстр, опережал, откидывал с пути, но в конце меня это и подвело — я был первым, когда путь закончился расщелиной, где ещё недавно мы вроде проходили, и уже не успевал затормозить, а лишь стиснув зубы отталкиваюсь, в надежде зацепиться за противоположный край хода. Тесак летит вниз, когтями пытаюсь зацепиться… Но не хватает расстояния, промахиваюсь и скольжу по камням вниз, обдирая кожу и обламывая когти.

Хоп! Вроде трещина, останавливаюсь, но камень крошится, не выдерживая мой вес и вновь падаю вниз… Бесконечное падение, которое закончилось смачным ударом по ногам и копчику, утащившим сознание в окончательную темноту.

Как же неудобно лежать на острых и холодных камнях. Со стоном пошевелился.

— Жив ли я? Что по мне ползает? Таракан? Слушай, я ещё жив, в вот ты такими темпами будешь сейчас мёртв. Ничего не вижу… Темнота такая, что хоть глаз выколи. А может их у меня и нет? Тьфу, хватит паниковать, глаза на месте. — Ощупав лицо, доложил я сам себе. Но вот в процессе ощупывания стало ясно, что рукам досталось сильно — несколько когтей обломаны под корень, буквально выломаны. А ещё руки… Да, лапы, лапы стесались до мяса, пока пытался затормозить об стену. А ещё не чувствую ноги. Вообще. Они как чужие — большие и холодные.

Новая волна паники начала подниматься?

— Ррр, оказаться неизвестно где, да ещё переломанным… Повезло, сука, так повезло!

Но потом почувствовал боль, которая накатила волной и начались дикие покалывания. Но на душе стало легче.

— Фух… Отлежал. Это же сколько я тут провалялся?

Ну да, чего спрашивать, кто бы мне тут ответил. Дождавшись, пока ноги придут в относительную норму, опираясь на камни, привстал. Болела тощая задница, спасшая во время падения и голова, которой всё-таки, судя по всему, досталась своя встреча с породой. Подташнивало.

— Пустая порода и пустая голова, прям созданы друг для друга…

А ещё опять дико хотелось есть. Нет, не есть. Жрать. ЖРАТЬ. То тошнотное сырое мясо, которое нам выдавали в пещере, сейчас казалось не таким уж и плохим. Ну сырое и сырое. Зато мясо. И подумаешь, что за него тебе ещё шкуру порвут. Мелькнула мысль, что надо бы найти обратно ту пещеру, может время кормёжки скоро…

— Эй, ты чего, придурок, на цепь и на опыты захотел? — к самому себе обратился я. — Тут на свободе ты сам можешь выбирать что есть!

— А где это «тут»? Среди камней? Где ничего не видно? А есть ли тут хоть что-то? И есть ли отсюда вообще выход. — тот «я», к которому обратился, попытался ответить.

— Ну вот, пока мы даже не знаем, есть ли отсюда выход, так что заткнись.

Поговорив сам с собой и выясним для себя главные приоритеты — еда и где тут выход наружу — попытался всмотреться в окружающее. Вообще, он уже давно в их отстойнике заметил, что даже без света можно было неплохо ориентироваться. Кое-где на стенах свтелися то ли мох, то ли такой лишайник. Срывающиеся с камней капли, журчанье меж глыб камней ручейка, отражающиеся звуки — всё это немного помогало ориентироваться. Опираясь на камни, поскальзываясь на мокрой грязи, он чуть пару раз чуть не разбился, но сумел добраться до мелкого ручейка и напиться ледяной до ломоты в зубах воды. Немного полегчало. Вскарабкавшись чуть выше, он попытался обследовать немного место, где он оказался. Главной целью тут было найти стены, по которым он скатился и попытаться по выступам вскарабкаться выше. Там точно есть какая-то еда и всё же любопытно, кто победил в состоявшемся сражении этих прямоходящих крыс и ящериц.

Наткнувшись на одну из стен, и пройдя вдоль неё, ему повезло — почуяв запах крови он сделал пару шагов сторону и сперва наткнулся на труп ящера. Затем, ещё двух шага, трупы пары крыс. Быстро их обыскав, он не нашел никаких припасов. Проклятье!

Крысы лежали плашмя, так и упав на груды камней, раздробив себе множество костей. А здоровый ящер упал головой вниз и теперь его тело приняло странное положение, как будто бы он хотел заглянуть сам под себя. В голове при этом не осталось ни одной целой кости.

