Укус змеи

Заботливо погладив молодого человека по белокурым локонам, Ирика легко вспорхнула. Прошло меньше минуты, как она вернулась и с хитрой ухмылкой на губах поставила поднос ему на колени. Ароматный напиток приятно пах мятой и мелиссой. Бездумно поднеся чашку ко рту, Вильям сделал большой глоток и тут же почувствовал, как по коже разбегается сладостная окутывающая нега. Боль моментально испарилась, но голова, вместо того, чтоб проясниться, напротив, стала неторопливо погружаться в дремотную лень. Парень понял, что промахнулся. За три месяца женщина впервые позволила себе подобную шалость. Но, то ли от зелья, то ли от усталости, ему было плевать.

– Что там? – только и хватило сил спросить.

– Успокоительные травки. Не переживай, я вырастила их сама, специально для тебя: бережно и с любовью. Поспи, мой мальчик. Hyviä unia4.

Последнее, что он видел: губы Ирики, склоняющиеся над его лбом. Нежный поцелуй, а затем – пустота.

Очнулся Вильям глубокой ночью. Вокруг – тьма, и даже полная луна, сверкая ярким фонарем на небе, не желала заглядывать в окна могучего замка. Парень открыл глаза и первое, что обнаружил: парящий над ним нежно-сиреневый балдахин. Многочисленные прислужницы перенесли его на хозяйское ложе и, раздев, оставили отдыхать. Ничего странного. Старая развратница обожала обнаженные тела, заставляя домочадцев разгуливать в едва прикрывавших срамоту полосках ткани. Молодого человека не покидала уверенность, что до его появления они вообще не носили одежды. Теперь же госпожа, ревнуя к каждому столбу, не могла позволить любовнику глазеть, на кого попало. И, честно говоря, было о чем беспокоиться. Порой Вильяму казалось, что количество роскошных женщин в этом месте зашкаливает. Помимо прислуги, среди которой он еще не встретил ни одного мужчины, будь то садовник, водитель или дворецкий, по коридорам постоянно сновали какие-то гостьи. Подруги, родственницы, знакомые – все находили приют у Ирики и вели себя так, словно всегда жили под крышей ее дома. Но стоило хозяйке показаться, и все в их поведении менялось. Столь подобострастной любви, преданности и уважения парень не встречал ни разу.

Ворчливо сыпля проклятьями, Вильям дал глазам привыкнуть к мраку. В комнате он был один: его благоверная чудесным образом испарилась. Обычно женщина не оставляла возлюбленного даже, когда он спал, а тут исчезла посреди ночи. Любопытство взяло верх. Молодой человек попытался подняться, но состояние оказалось нестабильным. Вроде он все понимал, видел, слышал, но вещи вокруг по-прежнему искажались. Любовница явно подмешала в напиток что-то, что должно было продержать его в Царстве Морфея до утра. Тело предательски не подчинялось, но упрямца было не сломить. Медленно скользнув на пол, он умудрился встать на четвереньки и кое-как доползти до ванны. Водные процедуры особо не помогли, но все же позволили очутиться на ногах. Опираясь на стены, парень двинулся в путь.

Коридор, снова коридор. Вильям не разбирал, куда направлялся, пока, наконец, не осознал, что послушно следует за чудесной музыкой. Она ласкала слух, обещала чуть ли не фееричное наслаждение и буквально приглашала присоединиться к чему-то важному. Так он добрался до огромных ворот центрального зала. Сил почти не осталось. Тряхнув двери и сообразив, что те не хотят поддаваться, молодой человек грязно выругался. Вероятно, в другой раз, прислушавшись к инстинкту самосохранения, он не стал бы в таком состоянии продолжать упорные поиски, но не сейчас. Выпитое снадобье не отпускало, а невероятные звуки так манили, что совокупность яростного желания встретить источник мелодии и полное безразличие к последствиям, толкали на опрометчивый шаг.

Упорно карабкаясь вдоль стен, парень взобрался на второй этаж, где на нижнее помещение выходил целый ряд массивных балконов. Вид из них открывался отличный. Вздохнув полной грудью, Вильям ощутил бодрящую прохладу: все окна были распахнуты настежь. Облокотившись на ближайшую колонну, он перегнулся через перила и… Увидел совершенно не то, что ожидал. Ни преступный клан, устроивший кровавые разборки, ни наркопритон, приютивший богатых клиентов и даже ни садистскую вечеринку. Это была настоящая вакханалия.

