Русский вид. Тигр

– Это как же? – обомлел Хати, переведя взгляд с одной женщины на другую.

– Лиза, а почему так? – недоверчиво поинтересовалась Катя, немного загрустив.

– Очень уж серьезное заболевание, дети мои, целых восемь месяцев будет длиться. Господи! Да, шучу я, шучу, что ж вы как младенцы-то, честное слово! Не-ет, Короткову премию надо выдавать за каждого малыша. Сразу в генералы его! В ма-аршалы! Та-да-да-дам…

– Катюша, у нас будет ребеночек, правда? – радости Волка не было предела.

– У меня будет, а насчет вас, молодой человек…

– Катюха моя, значит, я в самом деле стану папкой! Ух-у-у… Ур-ра, вашу мать!

– Что за реплики, – трагическим шепотом возмутилась Катя, часто моргая. – Лиза, ну смотри, он совершенно дикий человек, его невозможно воспитать. Как такому доверить дитя…

– Начались завывания! Шел бы ты в чащу, Маугли-переросток, – бесцеремонно отодвинула его Лиза, подбираясь к двери.

Невзирая на бурное сопротивление Кати, Волк обнял ее и горячо поцеловал.

– Сладкая моя, любимая моя! Я для тебя горы сверну, зайчонок! Ну, ты чего опять плакать? Ты же маленького хочешь?

– Хочу…

– Вот и все будет, как у людей.

Лиза грустно рассмеялась, надо же, сколько событий в один день, так еще и взрослых с виду людей приходится наставлять.

– А если бы не было у вас детей, что вы – нелюди сразу? Эх, ребята! Заботы ваши пустяковые оставьте и живите мирно. Не так уж много в жизни настоящих ценностей, которые надо беречь и хранить у самого сердца. А с Викой я хорошо поговорила, уверена, больше не будет проблем.

С чувством выполненного долга Лиза пошла к себе. Кажется, молодые люди, занятые друг другом, не очень вникали в последние наставления доктора, – шептались, сидя на кровати – успокоенные, сближенные общим счастьем.

Узнав о беременности, Катюша резко смягчилась, оттаяла, и уже благосклонно принимала пылкие оправдания Хати и его заверения в бесконечной верности. Правда, сомневалась, нужно ли закреплять примирение немедленным тесным контактом.

– Лиза же сказала «два месяца нельзя вообще».

– Она же пошутила, Кать, ну, если осторожненько, ведь можно. Я соскучился же за весь день, ты такая сердитая была.

– Ты осторожно не умеешь, – вяло сопротивлялась Катя.

– Ну, сама руководи ситуацией, – сейчас он был готов выполнить любой ее каприз.

– Уж придется взять командование на себя, рядовой Волков, и первый мой приказ…

– Все что пожелаете, барыня!

– Разве так отвечают командиру, рядовой Волков?

– Ну, если командир сам не знает, куда направить тяжелую артиллерию… Какой же он тогда командир?

– Какую еще артиллерию? Да еще тяжелую… Что ты делаешь, ведь сказано тебе обращаться со мной осторожно.

– Давай меняться ролями, теперь я буду главнокомандующим.

– Подожди, – прошептала Катя, переводя дыхание.

А потом вдруг взяла его лицо в ладони и отстранила от себя, чтобы сказать что-то очень важное.

– Ваня, прости меня. Я больше не буду в тебе сомневаться и устраивать дурацкие сцены. Мне ужасно стыдно за то, что набросилась на вас с Викой. Она может быть какой угодно, но тебя я уже хорошо знаю. Я тебе верю.

– И правильно… Правильно веришь, Кать, я не подведу.

Глава 5. Новая встреча

Только в девятом часу вечера Вика смогла незаметно выскользнуть из дома и пробраться к лесу. Полковник Коротков ушел к Ольге, кажется, с намерением у нее и заночевать. Хати увез Катюшу за озеро, остальные сладкие парочки тоже сидели по своим «берлогам».

Вика не была твердо уверена, что Туран явится на берег, а может, он уже ушел, прождав ее пару часов напрасно. О времени ведь она ему ничего не сказала. Гулять по лесу до темноты не хотелось, но, с другой стороны, ведь она сама пригласила человека, значит, слово надо держать.

Вика побродила немного по лужайке, где загорала в обед, а потом прошла ивовые заросли и углубилась в березовую рощу. Скоро приглядела небольшой пенек, едва успевший обрасти мхом, там и расположилась на краткий отдых.

«Посижу здесь немного, пока солнце не совсем село за озеро и вернусь в поселок. Зато не будет мучить совесть, что обманула Турана».

