И гоблины не выдержали.

– Молотящий врагов не знает пощады! – закричали они. – На помощь! Быстрее на помощь!

Враги отступили. Они исчезли неожиданно. Также, как и появились. И стали пустынными, тихими и глухими бесконечные туннели. Тройка смельчаков бежала по ним, и Гэндальф едва успевал своим посохом стирать свои отметки, которые он сделал по пути к Оку Дракона.

– Скоро мы выйдем наружу, – бормотал Бильбо. – А там солнечный свет, который не выносят гоблины. И значит там наше спасение. Только бы сейчас был день, а не ночь.

Гэндальф опять держал Зелендила за руку, а малыш Бильбо сидел у безумного эльфа на спине. Как малютка хоббитша на спине у медведя из известной среди хоббитов сказки. Так они и бежали.

– Остановитесь! – вдруг остановил их бег хриплый, но могущественный голос.

И даже Гэндальф остановился.

Они были в очень большом гроте. И на их пути стояли гоблины числом не меньше чем двести голов. И все вооружены до зубов. С трезубцами, с копьями, с топорами и копьями. И даже с Глемдрингом нет надежды одолеть такую свору. И командует ими большеголовый с водянистыми бородавками на лбу, носу и подбородке, гоблин. Уродлив и страшен, как ночной кошмар. Видимо это и был генерал Кроулплен.

– Убейте их, гоблины! – закричал он. – Раскрошите на мелкие кусочки. Отнимите у них глаз дракона!

И Бильбо закрыл глаза, так как понял, что теперь действительно пришла смерть, и ни Глемдринг, ни волшебный посох Гэндальфа не в силах что-либо изменить. И он не видел, как маг, открыл свой мешок, достал из него Око Дракона, взял его в руку и показал налетающим со всех сторон гоблинам.

– Вы это хотите у нас взять? – с насмешкой спросил он. – Пожалуйста!

– А-а-а! – закричали гоблины. – А-а-а!

Они хотели броситься наутек, но не смогли, потому что их кривые толстые лапы вдруг приросли к земле, застыла в жилах черная кровь. И один за другим гоблины стали обращаться в камень. И вскоре вся пещера наполнилась каменными статуями, каждая из которых была страшнее и ужаснее другой. А потом гоблины и вовсе смешались со сталагмитами, которые кривыми зубьями торчали отовсюду.

– Конец, – сказал Гэндальф и спрятал Око Дракона обратно в сумку. – Как я не хотел этого, но все же пришлось воспользоваться.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Бильбо, открывая глаза. – Мы победили,

– Да, именно так, – Гэндальф взял Бильбо, Зелендила за руки и повел прочь из грота, где они только что чуть не погибли. Вскоре они были уже в том самом тоннеле, который вел наружу. – Мы победили. И никак иначе. Если бы всегда это было так легко, как сейчас. Но потому Око такое грозное и вожделенное оружие для наших врагов. Так что придется мне кое-что изменить в моих планах. Кажется, я очень не скоро попаду домой.

– Почему? – удивился Бильбо. – Мы ведь победили.

– Не совсем, – ответил Гэндальф, – мой милый хоббит.

– С чего это ты стал таким чувствительным? – удивился Бильбо.

– Да так, я радуюсь за тебя. И в то же время я испытываю грусть, что наше совместное Приключение закончилось и мне опять придется покинуть твое общество.

Бильбо был словно громом поражен:

– Что ты такое говоришь? Ты хочешь покинуть меня в такую трудную минуту?

– Какая такая трудная минута? – не согласился Гэндальф. – Здесь на сотни лиг больше нет ни одного живого гоблина. Вы прекрасно дойдете с Зелендилом вдвоем и отправитесь домой.

– А дымное ущелье? – воскликнул хоббит. – Ты забыл про него? Неужели ты думаешь, что нам удастся преодолеть это препятствие?

– Глупости. Не будет никакого Дымного ущелья, – успокоил друга волшебник. – В места, подобные этому трудно проникнуть, а уж выйти из них пара пустяков. Этот туннель приведет на ту сторону Горелых гор. Вы выйдете, переночуете у глондры, и ты отправишься в Хоббитаун.

И тут Бильбо по-настоящему рассердился. Она надулся, как мыльный пузырь, глаза его засверкали от обиды и горечи, но, тем не менее, он не потерял ни малой капли своего достоинства и начал такую речь:

– Вот значит как, мистер Гэндальф, – хоббит покачал головой с таким укором, что волшебник вдруг почувствовал настоящую неловкость и даже удивился этому, – получается, что все, что было прежде с нами обоими, сходит со счетов? И моя роль во всем этом деле второстепенная и совершенно никчемная. Я, так сказать, просто развлек вас своим присутствием, скрасил досуг, разделил одиночество, а теперь пора и честь знать? Не ожидал я такого к себе отношения, честное слово, не ожидал. А тем более от вас, сударь.

– С чего это ты заговорил со мной на «вы»? – улыбнулся Гэндальф, которого вся эта болтовня только развеселила.

