Что мне сказать тебе, Мария-Анна

Пытки продолжались почти два с половиной часа с небольшими перерывами на распитие чая и рассуждениями маркиза о вкусовых достоинствах разных его сортов. Под конец "чаепития" Гуго Либер превратился практически в желе, трясущийся, в липкой испарине, в соплях, в крови, источающий зловоние, с помутившимся взором, он начинал истерично дрожать как только маркиз приближался к нему с одним из своих "инструментов". Начальник Сент-Горта был вполне удовлетворен. Сегодня он превзошел самого себя, Либер кричал так что просто сорвал голос. И маркиз вполне отдавал себе отчет, что он мстит ему за его слова о трусости. И несомненно он был отомщен. И снимая фартук и раскатывая рукава рубахи, маркиз ощущал искреннее довольство человека достигшего некой вершины. А мысль о том что впереди еще много месяцев и лет подобных "вершин" по-настоящему окрыляла.

5.

В Нувере, маленьком южном городке на берегу теплого моря, неожиданное прибытие королевы произвело настоящий переполох. Вся местная знать, всё высокопоставленное местное духовенство, богатейшие купцы и представители торговых гильдий, высшие чиновники города во главе, с находящимся на грани обморока, господином Этьеном Морисом – мэром Нувера, спешили засвидетельствовать своё почтение повелительнице страны, выказать ей свою безграничную верность и обожание. Все были чрезвычайно встревожены. Зная крутой нрав королевы и её пристрастие лично участвовать в наказании тех, кто был уличен в каких-то злоупотреблениях, мятежных настроениях, нарушениях законов, недостаточном выражении верноподданнических настроений, либо иных преступлениях против Короны, Государства и Монаршей воли, с точки зрения этой самой Монаршей воли, все полагали что кому-то в Нувере явно не сносить головы и каждый, волнуясь естественно в первую очередь за себя, спешил узнать кому именно. Не то чтобы каждый из них чувствовал за собой какую-то вину перед Короной и Государством, но в глубине души считая свою грозную королеву немного взбалмошной и совершенно непредсказуемой особой, каждый понимал что никто не может чувствовать себя в абсолютной безопасности.

Но вымотанная долгой поездкой, Мария-Анна наотрез отказалась встречаться с первыми лицами города и знатью. Исключение она сделала только для Этьена Мориса, в чьем большом уютном доме она собственно и остановилась. Мэр города, облаченный в непривычный тяжелый разукрашенный виц-мундир, весь торопливо кое-как напомаженный, напудренный и завитый, обвешанный лентами и цепями, беспрестанно потел и так много кланялся, что у него начались жуткие прострелы в спине. Но он, мужественно перенося все невзгоды, рьяно и усердно организовывал быт королевы, при этом всюду сопровождая её и изо всех сил выказывая свою услужливость и расторопность. Каково же было его облегчение, когда Мария-Анна наконец соблаговолила сообщить ему что в Нувере она проездом и задержится здесь лишь до следующего утра. Никаких дел в этом городе у неё нет и завтра она отплывет, как она туманно выразилась, в южную сторону. У господина Мориса просто гора с плеч свалилась и даже спина затихла и больше не тревожила. И как только королева отпустила его от себя, он, счастливый и окрыленный, бросился прочь, неся всему городу радостную весть. Обрадованные горожане, так же как и их мэр, вздохнули с огромным облегчением, поздравили друг друга, словно сегодня был праздник, и направились по своим делам, бурно обсуждая нежданный визит государыни и строя бесчисленный догадки о цели назначения её путешествия.

Мария-Анна сидела перед большим зеркалом в уютном непринужденно изящном будуаре, выделенном ей хозяевами дома, и Луиза Бонарте расчесывала её густые светлые волосы черепаховым гребнем. В дверь вежливо постучали и в комнату вошел лейтенант Ольмерик – старший офицер отряда протикторов.

– Их сиятельство, граф Ливантийский, – доложил он.

Мария-Анна благосклонно поглядела на лейтенанта. Это был высокий могучий молодой мужчина с удивительно яркими голубыми глазами и непривычными в этих краях белокурыми волосами.