В центре сумрачного, освещенного одними свечами, сводчатого зала стоял древний жертвенник – потемневший от времени могильный камень. На нем, распластав руки и ноги, лежал голый мужчина. Он не был связан, никто его не держал, но сдвинуться с места бедняга не мог. Его будто сковала невидимая сила, но не против воли, а по собственному желанию. И тут до Вильяма дошло. Жертву, как и его, привела музыка, которая оказалась вовсе не музыкой, а сказочным песнопением. Однако издавали его не миловидные нимфы, а уродливые, сплошь худые, с четко выраженными ребрами под тонкой коричневатой кожей, обнаженные существа с обвисшими грудями. Несмотря на то, что температура в комнате соответствовала уличной (а в августе, ночью, это градусов шесть тепла), их не била дрожь. Вместо волос из голов дьяволиц торчали кривые коряжистые ветки, а за спинами порхали махровые, древесного оттенка крылья, точь-в-точь как у обычной моли. Корявые конечности уродин с длинными когтями-шипами вместо пальцев, призывно тянулись вверх, а безобразные рты без губ шевелились в бешеном танце. Из человеческого в них почти ничего не осталось. Лишь верхняя часть лица, со слегка изменившимся, более крупным, разрезом глаз, выдавала некогда знакомых ему женщин. Продолжая источать волшебную мелодию, они гигантской воронкой кружили вокруг несчастного и, стоящего рядом с ним, монстра покрупнее. Чудовище было до коликов пугающим: мощным, отвратительным, с высоким воротником коряг на плечах. Оно словно впитывало боль и страх, что исходили из обреченного бедолаги, и самое ужасное – имело лик Ирики.

Молодой человек вздрогнул. Однажды старуха призналась, что жутко любит плохих парней. Их животную, грубую силу. И ненавидит правильных. Он посмеялся, не придав словам значения, а она зловеще добавила: «С хорошими я не связываюсь, а ем их на обед». Оказалось, карга говорила буквально.

Между тем, картина внизу становилась мрачнее. Запрокинув голову, заложник пронзительно закричал. Испытывая невыносимые мучения, он извивался как рыба, острогой пригвожденная к земле. Глаза вылезли из орбит, грудная клетка надулась, поднялась и, с хрустом ломаясь, выплюнула росток. Самый настоящий зеленый побег вырвался наружу и с бешеной скоростью принялся тянуться вверх. Сантиметр за сантиметром он пробивал себе дорогу, а вместе с ним в стороны летели ошметки внутренностей, сухожилий и костей. За пять минут крошечный стебель вымахал в карликовую, не более метра, яблоню. Гордо расправив ветки, она надулась почками, выпустила молодые листья и выбросила бутоны. Только когда прекрасные, бело-розовые, источающие тонкий, сладковатый аромат, цветки полностью распустились, тело страдальца обмякло. В тот же миг, ближний ряд гадких тварей накрыл собой пугающее зрелище, и через пару секунд на алтаре не оказалось ни жертвы, ни дерева. Лишь кружевные лепестки, быстро иссохнув и превратившись в мелкую пыльцу, медленно рассыпались в воздухе. Омерзительные создания тут же бросились ее собирать и раскладывать в крохотные бутылочки.

Зажав рот рукой, Вильям не знал, что сделает раньше: прочистит желудок или свалится от недомогания и слабости. В уме вертелось одно: он – следующий. Никогда прежде, отважный воин ничего не боялся, считая, что армия закалила дух. Но вид человека, распотрошенного ирреальным способом, сломал все стереотипы. Так и застыв в неуверенной позе: то ли сражаться, то ли бежать, – парень упустил момент, когда еще мог скрыться. Одно из существ указало на него пальцем, и бурая масса зашевелилась, будто спугнули стаю птиц. Ирика или то, чем она являлась, гневно зашипела. По ее приказу в воздух взлетело сразу с десяток чудищ.

Вильям очнулся. На непослушных ногах он добрался до выхода в коридор, но там его ждала очередная неожиданность: взмахнув мохнатыми крыльями и заставив шпиона отступить обратно, дорогу преградила одна из фурий. Она была чуть меньше остальных и с более очеловеченной внешностью, но все же уродливой и корявой. Словами не передать палитру эмоций, что парень испытал в тот момент: вина и страх переплелись вместе и сковали движения. В теле кошмарного монстра гнездилось до боли знакомое лицо Анезки, но в нем не осталось и тени от милой и робкой девушки, что он знал. Выйдя из ступора, молодой человек попытался обойти преграду, но бывшая жена, небрежно вспорхнув, вновь оказалась рядом. Обворожительно улыбаясь, как никогда раньше, она подмигнула и, притянув мужа когтистыми корягами, грубо поцеловала малиновыми на вкус губами. Земля ушла из-под ног, и Вильям отключился.

