Антифарм

– Ах, чуть не забыл. Я работаю в Администрации, давно хотел с вами переговорить, да всё как-то некогда.

По-прежнему недоумеваю:

– И что вам надо от меня?

– Постараюсь изложить свою мысль кратко, тезисно. Видите ли, Станислав Евгеньич, так нельзя! Вы же не партизаны во вражеском тылу. Надо учитывать интересы государства, а то ведь ваша затея может очень плохо кончиться.

Что ж, нечто подобное я предполагал, поэтому решил схитрить, прикинулся овечкой:

– Если мы причешем свою программу, от нас отвернётся молодёжь. Вам это надо? Поймите, сейчас главное – оторвать её от непримиримой оппозиции. Ну а потом мы сгладим острые углы, и от нынешнего радикализма и намёка не останется.

– Хорошо бы, если так…

– Проблема в том, что, если власть нас не услышит, не поддержит наши начинания, тогда всё коту под хвост!

– Ну да. И чем мы можем вам помочь?

– Для начала нужно запретить рекламу лекарств на телевидении.

Тот чуть не взвизгнул и замотал головой так, будто ему на шею накинули петлю, а он пытался от неё избавиться:

– Это нереально!

– Но почему?

– Тогда капитал из фармотрасли уйдёт. Да просто потому, что дело станет малоприбыльным. Столько сил и средств фармкомпании тратят на разработку новых препаратов, а кто их станет покупать в отсутствие рекламы?

– Так может, некоторые лекарства не нужны?

– Не нам с вами решать, что людям нужно. Есть нацпроект «Здоровье», и там всё ясно сказано.

– Тогда пусть снижают цены.

– Никак нельзя! Производство станет нерентабельным.

– Этого можно избежать, если государство возьмёт изготовление лекарств в свои руки и освободит частные компании от обузы. Ведь это стратегически важная отрасль экономики, как и оборонка.

– Ну вы сравнили! Если продолжить вашу мысль, тогда сельское хозяйство надо национализировать, то есть возродить совхозы. Этого хотите?

Чего я хочу? Да я и сам не знаю. Одно дело – мои фантазии, мечты, и совсем другое – та реальность, в которой жить приходится. Вот захотелось изменить что-то к лучшему, а эта реальность упирается, да так, что чуть под судом не оказался. Кстати, надо бы у него спросить:

– А вы, случайно, не в курсе того, что со мной случилось? Кто меня так гнобит? Не эти ли самые фармкомпании?

– Да что вы, Станислав Евгеньич! Они тут совершенно ни при чём. Там работают милые, воспитанные люди…

– Не сомневаюсь. Но руководство этих предприятий в погоне за рублём на многое способно…

– Да нет, вы ищете крамолу там, где её не может быть. В конце концов, вас же из СИЗО выпустили, дело против вас закрыто… Вот и последнюю атаку вы сумели отбить, причём весьма эффектным образом. За это вам респект от президента! Ему понравилось.

– И на том спасибо! Ну что же, я пойду.

– Так, может, подвезти?

– Да нет, тут рядом.

– Ну, тогда счастливого пути! И призадумайтесь о том, как дальше жить. Я имею в виду всю вашу партию.

Вроде бы расстались хорошо, но что-то беспокоит… Ах да, откуда этот деятель из Администрации узнал, что видео с президентом США было изготовлено по нашему заказу? Ведь в интернете полно любителей таких мистификаций. И тут у меня возникло подозрение, что кто-то из моих однопартийцев, причём из узкого круга посвящённых в наши планы, сливает информацию – то ли в Администрацию, то ли ещё куда… Впрочем, я бы удивился, будь это не так. А потому что так уж мир устроен – без стукачей здесь не обойтись. Значит, нужно быть гораздо осторожнее.

И вот я уже в «Аквариуме». При входе документы проверяют, чтобы не проникли посторонние, не имеющие отношения к театрам – тем, что к саду примыкают, но из других тоже кое-кто пришёл, из «Современника», с Таганки. Только на этих условиях актёры согласились выслушать меня, а то набегут «сырихи» и прочие поклонники – тут уж не до разговоров о политике, о наболевшем.

Ну вот произнёс вступительную речь, не так чтобы очень зажигательную, то есть не то, что обычно – надо же учитывать настроения творческой интеллигенции. Мало того, что по большей части находятся в оппозиции к властям, так ведь и то верно, что люди, в основном, болезные – многие сидят на депрессантах, это те, кто не в фаворе у дирекции. Ну а другие так надрываются на нескольких работах – тут и театр, и кино, и телевидение, – что без стимуляторов не обойтись. В прежние времена спасала водка, а теперь появились другие, менее опасные средства. Хотя кто знает, так или не так…

Все эти соображения пришлось учесть, когда прикидывал текст выступления. Но вот закончил речь, и что? Ни единого хлопка в ладоши не услышал. То ли им всё это без разницы, то ли желают в деталях разобраться.