– Просите, – сказал она. И вдруг добавила: – И сами останьтесь здесь.

Верховный командор Шон Денсалье, граф Ливантийский, стремительно вошел в комнату и поклонился. Королева заметила как он мимолетно, почти одними глазами улыбнулся фрейлине.

– В чем дело, граф? – Спросила Мария-Анна, жестом руки отстранив Луизу от своих волос.

– Ваше Величество, вынужден сообщить вам что мне не удалось нанять судно. Все корабли в гавани либо уже зафрахтованы, либо снимутся с якоря еще до полуночи. – Граф замешкался и неуверенно произнес: – Конечно можно взять лодку или баркас, но я счел невозможным чтобы вы, Ваше Величество, на какой-то утлой посудине…, – увидев как потемнели большие серые глаза королевы, он поспешно добавил: – Меня заверили что завтра к вечеру прибудут корабли и мы сможем…

Мария-Анна резко поднялась с места и приблизилась к мужчине, заставив его умолкнуть на полуслове.

– Командор Шон, прошу вас, не заставляйте меня начать жалеть о том что я сделала вас тем кто вы есть.

Граф, неприятно пораженный её словами и гневным взглядом, отклонился назад, словно стараясь стать дальше от ледяного огня этих серых глаз, о которых он так часто думал.

– Ваше Величество…

– Вы что не способны в портовом городе, в городе моей страны, добыть для меня корабль?! Зафрахтованы? Уйдут до полуночи? Меня что это должно интересовать?! Завтра с первыми лучами Солнца я желаю отплыть из Нувера в сторону Бычьего острова. Это всё что меня интересует. – Она вдруг посмотрела в сторону Ольмерика. – Лейтенант, если бы я отправила вас в гавань, вы смогли бы добыть для меня корабль?

Ольмерик очень спокойно и уверенно проговорил:

– Вне всяких сомнений, моя госпожа. Даже если мне пришлось бы с мечом в руке взять этот корабль на абордаж.

Королева посмотрела на графа Ливантийского и кровь прилила к его лицу, ему померещилось что в этих прекрасных серых глазах сверкнуло презрение. И еще ему чудилось как в затылок вонзается насмешливый взгляд нахального протиктора. Неспешно, с достоинством, он сделал шаг назад и церемониально поклонился.

– Ваше Величество, у вас будет корабль, – холодно произнес он. – Завтра с первыми лучами Солнца мы выйдем в море. Клянусь.

Королева легким кивком приняла его обещание и взмахом руки велела оставить её.

Граф, а за ним и командир протикторов вышли из будуара.

– Ей-богу, Ваше Величество, напрасно вы так, – взволновано сказала Луиза. – У вас нет более преданного вам человека чем командор Шон, он на всё готов ради вас. Это все знают. Он не заслуживает такого унижения, да еще и в присутствии другого мужчины.

Удивленная Мария-Анна повернулась и с усмешкой воззрилась на свою Первую фрейлину.

– Я не ослышалась? Ты указываешь как мне должно поступать?!

Нежные гладкие щёчки девушки залились алым румянцем. Луиза потупила очи.

– Конечно же нет, Ваше Величество. Я бы и в мыслях не посмела.

– Знаешь, Луиза, смотрю я на тебя и думаю: кажется я напрасно приблизила тебя. Кроме этого миловидного личика ничего в тебе нет. Перечишь, глупа, самодовольна! Строишь глазки направо и налево.

Лицо девушки стало просто пунцовым.

– Наверно зажилась ты в столице, графиня Бонарте. Думаю тебе будет полезно переменить обстановку и пару лет провести в месте потише и поскромней. Скажем аббатство Сен-Антем. Аббатиса там, госпожа Маливра, дама строгая, старой закалки, думаю она сумеет наставить тебя на путь истинный. А через пару лет посмотрим куда тебя пристроить.