Однако попытки медитировать тоже не увенчались успехом по самой простой причине – начали отвлекать неизвестно откуда взявшиеся комары. А ведь полковник убеждал, что территория обработана самыми передовыми технологиями против гнуса…

«Местный комар неистребим!»

Тогда Вика замахала руками и решила подпитаться живой энергетикой от крепкого ствола старой березы, росшей поблизости, для чего обхватила дерево руками и прикрыла глаза, размышляя вслух.

– Пахнет морем и солнцем. Как же я на море хочу! Сейчас так хорошо на нашем юге. Хотя и цены, конечно, – умереть не встать… Может, у дяди денег в долг попросить и сбежать в Адлер? Так ведь не даст, старый скряга, скажет, на работу сначала устройся, и не отпустит одну. А с кем же мне ехать? Может, Турана с собой прихватить?

– Я бы не отказался… на мо-море.

Вика отпрянула от дерева, ошарашенно хлопая глазами.

– Кто здесь?

– Я… Ту-ран… ты просила прийти.

Больше Тигр не знал, что сказать. Он стоял и смотрел исподлобья на самую красивую и желанную девушку на свете. Собственно, для этого он и пришел сюда после долгих раздумий, чтобы увидеть ее хотя бы еще один раз, пусть даже последний. Вряд ли она захочет повидаться снова, особенно теперь, когда волосы не скрывают его обезображенное лицо.

– Ты сейчас какой-то другой, – задумчиво прошептала Вика. – Ну, днем ты с бородой был и усы, как у казака… Я подумала, что старенький. То есть вы… Простите, ничего что я без церемоний?

– Ни-ничего.

Она смущенно хихикнула, собираясь с мыслями, а Туран хмуро молчал, опустив взгляд в землю. Он в самом деле тщательно побрился и теперь было непривычно ощущать себя без защитного покрытия на лице.

– А кто тебя так?

Вика поднесла ладонь к своей загорелой щеке и погладила кончиками пальцев там же, где у него проходил длинный шрам.

– С тигром клетку не по-поделили, – ответил Туран.

– Ого! Ты дрался с тигром? Это в цирке было? Или на настоящей охоте… И у тебя после этого «поехала крыша»? Ой, прости, прости… глупость сморозила.

Туран растерялся. С ним обычно говорили медленно, спокойно, вкрадчиво или наоборот грубо орали и запугивали. Но речь странной девушки была сбивчивой, очень эмоциональной, проникнутой сочувствием и восхищением одновременно. Это тоже было ново и непривычно для него. А еще в ее вопросах горел неподдельный интерес. Неожиданно для себя он стал отвечать ей, как никому прежде, тем более, что вопросы сыпались один за другим.

– А того тигра убили потом? А у тебя было оружие, ты его тоже ранил?

– Нет, оружия мне не да-дали. Я ничего ему не мог сделать.

– Но тигра же усыпили? Ну, чтоб он тебя больше не трогал…

– Нет, он сам оставил меня, как на-надоевшую игрушку, понял, что я не… не соперник, просто не захотел убивать, хотя, вроде, был голоден.

– Прости, что я все спрашиваю. Тебе, наверно, трудно этот момент вспоминать. А я любопытничаю. Все равно ты герой, если дрался с тигром!

Терпение стало изменять Турану, а восторженность Вики вдруг показалась наигранной, нашла тоже героя.

– Я не дрался! – повысив голос, отвечал он, почти прекратив заикаться. – Меня затолкали в его клетку, он цапанул лапой, я сразу упал, попытался подняться, а он снова полоснул… ногти у него как бритва… Когда я очнулся, уже в углу лежал, весь в крови. Тигр больше не трогал, принюхивался. Может, они своих не едят, принцип у них такой.

Туран с удивлением осознал, что впервые за много лет может вспоминать тот ужасный день с усмешкой. Иначе рассказывать о своих ранах зеленоглазой красавице не представлялось возможным.

Зато Вика освоилась и полностью вышла из-за дерева.

– Скажи, а почему тебя считают… э-э… не очень нормальным? Потому что ни с кем не хочешь говорить, да? Но это же не показатель! Я вот могу часами без умолку болтать и что хорошего? Может, у меня тоже не все дома, значит, тоже надо выгнать в лес?

Она рассмеялась над своими же рассуждениями, а Туран судорожно сглотнул.

«Да она просто девчонка – молоденькая и глупая, чего же делает одна в лесу, когда почти стемнело! Вот дуреха! Я же ее на плечо сейчас закину и к себе утащу, она даже вскрикнуть не успеет…».

Туран вдруг ощутил, как тренированное тело отреагировало на мысли, молниями промелькнувшие в голове.

«Надо уходить и как можно быстрее, она заметит и испугается…» И это тоже было удивительно ново, пугать незнакомку ему совершенно не хотелось.