***

– Нет смысла скрывать. Проснулся я смертельно напуганным.

К концу повествования собеседник заметно нервничал. Заказав тот же напиток, что и я, он сделал первый глоток и скривился. Сочетание обжигающего абсента и кислого брюта пришлось ему не по вкусу, но понимая, что другого коктейля не будет, парень осушил бокал до дна.

– На дворе стоял полдень, – Вильям собирался поставить точку, но я, итак, знала, какие выводы пришли бы в голову закоренелому атеисту. – Ощупав себя, я обнаружил, что цел и невредим. Только виски гудели, и слегка мутило, как после перепоя. Рядом, на кровати, в привычном человеческом обличии храпела Ирика. Я решил: все было сном. Откуда в доме старухи взяться Анезке? Да и кто в наше время верит в монстров? Напрашивалось одно логическое объяснение: карга опоила меня дрянью, которая, в сочетании с алкоголем дала галлюциногенный эффект. Мне все привиделось.

Иного заключения я не ждала. Лицо непроизвольно скривилось и, надменно хмыкнув, я подала знак, чтобы он не останавливался. Но Вильяма такая реакция не устроила.

– Ты разве не станешь переубеждать? – удивленно вскинув брови, поинтересовался он.

– С чего ты взял, что я считаю иначе?

– О тебе ходят разные слухи.

– А ты веришь во все, о чем болтают?

– Как раз наоборот: привык полагаться на интуицию.

– И что она подсказывает?

– Что мне предстоит услышать то, во что сложно поверить.

– И ты к этому готов? – с грохотом роняя вставшие на пути бутылки, я нависла над столом и придвинулась к собеседнику как можно ближе.

– Готов, – проделав то же самое, уверенно заявил он.

Я чувствовала: парень говорит искренне, – и личный интерес тут не при чем. Он действительно хотел разобраться в случившемся.

– Дьявол, – подумала я, поймав себя на мысли, что впервые прониклась к человеку за столь короткий срок. Чем дольше незнакомец находился рядом, тем фанатичней я заглядывала ему в рот. – Что происходит? – вертелось в мозгу, судорожно пытавшемся найти объяснение. – Алкоголь? – свалив внезапную благосклонность на пагубную привычку, я решила: неплохо бы протрезвиться. Не в правилах Искушаемых нарушать нейтралитет и симпатизировать тому, кого, возможно, придется прикончить. Однако покидать «сады Диониса» так не хотелось, что вместо отказа от выпивки, я заказала очередную порцию «полуденной смерти». Поразмыслив и не найдя ничего умнее, чем проигнорировать ответ Вильяма, я небрежно откинулась на спинку стула и потребовала продолжения: – Что было дальше?

Задержавшись на моем лице, он, не моргая, изучал каждый сантиметр. Без труда прочитав сумбур, что творился внутри моей черепной коробки, молодой человек удовлетворенно хмыкнул и, как ни в чем не бывало, вернулся к истории.

– Не выказав беспокойства, я распрощался с Ирикой и отправился на работу. Был понедельник. Старуха все чаще требовала внимания, а потому избавиться от нее и связаться с сообщницей, я смог только в четверг. Меня мучили кошмары, неприятный осадок не покидал. Решив, что сны – результат подсознательного чувства вины, я отправил подруге email, где раскрыл правду о визите Анезки. Какого же было удивление, когда поздно ночью она заявилась ко мне лично. Кричала, обвиняла в провале операции, кидалась, дралась. Наблюдая, как любовница бесится, я в сердцах бросил, что не изматывай меня видения, хрен бы она что узнала. Ее будто окатили водой. Моментально остыв, Мелинда побледнела и заставила описать кошмары в мельчайших подробностях. После, она минут сорок беззвучно носилась по комнате, пока не заявила, что нам пора сваливать, – Вильям помрачнел и еще одного «коктейля Хемингуэйя», как не бывало. Повисла пауза. Воспоминания были не из приятных, к тому же, произнося их вслух, он начал видеть ситуацию иначе. – Я считал, подруга беспокоится за мою жизнь, готова плюнуть на все и сбежать, лишь бы быть вместе. Но она не собиралась отступать. Просто хотела залечь на дно, чтобы ее не раскрыли. Ни бывшая жена, ни старуха не встречались с соперницей. Кроме меня Мелинду не видел никто. Со временем она бы вернулась и закончила дело. Я понимал это, но не хотел верить. Стоило заглянуть ей в глаза, как воля тонула в омуте, а мозг отметал сомнения.