Девушка, несмотря на то что решалась её судьба, лишь покорно молчала, не смея ни то что словом, но и даже взглядом выразить своё отношение к грядущей ссылке. Но у королевы и в мыслях не было отпускать от себя графиню. После того как Роберт заболел, эта молодая женщина стала ей почти самым близким другом. Мария-Анна отлично знала какое доброе и великодушное сердце бьётся в худенькой груди Луизы Бонарте. Она видела как Луиза искренне переживает за Роберта, видела слезы в её глазах когда боль жестоко изводила мальчика, доводя его до стонов и криков. И именно в объятиях Луизы она находила хоть какое-то утешение и поддержку. Но сейчас её поразила другая мысль. Отчитывая фрейлину, королеве вдруг стало страшно. И она отчетливо поняла что источник этого страха всё в тех же словах проклятой старухи: за всё надо платить. И за измывательства над этой глупой покорной девчонкой тоже. И ей стало тоскливо и противно от мысли что бояться теперь придётся всегда, до конца своих дней не сметь сделать что-то что может причинить кому-то боль и страдание. Для королевы это неприемлемо.

– Ты влюблена в Шона Денсалье? – Спокойно спросила она.

Луиза, никак не ожидавшая такого поворота, с удивлением поглядела на Марию-Анну.

– Нет, Ваше Величество!

– А он в тебя?

Луиза растерянно захлопала глазами.

– Я… я не знаю. Думаю, что нет. – И затем набравшись смелости, тихо добавила: – Мне кажется он грезит лишь о вас, Ваше Величество.

Королева некоторое время пристально глядела на девушку, затем со вздохом произнесла:

– Расстели мне постель, Луиза. Хочу подремать до ужина.

6.

После чрезвычайно плотного завтрака с обилием мясных блюд, маркиз Альфонсо Ле-Сади, начальник тюрьмы Сент-Горт решил полежать в гамаке на восточной террасе с захватывающим видом на море и южное побережье большого соседнего острова. Однако не успел он поблаженствовать и четверти часа, как на террасу с выпученными глазами примчался капитан Бруно.

– Королева, ваша милость! К нам королева!

– Какая королева? – Не понял маркиз. Ему почему-то представилась рослая чернокожая женщина в ожерельях из костей, в короткой юбочке из тростника, в ритуальных шрамах и татуировках – Шанала, гордая королева диких абиссинцев. Вчера перед сном он как раз читал один занимательный скабрезный романчик о её похождениях.

– Её Величество Мария-Анна, – переведя дыхание, объяснил Бруно.

Мыслительные процессы в голове маркиза на несколько секунд полностью прекратились.

Придя в себя, он соскочил с гамака и оторопело уставился на капитана.

– Мария-Анна?! Здесь? На Бычьем острове?

Бруно утвердительно покивал.

– Святые Небеса! Что ей здесь нужно? Где она?!

– Должно быть уже сошла на пристань.

Маркиз бросился лихорадочно натягивать сапоги.

– Шпагу тащи! – Приказал он. – Там она в шкафчике возле фикуса. И этот… как его дьявол… горжет этот полковничий! Там же он где-то.

По пути к главным воротам тюрьмы, маркиз торопливо инструктировал капитана, чтобы тот, пока сам маркиз будет расшаркиваться перед Её Величеством, привел бы в чувство всех своих стражников "и прочую челядь". "Чтоб каждый на своем посту стоял как истукан деревянный", "чтобы форму в порядок привели", "и чтобы, не дай бог, ни одной пьяной рожи не появилось рядом с королевой", "вообще всех лишних загони в казармы, чтобы никто своей гнусной небритой харей тут не мелькал перед Её Величеством". Взволнованный Бруно клятвенно пообещал что всё будет исполнено и возле ворот они расстались.