Из полезных вещей можно было использовать лишь те, которые нашлись у ящера. Широкий пояс с несколькими квадратными кожаными кармашками, в которых лежали какие свертки с порошками и к которым были прицеплены несколько крючков, а также по паре широких и несколько узких лент, которые прикрывали паховую область и зад, но при ходьбе мотылялись по сторонам, мешая.

— И как они в этом ходят? — сцепив крючками пояс на талии, бормотал я себе под нос. — Зато никто не перепутает, что я мужчина, если буду быстро бежать. Или всё же сделать что-то типа юбки?

Но крысиные балахоны так воняли, что даже не захотел к ним притрагиваться. Но обыскать всё же обыскал. Из оружия отыскался лишь короткий, но широкий, в ладонь, нож с костяной рукояткой. Ножен к нему не было, и поэтому его постоянно приходилось держать в руках.

Он уже хотел попробовать остроту ножика на мясистом бедре мертвого ящера, но силой воли взял себя в руки. Разумных есть — это практически то же самое каннибальство. Он не помнил, почему это плохо, особенно сейчас, в очень, ОЧЕНЬ, голодном состоянии. Но помнил. А потому пообещав себе, что если уж ничего из еды не найдёт, то обязательно навестит это место, пошёл исследовать дальше.

Кучи камней то поднимались, то опускались, но нигде не было такого места, по которому можно было вскарабкаться что на одну стену, что на другую. Зато он обратил внимание на тех, кого он увидел, когда очнулся. Тараканы. Большие, размером в пару ладоней, они бегали у светящегося мха (или лишайника, да) оп своим делам, я не схватил одного и немного подумав о том, можно ли их есть, ощущая, как он шевелит лапами, пытаясь вырваться. А потом просто вырвал с корнем одну из лап и стал жевать. На вкус оказалось совсем неплохо. Вернее, даже так — ожидаемого мерзкого вкуса не оказалось. А вот разломав его пополам, ощутил такую вонь, что пробовать внутренности не захотелось несмотря даже на жуткий голод. А потому выбросил эту тушки и поймав ещё нескольких, вырывал у них пучком лапки и закидывал в пасть, похрустывая.

Но этого всё же было мало. Требовалось что-то более существенное. Он направился назад, откуда пришёл, убеждая себя, что всего лишь пойдёт в другую сторону, и даже не посмотрит на ту гору сочного мяса, что только приняла форму ящера.

Уже подходя, его что-то насторожило. Принюхался. В воздухе появился какой-то новый запах. И гораздо сильнее пахло кровью. Замер. Запах. Странный, странный запах…

В том месте, где ранее лежали трупы. Что-то серело. Ещё пару шагов поближе… И один из булыжников проваливается вниз, к ручейку, увлекая за собой ещё несколько. От грохота камней и последовавших за ними мелких камешков в гулком подземной пространстве, наполненное до этого практически тишиной, заложило уши.

Я уже приготовился к тому, что какая бы тварь это не оказалось, встретить её рывок во всеоружии. Выставив нож навстречу и припав к земле, я ждал. Но оно, чем бы не оказалось, лишь плавно стало приближаться ко мне, лишь быстро пощёлкивая.

— Ого… — лишь выдал я, когда хоть как-то в этой темноте стали просматриваться силуэты того, что было уже вблизи меня. Продолговатое двухметровое тело, возвышавшееся на множестве тонких ножек, прикрытое пластинками брони и полное отсутствие головы. И откуда оно на меня смотрит? Не дожидаясь того, что страшилище первым предпримет какой-то шаг, цепляясь за камни я сделал рывок в сторону, смещаясь от её движения и попытался вскрыть ей бок одним мощным ударом ножа. Но эта тварь оказалась быстра и не дала мне этой возможности, быстро развернувшись и кончик лезвия зацепил лишь край её тела, но не нанеся, по видимому, никакого вреда. Ответным ходом было то, она как-то изогнулась, её тело стало вертикально, а из разошедшегося в стороны брюшка во все стороны брызнула какая-то вонючая жидкость, запах которой я и почувствовал ранее. Я ещё двигался по инерции, и не получилось с разу из-за камней увернуться и частично эта гадость попала и на меня — особенно досталось многострадальным ногам. И если я поначалу не обратил на это никакого внимания — ну не клейкая обездвиживающая же паутина это оказалось, то вот уже через небольшой промежуток времени, когда я думал, как бы половчее расправиться с ней, места, куда попали капли, стало жечь! Да ещё как! Уххх, как будто над огнём держат! Тварь! И еле успел спрятаться за камнем, когда следующая порция вылетела из её брюха.