– Что же помешало покинуть поселок?

– Кто. Я уговорил напарницу остаться. Она вбила в голову, что две другие мои женщины знакомы и состоят в сговоре. Мне с трудом удалось убедить ее в необоснованности мнения. Знай Ирика об измене, давно бы убила обоих. А раз ничего не предприняла, значит, Анезка держала язык за зубами. Если вообще не была иллюзией больного воображения. Мелинда успокоилась, но от теории заговора не отказалась. Из-за ее подозрительности пришлось отложить завершающую стадию на два месяца: пока она не обшарила поселение, не навела справки и не убедилась, что бывшей жены здесь нет. Развязка произошла двадцать шестого октября, за сутки до назначенного времени…

***

Вильям едва подавлял приступы воодушевления. Еще бы, до завершения театральной постановки остался день. Завтра все будет кончено. Он навсегда избавится от ревнивой, докучливой собственницы и ее навязчивой удушливой любви. Но это – завтра, сегодня же старуха разошлась настолько, что превзошла себя. Прислав за ним личную охрану, она весь вечер не давала проходу и, жалостливо заглядывая в глаза, постоянно за что-то извинялась. То ли так сказывалась ее жажда бесповоротно привязать к себе, то ли предчувствие надвигающегося расставания. Молодой человек не знал, да и не горел желанием копаться в чужих душевных терзаниях. Главное, скоро он освободится, Мелинда угомонится, и они, как раньше, станут путешествовать по миру.

Так Вильям представлял будущее, направляясь вслед за фигуристой Ирикой в спальню. Она упрашивала отправиться в постель битый час, а парень все надеялся избежать прощального секса. С другой стороны, кто он такой, чтоб отказываться от соблазнительной опытной женщины. Тем более, когда твоя девушка сама толкает на измену. Но ни это послужило поводом к согласию, а странное ощущение легкости и непринужденности в отсутствие подруги. Он словно делал последний глоток воздуха, прежде чем вернуться к пагубной привычке, без которой, к сожалению, не мог.

Выпив достаточно сухого вина, чтоб расслабиться, повеселевшие любовники предавались утехам до полуночи. У Вильяма сложилось впечатление, что карга вновь что-то подмешала в бокал. Как бы ни был он силен в вопросе секса, сношаться несколько часов подряд в бешеном темпе было ему не под силу. Наконец, исчерпав запас энергии, парочка угомонилась и, предварительно раскупорив еще пару бутылок добротного напитка, вырубилась.

Несколько часов спустя, парень резко очнулся. Тело бил лихорадочный озноб, лоб покрыла испарина, а кости крутило, как через мясорубку. Состояние было отвратительное. Единственное, чего хотелось: поплотнее укутаться в одеяло и забыться сном, что выглядело странно и не типично для сильного закаленного мужчины. Отравиться едой или алкоголем он не мог, и вывод напрашивался один: хозяйка все-таки поэкспериментировала с добавками в его бокале. Молодой человек был зол, когда она сделала так впервые, но по понятным причинам промолчал. Когда же карга попыталась использовать травы во второй раз, он рассердился до такой степени, что пригрозил уходом. Любовница стушевалась и обещала не повторять ошибку. Удивительно, что она решилась поставить отношения под удар.

Справившись с дрожью, Вильям повернулся к лежащему рядом бугорку. Старуха натянула общее одеяло с головой, оставив его с голой задницей. Не заботясь, что может разбудить партнершу, он громко выругался, и нагло потянул ближайший угол покрывала на себя.

– Твою ж мать, – вырвалось у него, как только оно соскользнуло.

Запрокинув голову и раскинув конечности, на него смотрели стеклянные глаза мертвеца. Ирика не просто умерла, ее зверски убили. Уж в жестокости бывший военный разбирался. Хватило взгляда, чтобы понять, как все произошло. Нападения жертва не ожидала. Казнь разворачивалась быстро и внезапно. Заткнув рот кляпом, палач сел ей на грудь, и резким движением вскрыл вены на руках. Пока женщина медленно истекала кровью, ей безжалостно вспороли живот, и раскроили ноги. Затем несчастной сняли скальп и напоследок так резанули по горлу, что вырвавшийся фонтан забрызгал все вокруг: и постель, и матрас были пропитаны вязкой жижей, на полу растеклась огромная лужа, а сам Вильям испачкался с головы до пят. Как он не заметил раньше?! Бедолагу буквально пытались вывернуть наизнанку, а он не услышал ни шороха. Но если трупу было все равно, то его случившаяся трагедия подводила к удручающему исходу.