Возле ворот маркиз приказал кучеру немедля подать экипаж. Альфонсо был уверен что королева конечно же ожидает на пристани что за ней прибудут и надлежащим образом доставят к зданию тюрьмы. Замок Сент-Горт располагался на возвышенности в самой высокой части острова и извилистая пыльная опаленная синим Африканским Солнцем дорога ведшая к нему от пристани растянулась чуть ли не на целую милю. И конечно не было никаких сомнений что великая грозная королева Мария-Анна Вальринг не станет проходить этот путь пешком, а приличествующего ей экипажа на пристани не было. Какого же было изумление маркиза, когда он в нетерпеливом ожидании кареты, вышел за ворота и бросил взгляд вниз, к морю. На желтой ленте дороги он увидел группу из нескольких всадников и среди них несомненно благородная дама в красивом пурпурном плаще и в широкой шляпе с роскошным пышным плюмажем. Кроме того один, особенно разодетый всадник нес высокий цветной штандарт. Маркиз на миг остолбенел, затем, придерживая путающуюся в ногах шпагу, бросился назад и потребовал себе лошадь, богато перемежая свою просьбу бранью и проклятиями.

Всадников он встретил когда те уже проделали примерно три четверти пути до ворот Сент-Горта.

Взволнованный, вспотевший, весь покрасневший от жары и непривычных физических усилий, Альфонсо сорвал с головы шляпу, низко, до самой лошадиной шеи, поклонился, назвал себя и принялся заверять Её Величество в своей преданности и почитании, а также длинно и путанно извиняться за то что не сумел организовать для неё достойную встречу.

Мария-Анна, сдерживая свою беспокойно переступающую лошадь, внимательно смотрела на маркиза и слушала его молча, не перебивая. Маркизу же становилось всё более и более не по себе под пристальным взглядом этих больших, цвета пасмурного неба глаз. Никогда прежде не видевший королеву, сейчас он не мог не отметить про себя насколько же красива и величественна эта женщина. Даже не будь рядом с ней разодетого в парчу и шелка герольда, грозного Верховного командора с огромным орденом на груди и могучих протикторов, он бы всё равно сию же секунду понял кто она такая. И от её, как ему представлялось ледяного взгляда, сердце его сжималось. В душе звенела тревожная мысль, раз уж слухи о красоте королевы оказались столь правдивы, то и слухи о её грозном, взрывном, скором на расправу характере также могут быть верны.

Но Мария-Анна вовсе не сердилась на маркиза, она глядела на него и думала об узнике, на встречу с которым так спешила. И о том как ему жилось все эти годы и может быть на маркиза она глядела даже с некоторым тревожным любопытством, спрашивая себя как обращался этот человек с её, теперь ставшим таким драгоценным, узником.

Наконец утомившись этими бесконечными заверениями и извинениями, королева махнула рукой.

– Перестаньте, маркиз. Вам не за что извиняться. Вы не могли ничего знать о моём визите и потому не имели времени организовать достойную встречу. Сейчас это всё не важно.

Альфонсо ощутил громадное облегчение. Вытерев лоб платком, он даже позволил себе улыбнуться.

– Воистину, Ваше Величество, с вашей красотой может сравнится лишь ваше великодушие.

Мария-Анна усмехнулась.

– Не всегда, маркиз. Не всегда. Иногда с моей красотой ничего не может сравниться. А теперь соблаговолите отвести меня в ваши владения.

За воротами гостей уже ожидал капитан Бруно в сопровождении двух солдат. Маркиз с благосклонностью отметил про себя, что Бруно надел новенький камзол, который правда с трудом сходился у него на животе, а также новую шляпу и даже расшитую серебром перевязь. Двое его солдат также заслужили благосклонность начальника тюрьмы, они были свежи лицом, хорошо сложены, опрятно одеты и в их глазах не было и тени мутной хмельной пелены. Капитан Бруно и все остальные находившиеся поблизости, видимо тщательно проинструктированные капитаном, низко подобострастно кланялись молодой женщине в пурпурном плаще. И в общем и целом Альфонсо Ле-Сади остался весьма доволен своим смышлёным и расторопным заместителем. И даже снизошел до того, что позволил себе представить его:

– Капитан Бруно, мой заместитель.

Королева, едва заметно, мимоходом кивнула розовощекому капитану и тот был на Седьмом небе от счастья, уверенный что еще и дети его детей будут рассказывать своим детям о том как однажды великая Мария-Анна Вальринг кивнула их деду своей прекрасной головкой.

Спешившись, Альфонсно повёл своих высокопоставленных гостей в единственное помещение, которое, по его мнению, хоть как-то соответствовало их рангу – тот самый зал, где он каждое утро, сидя на драгоценном стуле выслушивал нудные доклады капитана. Этот зал, с расписным потолком, большими окнами, декорированными стенами и мраморным полом, являлся предметом его гордости, и он отчасти надеялся что королева поставит ему в заслугу создание такого помещения. Но Мария-Анна, оказавшись в зале, огляделась по сторонам и с удивлением воззрилась на начальника Сент-Горта.

– Это как же понимать, маркиз?

Альфонсо понял что признание его заслуг откладывается.

– Что именно, Ваше Величество?

– Это. – Мария-Анна обвела зал рукой и указала на возвышение и роскошный резной стул.

– Боюсь, я не совсем…

– Это что же ваш личный тронный зал? И в качестве кого вы, интересно, восседаете на этом помпезном стуле?

К этому времени Альфонсо Ле-Сади вполне освоился в обществе королевы и от того холодящего ужаса, что он испытывал, мчась вниз по дороге навстречу всаднице в пурпурном плаще, почти не осталось и следа. Более того, когда королева спустилась с седла, стало очевидно что она не столь уж высокого роста и довольно изящного, если не сказать хрупкого телосложения. И рослый крупный Альфонсо, будучи выше её почти на голову, получается смотрел на неё свысока. И даже сама цель её неожиданного приезда уже не так сильно беспокоила его. Он посчитал что это связано с какими-то личными делами и его вряд ли как-то может коснуться. По крайней мере совершенно определенно королева не имела намерения снимать его с должности и прибыла сюда явно не для инспектирования дел в тюрьме. И потому к этому моменту Альфонсо чувствовал себя вполне уверенно. И отвечал также.

– Ну что вы, Ваше Величество, какой тронный зал. Сие помещение было выстроено мной исключительно с целью подкрепить авторитет государственной власти. Вашей власти, Ваше Величество. Дабы те несчастные, заблудшие души, погрязшие в пороке и осквернившие себя преступными деяниями, попадая сюда, воочию лицезрели силу, крепость и величие вашего мудрого монаршего правления, чтобы они чувствовали и знали что даже здесь, на этом маленьком затерянном в море островке, они под бдительным оком и грозной опекой вашей святой власти, Ваше Величество.

Мария-Анна посмотрела на маркиза взглядом, который тот счел странным. На какой-то миг он даже ощутил неприятный холодок страха, не хватил ли он лишнего, не подумала ли королева что он в какой-то мере потешается над ней. Но это тут же прошло. Эта прелестная изящная светло-русая женщина с чудесными серыми глазами больше не вызывала в нём страха.

Мария-Анна неспешно приблизилась к "трону".

– Что ж, маркиз, вы наверно желаете занять своё место? – Улыбнулась она.

– Ни в коем случае, Ваше Величество. В вашем обществе вы единственная кому позволительно занять его. – И Альфонсо низко поклонился, выставив вперед больную правую ногу.

– Да будет так.

Мария-Анна поднялась на две ступеньки и села на высокий прямой стул из слоновой кости и красного дерева. Ничуть не изогнув стана и гордо подняв голову.

И всё как будто бы сразу же встало на свои места. Всё стало так как должно было быть. Лейтенант Ольмерик и двое его протикторов заняли место подле королевы, за её спиной. Верховный командор встал по её правую руку. Маркиз, капитан Бруно и несколько солдат остались внизу перед королевой. Теперь этот зал воистину стал тронным.

Мария-Анна долго и внимательно смотрела на начальника тюрьмы и пока она молчала, никто не смел издать ни звука.