Попытка оттереть место ожога привела к тому, что жечь стало и ладони. При этом ещё чуть не выронил нож. Тварь! Тварь! Тварь! Мало того, что решила съесть тут всё, так ещё и не разобравшись нападает на всех! Думает она тут самая сильная! Что она здесь хозяйка! Что она сможет и его съесть! Ну, это мы сейчас посмотрим!

Слыша по щёлканью, которое издавали то ли пластинки на её теле, то ли лапки при ходьбе, что она уже где-то за камнем, за которым я спрятался, стал действовать. Посмотрим, так ли она хорошо смотрит вверх! Одним рывком взлетев на этот громадный булыжник, прыгнул на сереющие контуры этого существа.

— Что, не таскала ты грузы, да? — прорычал я, чувствую, как лапы её не выдержали дополнительный груз моего тела, и, разъехавшись, её тело впечатывается в камни. Удары ножом в спину ничего не дали — пластинки под ударами не лопнули, лишь немного пружинили. При этом тварь активно пыталась встать и чуть не скинула меня.

— А как тебе вот такое? — прижавшись животом к её спине, я обхватил часть её лап и начал тянуть на себя, выгибая их. — Посмотрим, насколько ты гибкая!

Гибкой она была. Но не настолько. Хрустя, лапы стали поддаваться. Видя это, я только ещё больше напрягал мышцы, захватив эти волосатые лапки в подмышки, и уперев колени в спину, сделал рывок вверх, вырывая их.

Тварь при этом не издала ни звука. Видать не слишком приспособлена к общению и налаживанию контактов. Так тебе и надо! Боль в обожжённых ногах только придавала сил. Захватить следующую пару и поднатужившись, вырвать и их. Дело пошло — вскоре осталась лишь одно тело, уже неспособное причинить мне серьёзный вред и под которым растекалась лужа едкой жижи. А я быстрее начал спускаться к ручейку, подвывая от боли в обожжённых конечностях. Ледяная проточная вода на какое-то время заморозила боль и я смог ощутить, что на песте попадания капель кислоты уже обнажились мышцы. А ещё вновь вернулось подзабытое на время этого боя чувство голода. Шипя сквозь зубы. Поднялся выше и подобрался к месту где лежали трупы крыс и ящерицы. Но нашел лишь странные сердящие кучи слизи. Мясо «кипело», пузырилось, стекало с костей. Даже стояться с таким было противно, и данная масса уже ничем не напоминала то, чем оно было до прихода этого… этого… Как его назвать? Кислотник? Плевальщик? Недопаук? Ну пусть будет кислотником. Из-за него у меня теперь опять нечего жрать! Ловить снова тараканов?

Так… Уши уловили далёкий звук. Щёлканье. И вот ещё. Раздававшиеся с одной стороны, звуки подсказывали о том, что этот гад тут бродил не один.

Прошло немного времени и из-за звуков журчания ручейка стали вновь слышны эти пощёлкиванья. И они стали ближе. Сталкиваться с ещё одной, или несколькими сородичами кислотника было совсем не с руки, и шипя, и прихрамывая, я нащупал в темноте несколько обломанных лап подыхающей твари, одну сразу перехватив клыками, в левую ещё пару, а в правой удерживая нож. И быстро-быстро похромал в противоположную от приближающихся звуков сторону, туда, куда бежал и ручей, опираясь на руку с ножом.

Двигался, двигался, обходя здоровенные камни, скользя по грязи, пару раз чуть не сорвавшись вниз. И лишь когда показалось, что отошёл от того места достаточно далеко, сел перевести дух на один из камней. Переводя дыхание, грыз лапы кислотника. Оказавшиеся довольной-таки хрупкими для моих жаждущих еды зубов. Представлявшие собой плотные костяныые трубки. Заполненные желеообразным белесоватым мясом, они немного меня насытили. Ручеёк скрылся меж камнями, и хоть его ещё было слышно, подойти к нему не было никакой возможности. А следовательно и промыть раны, которые нещадно болели. Некогда рассиживаться, и пора идти дальше. И желательно осторожнее, чтобы не встретить ещё какое-нибудь неизвестное чудище.