Внимательно осмотревшись, парень быстро догадался, что его мастерски подставили. Алкоголь, следы бурного секса и море, разбросанных по комнате, запрещенных веществ. Скорее всего, в вино действительно что-то подмешали и, как он теперь понимал, позаботилась об этом вовсе не Ирика. Их усыпили специально. Однако молодой человек был уверен, что следов седативного препарата в бокалах не найдут, а вот наркотики в моче и крови – запросто. Картина как на ладони. Пока он находился в бессознательном состоянии, негодяи расправились со старухой, оставили орудие убийства: огромный столовый тесак, – на самом видном месте и благополучно скрылись. Наверняка на топорике присутствовали отпечатки его пальцев, а записи с камер наблюдения чудесным образом испарились. Чтобы он не сказал, ему не поверят.

– Плевать! – пронеслось в голове у парня. – Я никогда не был трусом и не собираюсь им становиться, – потянувшись к мобильнику, он уже набрал номер полиции, когда вдруг осенено воскликнул: – Мелинда! – с самого начала Вильям знал, что у них со старухой разлад. – А что, если…

Все мигом стало незначительным: правда, совесть, справедливость, – отошли на второй план. Теперь ему важно было одно: услышать, что подруга не виновата. Плевать, что он скроется с места преступления. Плевать, что сделает хуже и навлечет лишние подозрения. Он должен был знать, что не она его подставила.

Наспех стерев отпечатки пальцев с орудия убийства и бокала, молодой человек судорожно бросился в ванную. Кое-как оттерев руки и лицо, он оделся и, выбравшись через окно, бросился бежать.

***

– Неожиданно, – честно призналась я, будучи убежденной, что жертвой любовного четырехугольника точно падет не Ирика. – Не верится, – сомневаясь, что такое возможно, пробурчала я, – но радостно, – заключила в итоге, благодаря маньяка, что так тошнотворно покончил с поганой нечестью.

Вильям удивленно повел бровью. Однако мой взгляд красноречиво дал понять, что объяснений не будет, пока он не поставит точку.

– Я заявился к Мелинде без звонка, – послушно продолжил молодой человек. – Подумал: если ловушку устроила она, то, скорее всего, уже удрала из поселка. А если нет, нужно скорее убираться обоим. Открыв дверь своим ключом, я с облегчением обнаружил, что подруга дома. Она спала. Вид у нее был такой безмятежный и невинный, что камень с души свалился.

– И ты решил, сообщница не при чем, – сарказм так и пер из меня. Врожденное недоверие ко всему, что было разумным и умело говорить, не смогла смягчить даже мимолетная симпатия к новому знакомому.

– Я до сих пор так считаю, – Вильям сурово нахмурил лоб. Язвительное замечание о любовнице пришлось ему не по вкусу. – Может рядом с ней я и слепой болван, но все же не настолько глуп, чтобы не заметить очевидного. Замысли она испачкать руки, давно бы бросила меня и смоталась. А найми кого-то или склони на преступление другого идиота, я бы догадался о двойной игре. Уверен, помимо меня, в сговоре Мелинда больше ни с кем не состояла.

– Вы жили раздельно последние десять месяцев. С чего такая убежденность? Полагаешь полигамным мог быть только ты?

– Подруга не имеет отношения к убийству и точка, – нарциссическая натура не принимала и намека на измену. Глубоко задетый внутри, внешне парень пытался скрыть недовольство за маской высокомерия и раздраженности. – Если бы ты видела ее лицо, когда она узнала о смерти Ирики, то тоже откинула бы любые сомнения. Могу поклясться: Мелинда слышала новость впервые. Чем красочней я расписывал подробности, тем сильней она бледнела. Информация, которой обладала старуха, действительно была важна. Гибель карги стала двойным ударом. Бедолага потеряла и меня, и сведения, что так хотела получить.

– Девица бросила тебя, а не «потеряла». Это разные вещи.

– Даже допустив такую вероятность, ее несложно понять. Я заявился среди ночи, с запекшимися бардовыми подтеками на одежде и руках. Был в возбужденном, полубредовом состоянии. Нес чушь про труп с кучей доказательств моей вины. Тут каждый испугается и невесть что подумает. Все в поселке считают меня душегубом, почему Мелинда должна была решить иначе?

– Потому что знала тебя.

– Поставь себя на ее место. Ты бы не струсила? Не попыталась сбежать?

