Из-за огромного камня показалась ужасная морда гигантского чудовища. Красными лучами пронзили пространство два ужасных глаза.

– Дракон! – завопили люди. – Дракон!

– Нет это не дракон, – сказал Трэйн, выхватывая свой боевой топор. – Это драконша.

Узнал драконшу и Макромант.

– Веннидетта! – закричал он и выскочил вперед. – Проклятая тварь! Это ты?

Да, это была Веннидетта. Она сидела в засаде и ждала. Ждала терпеливо, как это могут делать только драконы, да еще разве что кошки, когда выслеживают у норы мышь. Она дождалась. И шипение было вовсе не газом. Просто все еще простуженная драконша, так набирала в легкие воздух, чтобы переработать его в смертельный огонь.

Но когда она увидела перед собой Макроманта (а его она меньше всего на свете ожидала увидеть, потому что откуда ей было знать, что ее смертельный враг находится так близко от нее?), то от неожиданности и от удивления потеряла способность что-либо делать. И на несколько секунд у нее перехватило дыхание.

Это всех и спасло. Если бы Веннидетта сразу выдохнула, то все неминуемо сгорели бы в ее ужасном пламени. Но Макромант, повторяю, успел выскочить вперед и поставил перед собой щит, прикрыв им не только себя, но и всех остальных.

Вот в этот момент драконша выдохнула все, что хотела обрушить на своих врагов.

Щит у Макроманта был сделан из могучих аквилонских кедров, чья древесина славится своей прочностью на все Средиземье. К тому же он был обит лучшим железом, добытым в Морийских рудниках еще в древние времена и закаленный заговорами гномов.

Но даже он в один миг обуглился и потек расплавленным металлом под страшным дыханием драконши. А сила этого огня была такая, что великан упал на колени. Ему понадобились все его силы, чтобы не сломиться окончательно и остаться на ногах.

И Макромант устоял. А когда огонь в глотке Веннидетты закончился, он вытер лицо правой рукой, в которой уже держал огромный топор на длинной ручке также сделанной из цельного аквилонского кедра.

– Ну, гадина! – воскликнул он. – Держись. Пришел твой последний час.

И с яростью обезумевшего быка он бросился на драконшу. Его встретил могучий удар шипастого хвоста, который вдребезги расколол его щит, который все еще был алым, так раскалило его пламя Веннидетты. В свою очередь удар постиг и Веннидетту. Но драконша была увертлива, как всякая змея. Она извилась всем телом и оказалась за спиной у Макроманта.

– Как бы не так! – взревела она. – Это ты сейчас лишишься обеих своих глупых голов.

И всем своим могучим телом, растопырив все четыре лапы и обнажив ужасные когти, она налетела на двуглава. В один миг обвила она длинным хвостом его ноги и напрягла все силы, чтобы свалить его.

И, хотя она крепко спутала Макроманту ноги, все же ей не удалось лишить его способности двигать руками. Двуглаву удалось высвободить обе руки, и когда у его лица оказалась разъяренная драконья морда, могучий удар кулака тут же обрушился в раскрытую пасть. Затрещали кости. Веннидетта взревела от боли.

Закричал от боли и Макромант, потому что драконша сдавила его тело лапами. Вздулись стальные мускулы великанов. Теперь уже трещали кости Макроманта, когда Веннидетта пыталась расплющить и передавить их, как это делают гигантские змеи с быками и коровами в жарких странах.

Макроманту стало трудно дышать. Его лица покраснели от натуги, но он и не думал сдаваться. Его могучие руки, которые привыкли одним ударом срубать по десятку деревьев, теперь молотили драконью морду, выбивая из слюнявой окровавленной пасти один зуб за другим. Макромант знал, что он не должен дать и секунды передышки своему противнику, иначе драконша сожжет его пламенем. Пока же только клубы зловонного пара обжигали ему лица.

– Грязная зловонная змея! – ругалась одна голова, сверкая глазами.