Вскоре русей совсем пропал меж камней, а я оказался в длинной каменной кишке, которая извивалась во все стороны, разветвляясь под всевозможными углами. Куда надо было двигаться, было решительно невозможно понять. Старался двигаться по горизонтальному ходу, но он также порой совершал неожиданные повороты. Уже невозможно было идти в полный рост, требовалось идти пригнувшись, а местами приходилось проползать длинные участки на животе.

Приходили дурные мысли: «А что, если впереди тупик? А что, если лаз истончиться до такой степени, что невозможно будет пролезть? А что, если я попытаюсь пролезть и просто застряну, сдохнув здесь от голода и жажды?» И от таких мыслей потолок казался ещё ниже, дышалось тяжелее и лишь мысли о том, что вот ещё немного пройду, а там уж вернусь назад и пойду посмотреть, откуда же приползли те кислотники. Если разберусь во всех этих поворотах.

Я настолько привык к запаху камней, сырости, грязи, что новый запах не сразу сумел различить. Откуда-то несло плотным запахом смерти. Смерти и разложения. Опасные запахи, но моё любопытство и желание найти всё же выход из данного места настолько были сильны, что определив из какого из боковых ответвлений идёт запах, начал карабкаться выше, цепляясь за камни.

Очень скоро мне удалось взглянуть на причину запаха. Мой лаз привел к узкому «окошку», который выводил в ещё один длинный горизонтальный тоннель. Только если тот, по которому я пробирался, имел искусственное происхождение, то этот имел рукотворное. Или лапотворное. Потому что под сводами, укреплёнными кое-где расставленными столбами, лежали вповалку сотни и сотни крысюков, откуда вообще было видно. А видно тут было лучше, потому что светящийся лишайник тут рос гораздо лучше. Вытянувшись, лежали большие и малые. Скрючившись, огромные самки держали уцепившихся за них крысят. Черношерстные гигантские крысы сидели вдоль стен, навалившись на мечи и алебарды, будто бы охраняя отступление своего народа. Оскаленные пасти, судорожно скрюченные лапы… И то тут, то там, скрывавшие тела облачка зеленоватого тумана.

Этот туман был похож немного на то, что было тогда, в подземном зале города крыс. Интересно, это такая попытка от ящериц уничтожить это гнездо, запустив отравляющие вещества по туннелям? Или что-то случилось в лабораториях, отчего отравляющие вещества уничтожили своих создателей? Интересно, а удалось ли кому-то выбраться? И сколько же всего тут проживало крыс, думал я, глядя, на завалы из трупов. А ещё — куда ведёт этот туннель? И будет ли там опасно? Хотя, что это я — опасно тут везде! Кто бы мне ни попался — добра не жди. Но минус этого пути крыс — ещё много веществ не выветрилось, а ещё запах разложения может привлечь к себе разных опасных существ. Если тут нашлось место для кислотников, то могут быть и другие любители полакомиться как трупами, так и вполне живыми, хоть и не совсем здоровыми и чистыми мутантами вроде меня.

Приняв такое решение, я пополз назад, вернувшись в тот лаз, по которому и двигался. И пройдя по нему ещё немного убедился, что для меня тут пути не будет — слишком уж он истончался. Даже ужом не проползти. Рррр! Выход был — либо совсем возвращаться назад, либо спускаться в тоннель мёртвых крыс. Гадство гадское!

Ладно, первая опасность — это ядовитый, судя по всему, туман. Если немного подождать, то он может рассеяться. Второе — возможные опасные падальщики. От них пока защищает яд, но если его станет меньше, то и нарваться на них будет вероятность выше. Ну и третье — в туннеле было достаточно тепло, а значит скорость разложение, и запах будет лишь усиливаться.

Но плюс же этого пути — крысы всё-таки к чему-то конкретному. Где-то там, в конце точно есть выход, а вот если вернусь к тому месту, откуда пришли кислотники, то отнюдь не факт что там найду выход. Ладно. Чем больше жду, тем меньше шансов выбраться. Голод никуда не делся, а к нему добавляется и жажда.

Вернулся к «окошку» на вид крысиного геноцида. Если я спрыгну туда, то подняться уже вряд ли сумею. Ну, будь что будет!

Под «окошком» как раз не было ни мертвых тел, ни тумана, а потому кое-как развернувшись в своём лазе, отталкиваясь и цепляясь руками вытолкнул себя наружу, упав на мелкую раздробленную горную породу, что была тут в качестве пола.