– Милейший, так вы что, намерены на телевидении рекламу запретить? А как же мы? Куска хлеба с маслом нас лишаете.

– Позвольте уточнить. Вы что конкретно рекламируете – средство от геморроя или эликсир против выпадения волос?

Лёгкий смешок в задних рядах. А потому что мой оппонент оказался безнадёжно лыс.

– Да какая вам разница? Пусть даже противозачаточные средства…

– Против контрацептивов я не возражаю. Дело весьма полезное… Хотя, с другой стороны, как посмотреть. Есть же программа повышения рождаемости.

– Видали мы все эти программы!

– Ну что ж, тогда отвечу вам по существу. Допустим, вы купили таблетки для повышения потенции. Деньги немалые заплатили, а эффекта нет и нет. Жена надумала разводиться, а дети заподозрили, что вы не их отец.. Кто в этом виноват? Возникает опасение, что вам уже никакое средство не поможет.

Лысый обиделся:

– Это уже переход на личности!

– Вовсе нет, это гипотетическая ситуация. Я просто хочу услышать ваше мнение – кто виноват в том, что у потребителя этого лекарства, простите, не стои́т.

– Так ведь не я! Производители!

Тут уже все засмеялись. «Импотент» поспешил ретироваться – наверняка это не актёр, а кто-то из обслуги. Популярного актёра я бы не посмел так унижать.

Но вот вперёд вышла молодая дама весьма привлекательной наружности – вроде бы видел её в каком-то сериале.

– Неужели вам телевизионщиков не жалко? Они же ноги протянут, если не будет доходов от рекламы! Да и нам кое-что перепадает, если сериал идёт в прайм-тайм.

Ох, как не хочется даму огорчать! Но, видимо, придётся.

– Я вашу озабоченность понимаю. Даже готов кое-что пересмотреть в программе нашей партии… Но вот представьте, что ваша мама заболела. Не дай бог, конечно! И вы услышали по телевизору, что есть такое уникальное средство, которое только и способно ей помочь. Вы бегом в аптеку и обратно. Уговорили маму принимать это лекарство, но проходит день, другой, потом неделя, месяц, а толку буквально никакого, даже хуже стало. И что вы скажете своей маме, когда она вас спросит, почему лекарство ей не помогло?

Актриса не знает, что сказать. Словно бы роль забыла, слова вылетели из памяти. Тут какой-то солидный мужик, стоящий рядом, пришёл на помощь – видимо, воспринял всё всерьёз:

– Марина! К врачу надо было обратиться! Это как в спектакле – слушай режиссёра, а то ведь такого можно наворотить…

То ли режиссёр, то ли директор, но сказал по делу. Потому и говорю:

– Спасибо за то, что поддержали! Я ведь не против рекламы как таковой, но советовать людям принимать какое-то лекарство – это знахарство… По-моему, это должен делать врач, и никто другой!

В общем, всё получилось как нельзя лучше. Я клятвенно заверил, что не буду покушаться на их права, пусть зарабатывают на пропитание кто как может, а мне за это была обещана поддержка на ближайших выборах. В заключение директор одного из театров так сказал:

– Нам в политике не хватает разумных людей. Полным-полно агитаторов и пропагандистов, а таких, кто способен убедить, обосновав свою позицию, по сути, кот наплакал. Так что вся надежда теперь на вас. Дерзайте, дорогой, и побеждайте!

Признаться, это вдохновляет.

Глава 11. Ах, этот джаз!

Случилось так, что после митинга меня пригласили на концерт в джаз-клуб. Оля отказалась, сославшись на усталость, хотя, возможно, дело в том, что приглашение исходило от Марины. Что ж, почему бы не пойти, тем более что к джазу я не равнодушен с давних лет.

Ничем не примечательный двухэтажный дом на Пятницкой, однако интерьер выполнен по самым лучшим образцам. Атмосфера вполне располагает к тому, чтобы насладиться музыкой – это, если повезёт, и не нарвусь на скверных исполнителей. Ведь джаз – это не просто свинг или биг-бенд. Это задушевный разговор джазменов между собой и попытка привлечь к этому разговору зрителей. Тут виртуозной техники явно недостаточно – всё потому что здесь нужна душа! Без этого получается не джаз, а банальная халтура.

Удивило то, что Марина забронировала нам столик, но в зале её почему-то нет. Неужели решила подшутить или какую-то гадость приготовила? Впрочем, за последнее время я к этому уже привык… Но вот что стало полной неожиданностью: после нескольких джазовых композиций, исполненных музыкантами довольно сносно, на сцене появилась Марина. Прежде мне не приходилось слушать джаз в исполнении драматических актрис – если что-то и было, то старался поскорее забыть. Поэтому никак не ожидал, что сегодня повезёт. Однако Марина не разочаровала – конечно, до Эллы Фитцджеральд ей далеко, и всё же впечатление самое приятное. Если займётся основательно вокалом, то через пару лет на её концерты будет ломиться вся Москва.