– Я убью тебя, потому что ты разлучила меня с моим народом, подлая тварь! – восклицала другая. – Я не остался рядом с ним, и не был с друзьями в трудную годину. Они погибли. Если бы я был с ними, я что-нибудь придумал бы.

– Фейфаф ты отправифься за фвоими двувьяими! – прорычала Веннидетта, которая с потерей передних зубов стала шепелявить как старуха.

Она все же ухитрилась и нанесла своей мордой страшный удар по одной из голов Макроманта.

Тот не успел парировать его и сразу ослаб. Но тут же одной рукой Макромант схватил драконшу за шею прямо у изголовья, притянул к себе, и его оставшаяся боеспособной голова вцепилась драконше в горло. Прокусить стальную чешую было конечно невозможно, но великан надеялся задушить драконшу.

Веннидетта разгадала его план, и чтобы спасти себя, освободила хвост, а также ноги противника. Макромант сразу обрел способность более активно двигаться. Он стал стукать драконшу об стены, пытаясь сломать ее. Но доставалось и ему.

Это был страшный и по-настоящему фантастический бой. Только вот зрители этого грандиозного сражения об этом не догадывались. Им было не до того, чтобы стоять и смотреть, что и как происходит. Вокруг стоял такой грохот и шум, все так стремительно вокруг завертелось, задрожали стены подземелья, со всех сторон посыпались камни, клубами взвилась черная угольная пыль. Великаны так стремительно крутились в своей неистовой борьбе, что вполне могли всех запросто передавить, даже не заметив этого. Так что всем пришлось отступить на несколько десятков шагов и наблюдать за ходом битвы с приличного расстояния. О том, чтобы оказать какую-либо помощь Макроманту, не могло быть и речи. Все понимали, что это бессмысленно. Оставалось только смотреть.

А бой продолжался. Противники оторвались друг от друга. Ни одному не удалось удушить и сломать другого. Силы были равными. Так что оставалось решить все смертельным поединком.

Двуглав успел схватить свой топор, который чуть не раскололся от удара, но к счастью застрял в расщелине. Макромант схватил его и напал на Веннидетту.

Единственным боеспособным оружием драконши теперь был хвост. И это было очень грозное оружие. И хотя два шипа из шести успели сломаться, драконша и не думала об отступлении. Она щелкала им словно кнутом, высекая из стен яркие искры, от которых загоралась угольная пыль. Макроманту стоило большого труда отбивать ее удары топорищем. А один раз он даже получил серьезную рану в правое колено.

– Ага! – обрадовалась Веннидетта. – Моя берет!

Макромант (а одна его голова опять лишилась сознания и с закрытыми глазами безвольно склонилась к шее) сплюнул окровавленным ртом и прохрипел:

– Посмотри на себя! Куча старого хлама. Ты не драконша, а жалкая калека. Даже если останешься жива, то охотиться тебе только на мышей и крыс.

И он был прав, потому что положение Веннидетты было незавидным. Зубы выбиты, одно крыло оторвано, другое сломано и безжизненно висит за спиной, словно парус у тонущего корабля. От хвоста оторвался еще один шип, еще два сломались на концах и стали тупыми и почти безвредными. И все же замечание про мышей и крыс (а ведь ей совсем недавно это и приходилось делать) ее очень обидело и совершенно вывело из себя.

– Фефе фто такиф, как фты, унифтофу! – зафыркала она и с еще большей ожесточенностью бросилась на Макроманта.

Бой разгорелся с новой силой.

Великан не отступил ни на шаг. Его топор летал с быстротой молнии. Драконша также не потеряла своей стремительности. Так или иначе, но еще ни один из противников не смог нанести по настоящему смертельного удара. Оба были в равном положении до тех пор, пока Макромант не сломал топор.

Да, кедровая ручка не выдержала его ярости. Она треснула, но двуглав не успел среагировать на это и нанес еще один удар. Веннидетта успела убрать лапу, и топор ударил в пол. Громко звякнуло железо, с треском раскололось дерево. И железная часть топора отлетела в сторону.

Макромант остался безоружен.