Дааа, запах тут был ещё сильней. Уже почти сразу пожалел, что полез сюда. Но назад пути нет. И выбрав сторону, в сторону которой лежали крысы, двинулся туда. Медленно обходя трупы. Стараясь ставить ноги лишь на горные породы, а не на окоченевшие тела, я пробирался дальше и дальше. Очень не хватало повязки, чтобы заткнуть нос от запахов. С каждым прошедшим мгновением они, казалось, только усиливались. А горы трупов всё не кончались. И, что ещё было нехорошо, стали попадаться всякие мелкие странные создания. Вон похожий на кислотника, только меньше в десять раз, гад сидит на стенке с несколькими своими собратьями. А вот какое-то чудище, с прозрачной кожей и кучей язв, и каких-то наружных присосок приобняло сразу несколько мертвых, видимо желая сожрать, и сам окочурившись от ядовитого облака. Где-то какие-то мелкие грызуны уже подгрызали эти завалы, а местами трупы вроде шевелились сами по себе?

— Интересно, это выжившие там или тут есть крысы-зомби? — шептал он себе под нос. Но проверять не спешил, стараясь обходить любые подозрительные места. Пару раз ему встречались зеленоватые облака, перекрывшие полностью весь тоннель. Там он подальше замирал, пережидая часами. Пока облако не распадётся, или в нем появляться крупные разрывы. И тогда он, набирая воздуха, быстро пробегал, насколько позволяли пострадавшие ноги.

Поглядывая на трупы, он прикидывал, что возможно они тащили с собой и какую-то еду и старался поглядывать по сторонам. И когда появилось возможность, он обратил внимание на очередную сидящую у стены мертвую крысу. С застывшей пеной на губах и мутными белыми с синей гнильцой глазами, что почти вывалились из орбит. Зелёные наплечники с нанесёнными знаками Рогатой крыс выглядели очень богато, как и остальной его наряд. А ещё перед ним лежал кожаный мешок. Схватив его и уже думав уйти, обратил внимание и на то, что на поясе у него висел меч. Оружие, да ещё и в ножнах, всегда могло пригодиться, и поэтому пришлось немного повозиться с поясом на мёртвом теле, оказавшись к нему почти нос к носу. В глубине белесых глаз ему померещилось какое-то движение, и потому он почти силой сорвал пояс и торопливо двинулся дальше, приглаживая вставшую дыбом шерсть.

Глава 3

Подземелье. Бегство.

Чтобы освободить руки, нацепил второй пояс и уже потянулся вскрыть мешок… Но подозрительные звуки и мысль, что лучше бы сперва уйти куда-нибудь подальше привела его в чувство. Если в мешка есть еда, то её уже никто у него не отнимет! Но нельзя давать им ни единой попытки!

Смертоносного тумана становилось всё меньше. Он рассеивался, оставляя место для тех, кто стремится полакомится мертвой плотью. И если казалось, что подземные своды мертвы и тут не может обитать большое количество живых существ, то вот сейчас можно было наглядно убедиться, что это не так.

Из расселин выползали паучки, острыми жвалами откусывая кусочки синеватой плоти. Из отнорков, вроде того, из которого вылез я, спускались белые мучнистые черви, что полностью заглатывали тела, растворяя их в себе. Сбежавший или обитающий здесь же крысоволк злобно ощерился, обгладывая лапу крупного крыса, рыча на меня, защищая свою добычу и так как нечего было делить в бессмысленной драке, я просто постарался обойти его по наиболее широкой дуге, держась клубящихся тьмой уголков.

Шорохи, разрываемая одежда, чавканье — эти звуки сплошь заполнили пространство. Но что самое худшее — некоторые трупы уже настолько попортились от теплоты туннеля, что от скопившихся внутренних газов их начало раздувать. Причем это происходило необъяснимо быстро. А потом они ещё стали лопаться… Ошмётки внутренностей и гнилой крови забрызгивали пространство и тех существ, что подбирали эти кусочки, пируя. Так стали видны несколько существ, мимикрирующих под серость здесь, остававшиеся до этого незаметными. Выглядели они настолько необычно, что я и вспомнить не мог, сколько у них было ног или щупалец.

Открытое пространство — и бег, бег… И вновь завал тел. Их как будто бы нарочно позакидывали в одну кучу. Она вздымалась под потолок туннеля, оставляя небольшие щелки, через которые можно было бы проползти далее.

— Ррр! — выразил я свою ярость и безысходность в коротком полурыке-полувсхлипе, не желая лезть во всё вот это. Но делать нечего, уже слишком далеко зашёл.