– Получается как со старым башмаком, – Бильбо продолжал возмущаться, не обращая внимания на то, что в голосе волшебника появились веселые нотки. – Поносили, и хватит. Можно выбросить. Ну что ж, может быть, оно и справедливо. Куда нам, бедным маленьким хоббитам, до магов, которым до нас и дела никакого нет. Еще бы! У них свои важные дела. Нам в них места нет. И им до нас дела нет. Ну а раз так, то и не надо. И пожалуйста! Но только с этой минуты моя вера в дружбу разбита, как старый горшок. Вдребезги.

– Ну это ты преувеличиваешь! – все так же насмешливо заметил Гэндальф.

– Преувеличиваю? Нисколько! Но настоящие друзья так не поступают! Они не бросают хоббитов в самый важный момент, в самый ответственный час, когда дружба требует наибольшего испытания.

И тут Гэндальф не выдержал и расхохотался, держась руками за бока.

– Как я понимаю, – сказал он, когда устал смеяться, – все эти громкие пышные фразы означают лишь одно. Ты хочешь, чтобы я не оставлял тебя до выхода из подземелья. Так?

Бильбо кивнул.

– Иными словами, все вышесказанное переводится на нормальный язык следующим образом: «Гэндальф, старина, кончай валять дурака, оставь свои мысли вслух, спрячь их на время и проводи меня до выхода! А там можешь убираться, куда тебе будет угодно». Так? Я все правильно понял?

– Вообще-то я бы хотел, чтобы ты проводил меня до самого Хоббитауна, – потупившись, сказал Бильбо. – Но раз это невозможно, то хотя бы переправь меня через Рунное море.

Гэндальф на этот раз уже сердито сверкнул глазами:

– Мистер Бэггинс, не забывайтесь! До выхода я вас, так уж и быть, провожу (это мой, полностью согласен, священный, долг, долг дружбы, которую у меня нет никакого желания разбивать вдребезги, как старый отслуживший горшок, или выбрасывать как старый поношенный башмак), но только до выхода из подземелья! При чем выходить на поверхность я не буду. Останусь в туннелях. А дальше уж нет. Потому что у меня есть дела куда более важные, чем переправлять вас через Рунное море. Договорились?

Бильбо очень обрадовался, хотя и старался изо всех сил скрыть свою радость. Он и не надеялся, что ему удастся выторговать у Гэндальфа хоть эту малость, поэтому поспешил согласиться.

И они ударили по рукам.

Глава ни в коем случае не тринадцатая, а всего лишь последняя ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ!

Гэндальф сдержал слово и не исчез, как собирался это сделать по своей любимой гэндальфской привычке. Поэтому они продолжили путь в том же составе. Только теперь уже маг не торопился, как прежде, и Бильбо не удалось еще раз прокатиться верхом на эльфе.

Тем не менее, он был очень доволен, так как в этот раз ему удалось заставить Гэндальфа выполнить его, Бильбово, желание. А ведь всем известно, что Гэндальф редко соглашается на подобные просьбы, если при этом у него есть свои важные дела.

Прошел час. Ничего и никого они не встретили за все это время.

– Это потому, что у меня за спиной Око Дракона, – объяснил такое положение дел Гэндальф. Из всех злодеев только глупые гоблины способны напасть на тех, у кого есть эта штуковина. И они за это дорого заплатили. – Гэндальф самодовольно\' ухмыльнулся.

– Долго еще? – спросил Бильбо.

– Что долго?

– Нам идти, спрашиваю, долго?

– Порядочно.

– В таком случае, не пора ли сделать привал?

Уж больно я устал. Да и Зелендил еле держится на ногах. Он хоть и эльф, и даже эльф без мозгов, а все равно устал.

– Почему бы и нет? – Гэндальф неожиданно согласился. – Отдохнем, вспомним старые добрые времена.

– Если бы при нас был табачок, – снимая плащ, вздохнул Бильбо, – то выкурили бы по трубке. Может, у тебя на донышке осталось что-нибудь?

– И не надейся. В прошлый раз ты вытряхнул из моего кисета даже табачную пыль. И запаха не осталось.

– Ничего не поделаешь. Вот вернусь домой, и не буду расставаться с трубкой даже во сне. А табака куплю сразу три воза. У старика Булкинса. Сколько бы он ни запросил за него. Вот честное слово!

Они сидели на своих плащах, потому что просто так на каменном полу сидеть нельзя. Камень имеет очень опасное свойство. Он может вытягивать тепло из живого тела, и потом уже его ни за что не вернуть.

Гэндальф поставил свой посох рядом, и тот так и остался стоять прямо, как солдат на карауле, хотя у него не было никакой опоры, – волшебная штучка!

Набалдашник его светился ярким голубоватым мерцающим светом и на многие ярды вокруг разгонял подземельный мрак. Золотистым светом слегка светились волосы Зелендила.

– Хорошо, – сказал задумчиво Бильбо.

– Что хорошо?

– Когда все хорошо кончается – хорошо! Вот что я имею в виду.

– Ты уверен, что все закончил ось? – усмехнулся в бороду Гэндальф.