Веннидетта выгнулась, затем сжалась словно пружина в часах и, распрямившись, кинулась на двуглава.

Вот тут боевые гномы и доказали, что они не зря славятся как одни из лучших воинов в Средиземье.

Трэйн, который внимательно следил за поединком, дал сигнал своим двум друзьям Белоброду и Брадомиру следовать за ним и осторожно стал подбираться поближе к сражающимся. Он заметил в стене, позади Макроманта углубление, дождался, когда противники чуть отдалились в сторону, и они втроем юркнули туда. Теперь гномы были рядом с Макромантом и в относительной безопасности.

И в тот самый момент, а вернее за короткое мгновение до того, как драконша прыгнула, гном ловко кинул свой короткий топорик в потолок. Он еще раньше заметил здоровый и достаточно острый сталактит, который висел на потолке и давно готов был упасть от сотрясения стен. И теперь запустил топор в то самое место, которое еще держало сталактит. Гномы очень хорошо разбираются в камнях и всяких там горных породах. Удар оказался метким и умелым. Сталактит с грохотом отломился и словно гигантский нож рухнул вниз.

Ко всеобщему величайшему сожалению он упал не на драконшу. Та за долю секунды успел отпрянуть назад, и сталактит воткнулся в пол прямо перед ее носом. Грохот был такой, что у всех уши так и заложило.

И тут случилось удивительное. Веннидетта испугалась. Да она по-настоящему испугалась. Неизвестно, что она подумала, только вдруг повернулась спиной и поползла назад. Затем развернулась и пустилась в постыдное бегство.

– Ее нельзя отпускать! – крикнул Трэйн Макроманту. – Она отлежится где-нибудь в пещерке, а потом снова будет нападать и убивать.

– Нет, – сказал Макромант и вырвал из пола сталактит. – Больше я ее щадить не буду.

Закинув свою каменею дубину за плечо, великан побежал за драконшей. Все, и гномы и эльфы и люди последовали за ним.

Началась охота на драконшу.

Глава тринадцатая ВПОЛНЕ СЧАСТЛИВАЯ ДЛЯ ВСЕХ, КРОМЕ ВЕННИДЕТТЫ

В тот самый момент, когда Веннидетта пустилась в бегство, Бильбо принял решение.

Что это было за решение? О это было очень серьезное решение, к которому хоббит пришел не сразу, а только после долгих и тщательных размышлений.

Когда Бильбо понял, что никто кроме него ничего сделать не в силах, он решил сам найти решение столь сложной задачи: каким образом выбраться из каменного мешка.

– Мне уже приходилось бывать в такой передряге, – сказал он себе. Он мог бы сказать это Крупертропу, но если признаться честно, то Бильбо был очень сердит на незадачливого гнома, да и опасался иметь с ним какие-либо новые дела. Он и так сильно раскаялся, что взял его с собой. – Бывал я в местах куда похуже этого. И ничего, как видите, жив здоров. И даже вполне упитан, насколько это возможно после стольких странствий. Значит, так будет и в этот раз. Надо только что-то предпринять. Но вот что? Взять в руки кирку и лопату, и подобно гному пробивать проход?

Увы, ни кирки, ни лопаты у них не было. К тому же у них не было и времени, чтобы заниматься столь сложным делом. В пещере начал кончаться воздух. Сначала это было незаметно. Легкая духота еще никому не принесла вреда. Но потом заскулил Биинор. И поющие эльфы опустились к нему на спину. Их сияние потускнело, крылышки безвольно висели за спинами, лица стали бледными и грустными. Гном Крупертроп сел на камень и угрюмо смотрел на Бильбо из-под косматых черных бровей. Обратиться к нему он не смел. Видно было, что он переживает свой промах.

Так или иначе, но все теперь надеялись только на Бильбо Бэггинса и его счастливую звезду.

Хоббит видел, что все надеются только на него, но нельзя сказать, что это его сильно обрадовало.

– И такое положение дел мне знакомо, – сказал он. – Все только и ждут, что я сделаю что-то такое, что сразу решит все проблемы. Я смотрю, это уже становится привычкой, доброй традицией. Что же мне сделать такое?

Ответ пришел сам собой, когда в задумчивости Бильбо положил подбородок на мешок, который к этому времени держал у себя на коленях. Мешок вздрогнул, и Бильбо вспомнил, что в нем находится Око Дракона. Он широко раскрыл глаза и уставился на мешок.

– Вот как, значит? – задумчиво произнес он. – А ведь ничего другого не остается. Помниться мне, что стены разошлись сами собой, когда я показал им драконий глаз. Может так будет и в этот раз?

И Бильбо решился.

– Всем закрыть глаза! – скомандовал он. – Я сейчас достану глаз дракона.

Дважды приказывать ему не пришлось. Все знали, что такое глаз дракона, поэтому через секунду все не только крепко зажмурили глаза, но и легли на пол лицом вниз.

Бильбо сунул руку в мешок. Глаз дракона так и прыгнул ему в ладонь. Хоббит крепко сжал его и резко вынул руку и поднял ее над головой. Сам хоббит глаз не закрывал. Ему же нужно было видеть, как расступятся стены завала.

Но ничего подобного, что было в прошлый раз, не случилось. Стены завала как стояли черные и беспристрастные, так такими и остались.

– Что такое? – удивился Бильбо. – Почему?

Его вопросы остались без ответа. Тогда хоббит в отчаянии даже потряс Око Дракона, словно это могло что-либо изменить. Все осталось по прежнему. Бильбо потряс посильнее. Тогда Око Дракона вспыхнуло красным светом и попыталось вырваться из руки Бильбо. Ему явно не понравилось, как с ним обращаются.

И тут вдруг к своему величайшему ужасу до Бильбо дошло, что он смотрит на глаз дракона.

– Ой, мамочка! – воскликнул он. – Как же это так получилось? Ах я растяпа! Значит теперь все, конец? Я попался. Как и старина Гэндальф.

И он посмотрел на свои мохнатые ножки, в твердой уверенности, что сейчас увидит, как они превращаются в камень.

Но, как ни странно, ножки его оставались прежними, толстенькими, мохнатыми и давно не мытыми и не расчесанными. Бильбо вздохнул с облегчением.

– Значит я еще поживу, – сказал он. – Это утешает. Но почему стены не раздвинулись? Это мне уже не нравится. Честное слово.

И он стал думать, что делать дальше. Но ничего не придумывалось.

– Ну почему я не Гэндальф! – воскликнул тогда вконец расстроенный Бильбо. – Он бы давно уже что-нибудь придумал.

И тут он вспомнил Гэндальфа. а вернее ту последнюю его выходку, когда волшебник чуть было не отправил его домой в Хоббитаун.

– А ведь верно, – воскликнул Бильбо. – Так оно и было. Гэндальф заставил драконий глаз перенести нас в мой дом, через тысячи лиг от Горелых гор. И для этого всего лишь понадобилось положить на него руку и загадать желание. Правда, потом Гэндальф уверял меня, что все это было только понарошку, но ужин то был настоящий! И даже пиво было прохладным. понарошку так не бывает. А что если попробовать и сейчас проделать что-нибудь подобное?

Вот к какой идее привели его долгие и мучительные размышления.

– Вставайте, друзья, – закричал он. – Время не ждет. Тут уже совсем дышать нечем.

Все посмотрели на Бильбо и в ужасе закричали, потому что увидели на его ладони Око Дракона, которое горело теперь уже желтым светом.

– Ага, кричите, – удовлетворенно сказал Бильбо, – и никто не думает становиться камнем. Правильно. Так оно и должно быть. Гэндальф именно так и говорил, что эта штука слушается того, у кого она в руках. Она сейчас у меня в руках, а команды всех обращать в камень я не давал, поэтому вы и кричите. Так что кричите себе на здоровье, сколько влезет. Только вот воздуху здесь от ваших криков явно не прибавляется.

Все сразу замолчали.