После того, как исполнила несколько джазовых синглов, Марина сделала знак оркестру и обратилась к залу:

– А теперь я хочу пригласить на сцену кого-нибудь из зрителей, мы споём дуэтом. Вот, скажем, вы, – и протянула руку в мою сторону. – Да-да, вы. Не стесняйтесь, проходите.

Что ж, вышел на сцену, причём ни жив, ни мёртв. Одно дело держать речь перед публикой, а тут совсем не то – вокал. Конечно, могу что-нибудь изобразить в дружеской компании, но петь со сцены ещё не приходилось.

– Ну что, споём?

– Да с вами готов даже сплясать.

– Нет уж, это как-нибудь в другой раз.

Смеётся. А я готовлюсь к полному провалу. Ох, не надо было приходить сюда, но что поделаешь, отказать даме так и не решился. А Марина продолжает:

– Вам что-нибудь нравится из репертуара Синатры?

Покопался в памяти:

– Нью-Йорк, Нью-Йорк…

Похоже, она удивлена:

– Как ни странно, мы с вами в этом совпадаем.

– Только я слов почти не знаю.

– Это поправимо. Вот шпаргалка, – и протягивает мне текст.

Что было дальше, с трудом припоминаю. Но видимо, после первых тактов с небес явилось вдохновение, и понеслось:

Start spreading the news, I’m leaving today

Want to be a part of it – New York, New York

These vagabond shoes, are longing to stray

Right through the very heart of it – New York, New York…

Конечно, Тони Беннетт или сам Синатра гораздо лучше справились бы с этим делом. Но, судя по тому, что публика не освистала, и я не подкачал. Когда закончили последний куплет, раздались аплодисменты, а я, как стихло, пояснил:

– Будь на моём месте телеграфный столб, даже он наверняка бы спел вполне прилично. А потому что рядом с Мариной просто невозможно плохо петь. Видимо, аура у неё такая.

Публике мои слова понравились, а от Марины я заслужил горячий поцелуй. Думал, что она намерена была меня подставить, но вот ведь, оказалось всё не так.

Потом отпраздновали наш успех в ресторане, а дальше как-то незаметно, само собой всё произошло – мы оказались в номере гостиницы, и оставались там до самого утра. Только потом, когда чуть-чуть пришёл в себя, понял – вот она, подстава! Так Марине и сказал, когда проснулась:

– Зачем ты это сделала? Кто приказал? Сколько тебе заплатили?

Она смотрит на меня и ничего не понимает:

– Ты о чём?

– Да всё о том же, о подставе!

– Стас, тебе пить нельзя! У тебя мозги сразу набекрень…

Ну а как ещё мне на это реагировать? Снова развели меня, как лоха! А потому что Оля не простит, да и Андрей пошлёт куда подальше. Вслед за ними другие станут разбегаться, и что ж тогда останется от нашей партии?

Марина одевается, а я не знаю, что сказать. Похоже, перемудрил и всё не так, как вначале показалось. Мания преследования – вот самый правильный диагноз! Поэтому и говорю:

– Марина, прости! Что-то на меня нашло, кошмарный сон приснился… Мне что, на колени перед тобой встать?

– Ну так и быть, проехали!

И вот я снова с ней, в постели. А потому что иначе не могу! Да пошло оно всё к лешему! В жизни мало таких мгновений, надо их ценить.

– Послушай, Стас! А где ты научился петь?

– Да какое там петь… Только подпевал, подыгрывая себе на гитаре.

– А репертуар?

– Романсы на стихи Гумилёва, Пастернака, Мандельштама…

– Ой, как здорово! Может быть, и мне попробовать?

Марина уехала на репетицию в театр, а я сижу в номере гостиницы и жду. Ольга почему-то не звонит, и Андрей куда-то запропал. Только потом сообразил, что аккумулятор у смартфона разрядился. А может быть, оно и к лучшему… Вот возьму и завяжу со всей этой политикой, буду жить в своё собственное удовольствие, петь романсы в компании с Мариной, и этим зарабатывать на жизнь. Смущает то, что в этом промысле не обойтись без стимуляторов – стоит только припомнить печальную судьбу Элвиса Пресли, Высоцкого и других знаменитых певцов. Понятно, что производители этой гадости будут в полном восторге, ну а я, глядя по утрам в зеркало, буду плевать от отвращения в своё лицо. Очаровательная перспектива!

Но вот пришёл домой. Сразу пытаюсь объясниться: