– Что, собаки за тобой гонятся? – спрашивает его Василинка.

Заяц подпрыгнул, головой закивал.

А среди деревьев уже и лай слышен. Ветки трещат. Кто-то сюда бежит.

– Ладно, – подняла Василинка подол платья, – полезай сюда. Спрятался у нее в ногах зайка, прижался, глаза закрыл. Только чувствует Василинка, как у бедняги хвостик дрожит.

И тут выскочил прямо к ней любимый пес Ильи Муромского Брехун. Выскочил, пробежал немного по следам зайца, и увидел Василинку. Остановился в растерянности.

– Что встал? – с насмешкой спросила его девочка. – Убежал твой заяц вон туда. – И показала она совсем в другую сторону. Туда, где в снегу заячьих следов было видимо невидимо. – Беги туда! Ну?

Посмотрел на нее недоуменно Брехун, но ослушаться не посмел и побежал, куда ему было велено. Бежит, оглядывается, лает возмущенно. Наконец скрылся с глаз. Засмеялась ему вслед Василинка. Подняла подол:

– Выходи, косенький.

Вылез заяц. Дрожит весь, трясется. Уши к голове прижал. Василинка нагнулась к нему, стала гладить.

– Не бойся, бедненький. Не тронет тебя больше Брехун.

И вдруг чувствует она, как ее саму кто-то гладит по голове. Подняла она взгляд и девушку красоты неописанной увидела. И хотя снег кругом был, и солнышко еще не пекло вовсе, а она уже в синем сарафане была, с венком из цветов на голове.

– Ай, какая ты, Василинка, хорошая, – говорит она девочке. – Спасла от смерти дружка моего меньшого. Зайку веселого. Если бы его собаки заели, кто бы мне тогда на балалайке играл, кто бы песни пел? Спасибо тебе.

– Чего там? – смутилась Василинка. От смущения покраснела, глаза опустила.

– Ты в лес за цветами пришла?

– Да, за подснежниками. День рождения у меня сегодня.

– Вот как? Тогда вот тебе от меня подарочек.

И протянула девица Василинке перстенек с голубым сапфиром.

– В этом камне небо синее, небо весеннее. Ты зайку спасла, спрятала, и перстень тебя, когда надо тоже сокроет. Если надо будет тебе спрятаться, поверни его камушком вниз, и сразу невидимой станешь. Но только в самом важном случае, а не когда от матушки захочешь укрыться, чтобы под образами не стоять. И в камне этом еще много сил волшебных, даров небесных, жизнью наполненных. Бери, Василинка.

Надела она девочке на указательный палец перстенек.

– А теперь я тебя давай из леса выведу. К людям.

Взяла она девочку за руку и повела с собой. Рядом с ними зайчик спасенный скачет, по снегу катается. Идет Василинка, на красавицу смотрит, гадает:

– Кто же ты такая будешь? Почему я тебя ни разу не видела? Чья ты дочь? Купца или боярина?

Девушка рассмеялась:

– Видела ты меня. И не раз. Нынче будет десятый разок, как мы встречаемся. Дочь я Солнышка батюшки, и зовут меня Ляля.

– Ляля? – удивленно воскликнула Василинка. – Весна Красна! Неужели это ты? Вот здорово!

– Вот мы и пришли, – сказала Ляля. – Беги к своим. Василинка увидела свою матушку, царицу Людмилу, девушек, обрадовалась, руками им замахала. Подтолкнула ее Ляля. И побежала Василинка, только когда обернулась она опять к лесу, то девушки прекрасной, уже не увидела.

Сначала подумала девочка, что все это ей привиделось, и не было удивительной встречи в лесу, да только посмотрела на пальчик, а на нем перстенек красуется с голубым камушком. На солнце сверкает, аж глазам больно. И он действительно волшебным оказался. И несколько раз перед зеркалом его Василинка испытывала. И удивлялась, когда свое отражение в стекле удивительном видеть переставала.

И вот теперь в перстеньке этом нужда и обнаружилась. Когда увидела Василинка, что предательство Владисвета очень далеко зашло, повернула она колечко камушком вниз и стала невидимой. А чтобы в суете ее не задели, да не зашибли, спряталась она под царским троном, на котором Владисвет прыгал.

Ох, и повеселилась она, когда видела, как ищут ее. Чуть не расхохоталась во все горло и себя не выдала. Да только сдержалась, потому что поняла, как серьезно все. Зажала себе рот руками и так и сидела почти два часа, пока тронный зал, а потом и весь дворец обыскивали. Наконец, когда поиски прекратились, вышла она и осторожно стала по дворцу ходить и думать, как бы ей друзей из беды выручить.

Ходит она, ступает осторожно, старается не нашуметь. Вдруг кто услышит? Тогда и рассекретить ее смогут запросто. Стала Василинка искать, как ей во двор выбраться и до темницы добраться или до клетки, в которой Удача сидел.

Пошла она по узкому коридору. Коридор узкий, темный. Вдруг слышит, навстречу ей кто-то идет. Испугалась девочка. Сейчас на нее натолкнуться и схватят. Побежала она назад, вдруг слышит, и там тоже кто идет прямо на нее. Заметалась Василинка взад вперед. Не знает, что ей делать. Вдруг дверцу увидала. Попробовала. Открыта. Шмыгнула она в светелочку, дверь за собой прикрыла, потому что увидала личного телохранителя царя Владисвета Миколу Кривого. Тот стоял у окна и смотрел на улицу. Услышал, что дверца скрипнула, обернулся. Василинка так и застыла на месте.

– Кого там бес несет? – грозно спросил Микола. Рука его инстинктивно на саблю легла. Глаз молнию выстрелил.

Но никого не увидел Микола. Подошел к дверце, выглянул в коридор, посмотрел в обе стороны, никого не обнаружил. Пожал плечами, снова к оконцу подошел.

А девочка осторожно стала к углу красться. Решила она пока затаиться, и выйти только, когда Микола уйдет. Сейчас ей даже дышать страшно было.

И вовремя она это сделала, потому что дверь распахнулась заново, и в нее влетел казак с выпученными глазами.

– Батька! – позвал он атамана.

Микола обернулся:

– Чего тебе.

– Беда, батька! – воскликнул казак. – Через главные ворота в город стая волков проникла. Наверно десятка три. Огромные, страшные, серые.

– Что за бред ты несешь? Может, пьян? – громким басом крикнул царский телохранитель. У Василинки от его голоса даже ноги подкосились.

– Никак нет. А только в городе шум, сутолока. Волки весь люд распугали, по домам разогнали. На улицах пусто, словно во время чумы.

– Вот как? – Микола покрутил оселок на голове. – А стража куда смотрела?

– Так то ж стрельцы. Эти лапти и ахнуть не успели, как волки мимо них пробежали. Говорят, что они словно из-под земли появились.

– Ты-то сам этих волков видел?

– Видел, батька!

– Отчего же не поймал?

– Так они быстрые, черти. Только лук натянешь, ан его уж и нет.

– Собак спустили?

– Спустили, только они трусят. Обратно в будку на цепь просятся, жалобно воют, скулят, на улицу носа показать боятся.

Микола досадливо расправил плечи:

– Видать и впрямь мне самому за дело придется браться. Не иначе это дружки нашего Удачи пожаловали. Что ж, поохотимся. Собирай хлопцев.

Смял он в руках нагайку, и громко стуча сапогами, вышел из светлицы.

Василинка осталась одна.

– Вот это удача! – сказала она сама себе. – Значит, дворец теперь почти без казаков останется. Только со стрельцами. Это очень даже хорошо. Сам Бог нам помогает.

Дождалась девочка, когда шум во дворце утихнет, и все казаки его покинут, после чего вышла из комнаты Миколы и снова стала искать выход во двор.

Да только вскоре ей опять спрятаться пришлось. Потому что стража стрелецкая дозором коридоры обходила. Василинка опять в первую попавшуюся дверь шмыгнула, где стражи не было, и оказалась в игральной палате. Здесь царь Владисвет в шахматы по вечерам играл. Днем же здесь было пусто, потому что кроме царя мудреную индусскую игру никто не знал, и стражи сюда не выставлялось.

Но только Василинка здесь очутилась, как за дверью стрельцы затопали. Зычный голос прокричал:

– Царь в Шахи Маты хочет играть. Помещение проверить, стражу выставить.

Игральная палата красивая была. Стены янтарем отделаны, посреди столик с ножками кривыми стоял, на нем доска стояла с шахматными фигурами. Василинка эту игру знала и любила, с батюшкой постоянно играла и не выигрывала у него постоянно только потому, что не хотела его огорчать.

Но сейчас ей было не до шахмат. Надо было схорониться где-нибудь. И побыстрее.

И тут девочка увидала странную печку. Открытую в центре и по бокам изразцами выложенную.

– Это наверно камин заморский, – догадалась Василинка. – Вот в нем я и спрячусь. Сейчас тепло. Вряд ли огонь зажигать станут.

Сказано, сделано. И через секунду девочка уже спряталась в камине. Место в нем было много. Во весь рост она встала. Только вот грязно чересчур. Слишком много сажи. Она стала сарафан свой подтягивать, чтобы не запачкать его и вдруг увидала, что на нее смотрят два глаза. От страха девочка чуть не закричала, еле успела себе рот рукой зажать. Иначе бы выдала. В игральную палату как раз стрельцы да слуги царские вбежали и все обшаривать стали. И в камин, конечно же, заглянули. Да только ни девочку, ни того, кто на нее глядел, не увидели.

А напротив нее вовсе и не черт был, как она, было, подумала, когда глаза черные с белыми белками, да физиономию черную увидала.

В камине прятался мальчишка на голову выше Василинки, чернявый, кудрявый с кольцом золотым в ухе.

«Это же Воробей! – подумала про себя Василинка. – Сын разбойника Ваньки Каина. Интересно, что он тут делает?»

Воробей ее конечно же не заметил, хотя на лице у него было недоумение. Видимо он слышал, как она в камин влезала, и никак не мог понять, что это. Стражники же его не увидели, потому что он весь черный был, как сажа и совершенно сливался со стеной камина. А чтобы глаза его не выдали, он их закрыл, когда внутрь стрельцы заглянули.

Затем царь Владисвет в палату пришел, сел за столик и стал сам с собой в шахматы играть. Долго играл. Целый час. И весь час Василинка и Воробей, не шелохнувшись, стояли в камине.

Мальчишка вел себе странно. Все время пристально смотрел на то место, где Василинка стояла. Девочке все казалось, что он видит ее.

Но еще чаще он на царя смотрел ненавидящим взором. И видела девочка, что руки он с кинжала, что у него на поясе висел, ни разу не снял. Если бы не было в палате четверо стрельцов, точно бы на Владисвета бросился и убил бы его.

Наконец Владисвет наигрался в чудную игру заморскую, позвал слуг, те прибежали и помогли ему встать. После чего увели его в столовую палату, где царя ужин дожидался.

А за царем и слуги ушли и стрельцы.

Василинка вслед им смотрела и не видела, как Воробей набрал тихо сажи в руку, ладонь открыл и всю сажу с нее сдул прямо в ее сторону.

Набилась сажа девочке в нос, не выдержала она, и чихнула громко:

– Апчхи!

И тут же ее Воробей за руку схватил.

– Пусти! – воскликнула Василинка.

Мальчишка сразу заулыбался и отпустил.

– Нашел я тебя, царевна, – молвил.

– Это, каким же образом?

– А таким! Слишком ты шумная. Тебя только глухой не услышит, да наш царь Владисвет. Покажись теперь мне. Не бойся, я не выдам.

– Я и не боюсь тебя, вор Воробей Воробышек! – сказала Василинка, повернула перстень и стала видимой.

Воробей хоть и ждал этого, а все равно от удивления рот открыл.

– Откуда же ты меня знаешь?

– Мне про тебя царевич Ваня сказывал.

– Вот как? – горько усмехнулся Воробей. – И что он обо мне сказывал? Ругал, небось?

– Да нет. Говорил, что ловкий ты и смелый очень.

– Так прям и сказал?

– Ну да.

Воробей покачал головой:

– А я думал, он меня ругает.

– Не до тебя ему сейчас, – сказала Василинка. – В беде сейчас царевич Ваня. Помощи от меня ждет. Да только я никак не могу до подвала добраться, где он томится.

– Я тебе помогу, – тут же сказал Воробей. – Я этот дворец уже как свою руку изучил.

– А ты что тут делаешь?

– Я своего батьку выручить хочу. Вот вымазался в саже и по ночам из трубы в трубу лазаю. Разведку произвожу, да отцу в подвал докладываю и лаз ему в стене делаю. Царевич твой тоже теперь вместе с ним. Так что помогу я ему бежать и яблоки ему тоже добудем. Пойдешь со мной? – И Воробей протянул Василинке руку. – Только учти, по крышам пойдем. Хватит у тебя силы ловкости?

– Еще как хватит!

Прыгнул Воробей, за что-то наверху руками ухватился, поднялся, потом вниз головой свесился и девочку за собой потянул. Полезли они по трубе вдвоем, и вскоре на крыше оказались. Спрятались за трубой, чтобы их с земли не было видно, потом поползли на четвереньках.

– Вечер в разгаре, – сказал Воробей, когда они перебрались по крышам с одного терема на другой, – скоро и закат начнется.

Где-то на улицах прозвучали выстрелы.

– Что это? – удивился Воробей.