– Вот так-то лучше. Подойдите все сюда, и пусть каждый положит одну ладонь на эту штуковину. Попробуем оказаться в другом месте. Хотя конечно Гэндальф что-то там говорил про иллюзию и фантазию, мы все же попробуем. Вдруг что-нибудь получится. Ну, давайте, подходите.

Никто не сделал ни одного шага. Бильбо пришлось даже прикрикнуть:

– Это еще что такое? Хотите остаться здесь навеки вечные? Пожалуйста, но тогда ко мне никаких претензий.

Первым к нему подошел Крупертроп.

– Не сердитесь, мистер Бэггинс, – сказал он, – и не кричите на нас. Вам ведь не ведомо, что значит быть каменным истуканом. А каждый из нас, кроме господина альтасара, побывал в каменной одежде не одну сотню лет. И нет большего ужаса, чем того, который охватывает тебя, после смертельного взгляда Ока Дракона.

И Бильбо устыдился своей резкости:

– Я прошу простить меня, потому что никого я не собирался обижать, а просто я нервничаю ничуть не меньше каждого из вас. Но теперь, когда вы убедились, что ничего страшного в этой штуковине нет, давайте действовать.

– Это верно, – согласился Крупертроп. – От удушья можно умереть очень быстро, и даже сам того не заметишь. Сначала темнеет в глазах…

И, не договорив, гном положил руку на Око Дракона. Затем к ним подлетели эльфы и тоже возложили свои крохотные ручонки на волшебный камень. Последним подошел Биинор и положил свою большую добрую мохнатую лапу поверх остальных.

– А теперь, – сказал Бильбо (как ему хотелось сказать, что он хочет оказаться у себя дома в Хоббитаун, за столом, на котором дымятся тарелки с едой, пусть это будет даже понарошку, просто описать невозможно!), – я хочу, чтобы мы все оказались в пещере, где находится мой лучший друг волшебник Гэндальф.

Все затаили дыхание. Волнение было так велико, что Бильбо дрожал, и его рука то поднималась, то опускалась под тяжестью столь ответственного груза.

Прошла минута. На первый взгляд ничего не изменилось. Но только на первый взгляд. Потому что меняться было просто нечему. Вокруг были все те же черные стены, обоев на них разумеется не было. Так что перемещения сперва никто просто не заметил.

Потом Крупертроп обратил внимание на то, что легче стало дышать. Он вдохнул полной грудью и сразу уловил разницу в качестве воздуха.

И эльфы стали сиять ярче. Бильбо воскликнул при этом:

– Вот тебе и иллюзия!

А затем ярким белым огнем сверкнуло Око Дракона. Так ярко что всех ослепило. Словно молния во время грозы. Все в ужасе отдернули от него руки и отступили на несколько шагов. Только Бильбо остался на месте.

И тут он увидел Гэндальфа. И все увидели каменного мага, который стоял неподвижно с посохом в руке. Вот только посох волшебника не был недвижим. Он вдруг поднялся, словно нацеленное копье и тоже засветился точно таким же светом, как и Око Дракона. И вдруг мощный белый луч вырвался с его кончика, и ударил в стену завала. Бильбо даже рот разинул от удивления. А вокруг стало так светло, что хоть глаза закрывай. Так все и сделали. Закрыли глаза. Когда рядом творится волшебство, лучше особенно не подсматривать. Что-то громко загремело, застучало, а потом вдруг навалилась тишина.

Когда хоббит и остальные открыли глаза, то увидели, что все они стоят на прежнем месте. То есть на том самом, где они только что были, а именно перед завалом. Вот только завала перед ними больше не было. Проход был свободен. Словно кто-то его расчистил.

– Уф! – облегченно вздохнул Бильбо и прижал Око к своей груди. Но что-то сдается мне, что мы там же, где и были. Неужели не сработало?

– Нет, – сказал ему на это Крупертроп. – Все сработало великолепно. Только не так, как ты предполагал. Мы все там же где и были, а вот завала нет, и вон там за поворотом наверно и находится твой друг. Мы его видели.