– Тебе пора домой, уже поздно. Я тоже пойду, – глухо сказал он.

– Тебя что – там ждут? – строго спросила Вика, не скрывая досады.

– Где… ждут? – растерялся Туран.

– А куда ты хочешь сейчас идти?

– Домой… к себе.

– То есть в лес! Ты ведь живешь один?

– Конечно, с кем же еще!

– И чего торопишься тогда? Давай еще поболтаем или тебе со мной скучно?

Вика нахмурилась и отступила на шажок от березы, за которую держалась рукой все время их разговора.

– Ладно! Никто здесь со мной общаться не собирается, я не напрашиваюсь! В этом «пионерском» лагере сплошные зануды, а ты на своей волне… Тогда ты зачем вообще пришел сюда, объясни? Ну?

Туран был сбит с толку переменами ее настроения. Он мог бы сейчас повернуться и убежать, но девчонка, кажется, злилась и ему не была понятна причина ее дурного настроения.

– Я хотел… у-у…

«Этого только не хватало!» В случаях нервного напряжения он начинал сильно заикаться, мучительно тянул звуки, ненавидел сам себя и надолго замолкал после. Сейчас такой приступ был и вовсе некстати. Туран глухо зарычал и попятился назад, опустив голову.

Теперь он окончательно опозорился перед богиней и если она рассмеется… Туран даже не успел придумать, что он сделает с ней в таком случае, как Вика подошла совсем близко и зачем-то смело погладила длинный рукав его толстовки.

– Не переживай. У меня такое было в детстве, ты просто глубже дыши и расслабься. Извини, что «наехала» на тебя, ты ведь не причем. У меня день сегодня нервный, все меня «достают», Катюха теперь будет ведьмой смотреть, с Хати больше не подурачишься.

Сама я, наверно, виновата… Лиза права, надо замашки пацанские бросать и становиться взрослее. А я боюсь взрослеть, боюсь становиться толстой, замотанной делами теткой, которая орет на детей, и мужа еле терпит… я много боюсь, Туран… а ты?

– Те-тебе … ч-что… до-до-до м-меня? – оскалился он и сразу же попытался отвернуться.

– Я хочу понять, что ты за человек! – грустно сказала Вика.

– За-зачем? – поразился Туран.

– Ты живешь в лесу один, совсем один. Я бы так не смогла. Я умерла бы от страха одна в лесу! Я без людей не могу, а потом оказывается, что с людьми-то еще страшнее. Я от них убегаю, прячусь, а потом снова ползу к ним, как собачонка на брюхе за порцией внимания и доброго слова.

Иногда хочу, чтобы просто выслушали меня, хоть немножко… И пусть потом снова пинают и проходят мимо. До меня никому дела нет. Дядька только из-за родства волнуется, а так и ему плевать – у каждого своя жизнь, свои заморочки, все барахтаются как могут… Я хочу быть одна, а у меня не получается. Научи, Туран!

Она с виноватой кривой улыбкой подняла на него глаза и в них стояли слезы. Пристально вглядевшись в ее лицо, он разволновался не на шутку, замотал головой.

– Д-д-да, ты чего ре-е-вешь, глупая! Правда, ду-дурочка… Чему я тебя должен у-учить? К-как п-п-по ночам на луну выть от одиночества? Как самому себя у-ублажать?

– Ты это делаешь? Серьезно? – ее и так большие глаза округлились и даже нежный ротик изобразил букву «о».

Туран окончательно смутился, это надо же было ему такое ляпнуть! Но девчонка отнеслась к его откровению как-то уж чересчур легко.

– Ну, и что такого? Я тоже иногда это делаю… только стараюсь не особо привыкать. Уж если сильно приспичит. Хм… ерунда. Да фигня полная! Было б с чего переживать.

Туран застонал и дернулся от нее в сторону. Она ненормальная – не боится его ни капельки, смотрит без отвращения, даже отпускать не хочет и наговаривает на себя. Так в жизни не бывает, это какая-то игра. Она просто испытывает его терпение! Может, нарочно прислали. Да, скорее всего так и есть.

– Все, хватит, иди к своим! – жестко сказал Тигр.

– А ты завтра придешь? В это же время, если у меня получится сбежать?

Туран молчал, отвернувшись. Он боролся с неистовым желанием удрать в чащу, но в то же время хотелось побыть рядом с Викой хотя бы еще пару минут. Смирившись, он даже смог выдавить из себя пару вопросов.

– А что, гу-гулять не пускают тебя? Ка-а-рраулят?

Вика рассмеялась, стала совсем понятная после слез, родная и близкая. Тем печальней звучало ее дальнейшее объяснение.

– Так они все тебя боятся, будто ты дикий человек, полный «неадекват»!