– А разве нет? Гоблинов мы одолели, драконий глаз нашли. Ты его уничтожишь, и все дела. Чего еще?

– Будем надеяться, что твои слова окажутся пророческими, – согласился Гэндальф. – Примерно на такой исход событий я и рассчитываю.

Тут на Бильбо напала охота поговорить.

– Если я чего-то не понимаю, – сказал он, – так это то, что так много желающих было его получить, это твое Око.

– А разве мы с тобой не из их числа? – заметил Гэндальф.

– Мы совсем другое дело. Мы не по своей воле отправились за ним. Чтобы драконшу одолеть. Это дело стоит того, чтобы ради него рискнуть. А эти друзья? – Бильбо кивнул на Зелендила, который зачарованно смотрел, как светится посох Гэндальфа, и не мог оторвать глаз от сказочного сияния. А ведь нормальных эльфов трудно чем-либо удивить. Им то зачем понадобился драконий глаз? Что они собирались с ним делать?

– С Оком Дракона можно очень много чего сделать, – задумчиво ответил Гэндальф. – Очень много всего.

– Да на что он годен, кроме как превращать в камень все живое? – поразился Бильбо. – Да по мне, он ни к чему, только для сотворения зла. А раз так, то я к нему и пальцем не притронусь.

– Отчасти ты прав. И в словах твоих житейская мудрость, присущая твоему народу. Но скажу тебе, что эта вещь, что лежит в моем мешке, способна не только на зло. Разве ты забыл, что драконы не всегда были воплощением зла? Были и драконы.

со светлой душой. Именно они приняли палантир\' Неба и спрятали в нем сердце своего рода. А уж потом…

– Вот уж в это мне с трудом верится! – стал спорить Бильбо. – Как вспомню Смога, так прямо коленки трястись начинают. Вот уж у кого была светлая душа. Да! Как огонь, от которого камни плавились.

Тут пришла очередь рассердиться Гэндальфу.

– Ты что же это, мне не веришь? \' – Вот нисколечко. Прошу покорно меня простить.

– Хорошо, я тебе сейчас докажу, как ты ошибаешься.

И маг полез в свой мешок.

– Что ты делаешь? – взвизгнул Бильбо. Он так и подпрыгнул на месте.

– Да вот хочу доказать одному упрямому хоббиту, что Око Дракона может не только обращать в камень живое.

– Оно же нас погубит!

– Не волнуйся, – сказал Гэндальф и вытащил Око из мешка, – в моих руках оно слушает только меня, а я ему приказываю не трогать моих друзей.

Око послушно сверкнуло оранжевым светом и спрятало свой смертельный взгляд.

– А теперь приказывай ты, – велел Гэндальф хоббиту.

– Что я должен сделать?

– Скажи, что ты хочешь, и Око выполнит любое твое желание.

– Любое? – с сомнением в голосе воскликнул Бильбо. – Тогда пусть сейчас же мы окажемся в моей норке Под Холмом в Хоббитауне!

Гэндальф, держа Око Дракона перед собой, сказал:

– Положи на него руку! И руку Зелендила тоже.

– Руку на эту штуковину, которая у меня на глазах расправилась с Радринором? Ни за что!

Я боюсь!

– Ничего с тобой не будет, – сказал Гэндальф и сам положил руку Зелендила на Око. – Теперь ты. Или мы отправимся в Хоббитаун без тебя,

– Без меня? – пролепетал Бильбо. Он и боялся и волновался одновременно. – Хорошо, я попробую.

И хоббит положил свою дрожащую руку поверх руки Зелендила.

И вдруг черные мрачные стены подземелья, которые окружали их со всех сторон, стали светлеть.

Светлеть и окрашиваться в разные краски, которые сначала переливались веселыми цветными пятнами, а потом эти пятна стали превращаться в рисунок, клеточку с тюльпанчиками. И тут Бильбо разинул от удивления рот, потому что узнал розовые обои, которыми у него была оклеена столовая. А потом он увидел свой любимый овальный стол, покрытый белоснежной скатертью с голубенькой бахромой по краям и с золотыми шелковыми кисточками на углах и мягкие стулья с высокими спинками, расставленные вокруг стола.

Но самое удивительное – стол был накрыт к ужину. Да-да! Он был уставлен тарелочками, вазочками, чашками, блюдцами, бокалами, и все это было полным-полно яств, так любимых почтенным мистером Бэггинсом. И, конечно в центре стола прямо под круглым зеленым абажуром, свисавшим с потолка, стоял Мунни-пудинг.

– Дом! – воскликнул Бильбо. – Да ведь это же мой дом. Мой милый дом! Неужели это правда?

– Если ты не веришь своим глазам, – отозвался Гэндальф, – то проверь это на своих более надежных чувствах. Сядь за стол и поешь.

И, не говоря больше ни слова, Гэндальф первым сел за стол, повязал на шею салфетку и положил в свою тарелку жирный кусок окорока.

Бильбо почувствовал, что просто умирает от голода, и бросился в кресло, затем налетел на еду, как коршун на добычу.