– Нет. Я не оставила бы любимого, не узнав истины. Не в моих привычках бояться трудностей.

– Она и не оставляла. Напротив, была хладнокровна, мыслила трезво, вынудила повторять о случившемся до тех пор, пока я не вспомнил и не описал мельчайшие детали. На ее лице не было и тени подозрения в моей виновности. До самого утра мы обдумывали план действий, а когда я отлучился умыться и переодеться в чистое, она исчезла. Но я все еще убежден: Мелинда поверила мне и ушла по иным причинам.

– Каким? Не хотела подставлять собственный зад? Или быть может у тебя поехала крыша и никакой любовницы не существует? Как ты сам отметил, ее никто не видел.

– Мелинда – не плод моего воображения!

– Чем докажешь? Пока передо мной – безумец, уставший от повседневной рутины, и решивший кардинально поменять жизнь. Ты придумал идеал и настолько уверовал в него, что сбрендил, бросился во все тяжкие и в порыве сумасшествия совершил злодеяние, которое пытаешься оправдать наличием несуществующего свидетеля!

– Не смей называть меня чокнутым, долбаная сука!

В порыве ярости, Вильям стукну по столу. Стакан в его руке тоскливо звякнул и, покрывшись тонкой сеткой осколков, приобрел алый оттенок. Я и без способностей Пограничников ощутила силу, что хлынула из парня в тот момент. Ее почувствовали все, кто находился рядом. Недоуменно озираясь, сидевшие ближе непроизвольно сжались, а разместившиеся дальше – вздрогнули. В пабе повисла напряженная тишина, отступившая лишь, когда я тихо, чтоб было слышно только нам двоим, прошипела:

– От тебя несет неприятностями, тьмой и адом, но это не всегда был твой запах. Только поэтому я помогу, – собеседник расслабленно опустил плечи и, будто по волшебству, обстановка в помещении разрядилась и вновь прибрела непринужденную атмосферу. – Но еще раз обзовешь меня «сукой», будешь собирать кишки по полу.

– Извини, когда речь заходит о Мелинде, мне сложно себя контролировать. Ты права, близкий человек ушел, когда был нужен. Но я по-прежнему утверждаю: она поступила так из лучших побуждений. Иначе, как ты объяснишь это? – достав из заднего кармана джинс многократно сложенный листок, парень грубо столкнул все, что было на столе. Я еле успела ухватить бокал и подивиться невероятной наглости оппонента. Аккуратно развернув бумагу, Вильям положил ее лицом ко мне и заговорчески добавил: – Она оставила записку, прежде чем исчезнуть из моей жизни.

Тонким педантичным почерком на ней было выведено мое имя, последнее место пребывания и восемь, знакомых до боли, цифр – 25 08 19 44.

***

Я, не отрываясь, смотрела на ровные печатные буквы и силилась понять: что не так? В итоге, подключив чутье и остроту зрения Искушаемой, тайное стало явным: на ручку нажимали чересчур усердно, а наклон тщательно выводили в противоположную сторону. Кем бы ни была Мелинда, нас однозначно что-то связывало. Однако сей факт женщина старательно пыталась скрыть. Но зачем, если числа, написанные на бумажке, красноречиво говорили об обратном?

– Она не взяла ни копейки из общих денег, – продолжал между тем Вильям. – Напротив, оставила больше, чем нужно. Хватило бы и на пять лучших адвокатов. Но зато чудесным образом испарились все ее вещи. И это за десять минут, что я торчал в ванной. Подруга определенно хотела помочь. Потому я и вцепился в оставленное послание. Мне казалось, раз там твое имя, значит ты – ниточка, ведущая к ней. Знакомая, родственница, кто-то, у кого можно было отсидеться. Через час меня нашла полиция. Они решили, ее квартира – мое тайное логово, – парень нервно хихикнул и, небрежно выхватив из моих рук бокал, прикончил остатки «полуденной смерти». Не успела я вспылить, как он жестом приказал восполнить потерю. – Естественно никакие доводы насчет постановки преступления успеха не возымели. Весь город перешептывался о нашей с Ирикой связи, так что каждая собака подтвердила мое присутствие в замке в ту ночь. А о куче отпечатков, следов, да прочих образцов ткани, оставленных после бурного секса, и упоминать не стоит. Плюс неопровержимые улики, подделанные убийцей. Кто станет разбираться, когда доказательства на лицо? Не удивительно, что единственный адвокат, согласившийся на меня работать, прибыл аж из Рованиеми. Первым делом я поручил ему разыскать незнакомку из записки. В тот момент важнее всего мне было знать, что с Мелиндой все в порядке. Но найти тебя, даже с учетом оставленной информации, оказалось непросто. Указанное место было последним, где ты вела расследование, но затем след обрывался. Пришлось сменить несколько детективов, прежде чем получить желаемый результат. Слушая их доклады, я понял, что вы с подругой вовсе не близкие люди и то, чем ты занимаешь… Как бы мягче выразиться…

– Не имеет логического объяснения? – устало растирая щеки, подсказала я заученную фразу.

– Я бы назвал это странностями, в которые никто не верит.

– Не сдерживайся, – позволила я, видя, как мученически он подбирает слова. – Наш брат привык к косым взглядам и грубым выражениям в свой адрес.

– Прости, но все, что им удалось узнать, действительно казалось чушью. Они описывали тебя медиумом, гадалкой, кем-то, кто связан со сверхъестественным. Неким прообразом наемника, выполняющего сложную работу по борьбе с нечестью. Грубо говоря, ведьмаком нашего времени. Я решил: Мелинда сошла с ума или насмехается надо мной. Но чем дольше сидел за решеткой, тем отчетливее осознавал, что влип в нечто особенное. Все эти странные видения в доме Ирики, снадобья, толпа прекрасных женщин, живущих на отшибе без мужчин, да и чарующее притяжение моей спутницы, – рождали кучу вопросов. Тогда я впервые задумался: так ли отчетливы реалии этого мира, как мы привыкли представлять? Нет ли иной стороны медали? Скептик во мне упорно сопротивлялся и твердил про сговор сектантов, фанатиков и игры разума. Это хотя бы объяснимо. Старую клячу боялись, считали не просто человеком, а лидером, возглавляющим опасный клан. Моя подруга когда-то вполне могла быть его частью. Мечтатель же, напротив, убеждал, что невозможное – возможно, нужно лишь поверить. Ведь кто сказал, что клан преступный, а не дьявольский?

– Какой же из голосов победил?

– Я надеялся, ты поможешь разобраться, – Вильям следил за моей реакцией так напряженно, будто опасался, что я ехидно рассмеюсь и вновь обзову его безумцем. – Мелинда отправила к тебе неспроста. Вероятно, она хотела, чтобы я услышал правду.

– А ты готов?

– Скажу, как есть. По мне, ты – запойная стерва. И как не крути, сложно представить, что хрупкая девушка в одиночку борется со злом, убивая вурдалаков или демонов. Но выбора нет. Ты – единственный шанс на спасение. Да, мы только встретились, и я не уверен, что ты будешь честна. Но, если женщина, заслужившая мое доверие, назвала твое имя, я готов рискнуть. Объясни, что происходит, и я сделаю, что пожелаешь.

Он не догадывался: меня не нужно уговаривать. В ту секунду, когда я увидела незнакомца, уже знала: я не только помогу, но и до последнего буду бороться за его жизнь. Ни к кому за много лет, я не испытывала подобного. Парень был злом, но черт подери, как манили, притягивали небесно-голубые глаза и тонкие, чуть потрескавшиеся от холода, губы. Его внутренняя чернота не пугала, не отталкивала, а вопреки всему манила и умоляла в нее окунуться. Плохо. Отвратительно. Противоестественно. На Пограничников никто не мог влиять. Таков закон. Так в чем же дело?

Сквозь крепкий налет алкогольного опьянения, я постаралась трезво взглянуть на ситуацию. Все попытки прочесть оппонента ничего не дали. Он не врал. Передо мной сидел совершенно обычный человек, испытывающий сильное влечение к женщине, о которой рассказывал. Оно не было надуманным или заговоренным, но все же и настоящим назвать его было сложно. Что-то принудительно связывало их вместе, но что, я понять не могла.

– Полночь – не имя, а прозвище, – все еще пристально разглядывая почерк в письме, произнесла я после минутного молчания. – К нему прибегали смертные, когда искали помощи. Это было так давно, что я успела забыть. Полагаю, твоя любовница в курсе данного обстоятельства и использовала кличку специально. Ты же понимаешь, она – не человек.

– Я думал над этим. Анезка и старуха тоже?

Я многозначительно поджала губы.

– Что они за твари? – хладнокровно поинтересовался Вильям. Он был так напряжен, что вена на его виске нервно запульсировала в экстравагантном танце.

– Хм… – горько усмехнулась я, сочтя ругательство применимым и к себе. Парень дернулся, помрачнел и собирался извиниться, но я заговорила первой: – Начнем с меня. Я – Искушаемая и все, что ты слышал – правда. Кто Мелинда –вопрос. Она не проявила истинную сущность. А вот по поводу оставшейся парочки: я точно знаю, с кем ты связался.

***

– Мы с Ирикой знакомы давно и лучше, чем хотелось бы. Мерзавка неслучайно обосновалась с курятником на окраине. Они всегда выбирают тихие места: подальше от цивилизации, поменьше коренного населения, побольше туристов и непосредственная близость к природе. Так можно жить на одном месте сыто и безнаказанно долгое время. Как раз в духе хитрожопых тварей.

– Так ты изначально понимала, о ком идет речь.

– К сожалению, да. Я была уверена, что проблема заключается в старой суке, но и помыслить не могла об ее кончине. Мы годами пытались уличить гадюку в беззаконии, но и не мечтали застать день, когда она сдохнет, – я выдала грязный тост в честь почившей и осушила бокал до дна. Прежде, чем новый знакомый успел повторить заказ, я нехотя возразила: – Пора завязывать. Пусть принесут двойной эспрессо, – недоуменный взгляд Вильяма обидел. Он будто ожидал, что я не расстанусь с бутылкой никогда. – А ты считал, я – алкоголичка? Друг мой, вредные привычки никого не обходят стороной, но у Искушаемых достаточно воли, чтобы вовремя остановиться, – солгала я, не моргнув глазом. – Тем более, если на горизонте замаячил весомый аргумент.

– Извиняться не стану. Ты так усердно пила, что любой на моем месте решил бы так же. Приятно осознавать, что я ошибался. Не хотелось бы вверять судьбу в руки безнадежного человека.

– Ох, не обо мне стоит беспокоиться. Даже после смерти, Ирика остается опасной. Все из-за обычаев фей. Пока они не отомстят, не смогут передать бразды правления следующей королеве.

– «Феи»? Серьезно? – скептически хохотнув, переспросил парень. – Я бы стерпел ведьм, но это… Девчачьи сказки.

– О нет, сладкий. Это не отзывчивые тети, помогающие крестницам. Лесные создания действительно существуют. И, помимо того, что карга, с которой ты спал – матка местного улья, она еще и самая опасная, изворотливая представительница своего рода. По крайней мере, из тех, что доводилось встречать мне.

– То есть, научным языком, они какие-то мутанты?

– Так дело не пойдет, – разочарованно закопошившись в вещах, я собралась удалиться восвояси. – Ты утверждал, что готов. Мне некогда переубеждать скептиков.

– Нет-нет, постой, – засуетился Вильям, порывисто хватая меня за рукав осмеянного им же свитера. – После дерева, растущего из живой плоти и питающегося вместо воды – кровью, я поверю во что угодно.

Прошлось грубо дернуть рукой, чтобы освободиться из захвата. Боясь ненароком выдать радость, что не пришлось уходить, я медленно отхлебнула горячий кофе и поучительным тоном произнесла:

– К сведенью, феи – одни из древнейших существ на планете. Они не добродушные волшебницы из детских историй, а подлые, гнилые твари, живущие во имя удовольствия и животных потребностей. Но так по отношению к другим. Внутри клана чистокровки никогда не предадут друг друга, всегда поддержат и окружат заботой. Коммуна для них основополагающий фактор выживания. Если вступил в один из семи кланов, разбросанных по миру, считай в безопасности до конца дней. Единственный минус: отныне ты не сможешь принадлежать себе. Сестры беспрекословно подчиняются королеве, выполняя любой приказ. Но это не просто строгий матриархат. Ты в прямом смысле слова становишься частью унитарного организма с общим сознанием. Отсюда и название: «улей». Попытаться прощупать одну из таких гадин, все равно, что попасть на рынок: тысячи голосов, объединенных в неразделимый разум. Только матка способна контролировать свои мысли и по желанию проецировать в «общий котел». Остальные такой привилегии лишены.

– Если они столь мощная, влиятельная коалиция, зачем прозябают в глухой дыре? Почему не обоснуются где-то в столице? В Лондоне, Париже? Разве там не больше возможностей?

– Я же сказала – у фей свои нюансы. Видишь ли, у них есть и мужчины, но находиться среди людей они не могут. Как ты понял, женщины запросто меняют внешний вид. В истинном обличии они не испытывают температурного дискомфорта, а также имеют огромное физическое преимущество. Так что перевоплощаются мерзавки, только когда проводят ритуалы, защищаются, хотят напугать или погибают. Представители же противоположного пола не в состоянии скрыть безобразный облик.