Могло показаться что Мария-Анна чем-то недовольна и готовится изречь какие-то резкие слова, но на самом деле она просто никак не могла собраться с духом чтобы отдать приказ привести сюда того, ради кого она проделала весь этот путь. Мысль о том что через несколько мнут она увидит перед собой человека, с которым она так чудовищно обошлась, повергала её в смятение и трепет. Как она взглянет ему в глаза, как он взглянет на неё? Захочет ли он вообще говорить с ней или может просто плюнет ей в лицо и отвернется. Она может быть сколь угодно гордой, великой, неприступной, грозной, величественной, надменной, но не для него. Она может одеть себе на голову корону до неба, бросить к своим ногам страны и моря, поставить на колени целые народы, но это ничего не изменит. Для этого человека она всё равно будет той самой смешливой дерзкой вспыльчивой девчонкой, которой он однажды протянул руку и увел за собой, той самой хитрой, расчетливой, подлой женщиной, которой он однажды открыл сердце и от которой принял яд.

– Я приехала на остров чтобы встретиться с одним из ваших узников, маркиз. Его имя Гуго Либер. Прикажите вашим людям привести его сюда.

Марии-Анне вдруг стало страшно: что если начальник Сент-Горта сейчас объявит ей что этот человек мёртв?! Да, проверяющий, заверял её что "интересующий нас человек" находится во вполне добром здравии и судя по всему в положительном рассудке. Но ведь это было почти полтора года назад. Нет, нет, поспешила она успокоить себя, в тайной инструкции для начальника тюрьмы имелось явное требование незамедлительно послать весть в столицу, "буде вышеозначенная персона почувствует себя на пороге смерти, либо же перейдет этот порог". Начальник не мог проигнорировать этот приказ и значит "интересующий нас человек" по-прежнему жив, сказала она себе. Но увидев как посерело лицо маркиза, её страх вспыхнул с новой силой.

Ледяной пот пронзил Альфонсо Ле-Сади до костей. Но в первую секунду маркиз даже не мог понять чего именно он так испугался. И только затем из черных глубин его души стали подниматься скользкие холодные неприятные мысли о "чаепитиях".

– В чем дело? – С тревогой просила Мария-Анна.

Командор Шон Денсалье, до этой минуты не имевший ни малейшего представления зачем они собственно приехали в Сент-Горт, теперь смотрел на королеву с удивлением. "Что это еще за Гуго Либер?", спрашивал он себя и увидев неподдельную тревогу на лице своей повелительницы, он ощутил что-то неприятное, возможно что-то похожее на ревность.

Альфонсо лихорадочно пытался найти какой-то выход. Но мысль о том что этот загадочный Гуго Либер чем-то интересен для королевы и может при личной встречи рассказать ей о том что с ним здесь делали в течении последних шести лет не давала ему сосредоточиться. Он то дрожал от ужаса, то изумлялся, то сердился, ну какое ей может быть дело до этого несчастного, заросшего, опустившегося доходяги с глупым мешком на голове. А затем его почти одолевала ярость: Гуго Либер мой, он принадлежит мне. Он давно уже стал чем-то вроде домашнего питомца, с которым иногда можно поговорить, а иногда и отхлестать плеткой.

– Простите, Ваше Величество, возможно вы не знаете, но мы в Сент-Горте не используем имена, все узники у нас обозначены номерами и я просто не понимаю о ком идет речь. Позвольте мне пройти в мой кабинет, сверится с реестром и затем исполнить вашу волю.

Королева нетерпеливо махнула рукой, мол, идите, делайте что нужно.

Альфонсно еще не знал что он сделает. Либо как-то убедит этого Гуго держать язык за зубами, либо, со злостью вдруг подумал он, вообще отрежу этот самый язык к чертям собачьим. Либо… Мысль о том чтобы по-быстрому умертвить узника и сообщить королеве что тот скончался, допустим от чахотки, пару месяцев назад показалась Альфонсо самой верной. Встретившись глазами с капитаном Бруно, на лицо которого застыло несколько растерянное выражение, уж он-то прекрасно знал кто такой Гуго Либер, а также и то что его начальник также это знает, маркиз постарался дать понять ему взглядом чтобы он пока что молчал и что самое важное он скажет ему сейчас, когда они останутся наедине.

– Следуй за мной, – бросил он капитану.

Но когда до парадных дверей "тронного" зала оставалось несколько метров, Альфонсо услышал за спиной голос королевы: