– Я тоже принцесса, – тут же сказала Маша, – и тоже сижу в старинном замке.

– Чего это ты присваиваешь мои фантазии? – возмутилась Аня.

– А что нельзя?

– Конечно нельзя! Придумай что-нибудь свое.

– А если не придумывается? Почему это ты решаешь, быть мне принцессой или не быть? Вот хочу и сижу в замке. Только в другом, совсем не в твоем, а в своем, и он намного лучше!

– Чего это он лучше?

– Девочки, не ссорьтесь! – стала успокаивать их мама. – Нашли из-за чего скандалить? Может домой захотели, в город?

– Да мы и не скандалим! – сестры тут же умолкли.

– Да и что не говорите, но замком это назвать нельзя даже при самой великой фантазии, – продолжала мама. – Это скорее избушка на курьих ножках. Того и гляди, появится Баба Яга и прикажет нам лезть в печку.

Дрова прогорели, и огонь стал гаснуть. За окнами была непроницаемая чернота. В доме тоже стало темно. Вдруг все почувствовали, как скопившаяся за целый день усталость, навалилась на них тяжелым грузом.

– Давайте ложится спать! – сказала мама и растолкала папу, который успел уснуть, приютившись головой на ее плече.

Стали укладываться.

– Чур, ты ложишься головой к окошку, – заявила Маша старшей сестре, и первая прыгнула на диван и улеглась головой к спинке кровати, на которой уже лежал папа.

– Это еще почему? – удивилась Аня, которая до этого момента об этом даже не задумывалась.

– Потому что я боюсь головой к окошку.

– Что за ерунда?

– Ничего не ерунда! Вдруг ночью кто-то полезет в окно? Я не хочу, чтобы он схватил первую меня.

У Ани сразу похолодела спина.

– А меня значит можно? – пробормотала она.

– Маша, ну что ты несешь глупости? – накинулась на младшую дочку мама. – Зачем ты пугаешь Аню?

– Разве я пугаю? Я просто так сказала.

– Тогда ты и спи головой к окну, – предложила Аня.

– Ни за что! – в голосе Маши появились слезы.

Ане надоело спорить, и она улеглась головой к окну.

– Если будешь елозить ногами и пинаться, – предупредила она Машу, – я сброшу тебя на пол.

Маша не ответила. Ее глаза уже были закрыты, и Аня услышала, как она сопит носом.

– Соня, – проворчала девочка и стала смотреть в печку, где красиво и таинственно переливались багровыми красками тлеющие угольки. Она смотрела на них, смотрела, и сама не заметила, как ее глаза закрылись, и пришел крепкий детский сон. Аня уснула последняя.

5

Аня проснулась неожиданно. Она открыла глаза, но ничего не увидела, потому что вокруг был непроницаемый мрак. Она попробовала пошевелить ногой и нащупать спящую рядом сестру, как вдруг обнаружила, что той нет рядом. Мощная ледяная волна страха так и накрыла девочку с головой. Она почувствовала, как ее затрясло от ужаса.

«Где же Машка? – подумала она. – Куда она подевалась? Неужели с ней что-то случилось?»

Так она лежала, тряслась от страха и думала, куда могла деться младшая сестра. На всякий случай, очень осторожно, потому что боялась сделать лишнее движение, она обшарила всю кровать, но никого не нашла.

Стало еще страшнее.

– Мама! – закричала Аня, но не услышала собственного голоса. Он куда-то пропал, так и оставшись в глубине ее.

А вокруг по-прежнему было темно, и глаза никак не могли привыкнуть к мраку и хоть что-нибудь разглядеть.

И вдруг Аня облегченно вздохнула. Она поняла, куда пропала Маша. Конечно же она проснулась, перепугалась темноты и запросилась к родителям в постель и теперь радостная лежит с ними и спокойненько себе спит, когда она тут умирает от беспокойства за нее. Девочка даже улыбнулась от радости, что все так просто объясняется.

«Машка, противная, – лежала и думала Аня, – могла бы меня и разбудить. Мне ведь одной тоже совсем не по себе спать в такой темноте и тишине».

И тут новая мысль пронзила ее мозг.

«Тишина!»

Вокруг действительно было не только темно, но и тихо. Невероятно тихо. Не слышно совершенно ничьего дыхания. А ведь так не бывает. Машка, когда спит, любит сопеть и чмокать губами во сне, папа так тот вообще похрапывает, словно рассерженный медведь в берлоге. Даже мама не спит молча, а постоянно ворочается и вздыхает. Почему же никого не слышно?

Аня подскочила и поднялась. Скинула с себя мамину ветровку, которой они с Машей укрылись на ночь, и опустила ноги на пол. Хотела нащупать шлепанцы, но их не было. Куда же они подевались, ведь вечером Аня была в них?

Но шлепанец не было. Аня искала их ногами и не находила. Только ледяной пол пронизывал холодом все ее тело.

От страха Аня опять забралась на диван и укрылась ветровкой. И опять она хотела крикнуть, позвать родителей и сестру и опять не смогла. Тогда, чувствуя, что сейчас умрет, если не сделает этого, она быстро поползла по дивану туда, где должна была стоять кровать с родителями.

К счастью кровать была на месте. Но когда Аня перелезла через ее высокую спинку и плюхнулась на мягкую пружинную поверхность, то кровать оказалась совершенно пуста. Ни родителей, ни сестры в ней не было. Слезы ручьем хлынули по ее лицу. Она волчком крутилась на кровати, обшаривала ее, но никого не находила.

А вокруг было по-прежнему темно. Очень темно.

И вдруг Аня остановилась, потому что услышала, как за ее спиной кто-то глубоко вздохнул. Она обернулась и увидела два маленьких красных огонька, которые были близко друг от друга и поблескивали в темноте.

«Это же глаза! – сообразила Аня. – Конечно же это глаза! И они смотрят на меня! Кто же это такой? Мамочка!»

И тут во мраке стали постепенно проявляться очертания предметов. Темные тени. Но первым проявился черный силуэт вокруг двух огоньков. А Аня поняла, что она не ошиблась. Это действительно были глаза. На девочку со злобой и ненавистью сквозь стекло окна, прижавшись к нему огромным расплывшимся пятачком, смотрела та самая свинья, что была в огороде, а потом мелькнула и за машиной.

Увидев, что Аня заметила ее, свинья радостно и торжествующе хрюкнула и ударила рылом в окно. С грохотом и звоном посыпалось на пол разбитое стекло. Свинья зарычала, словно волчица, в открытой ее пасти показались огромные и острые зубы, показались ее передние ноги, с раздвоенными копытами, и свинья стала карабкаться в окно. Она дергалась и рычала и не сводила с Ани глаз.

И тут девочка закричала. Во весь голос, заглушив даже саму себя, и схватившись руками за уши.

Но на свинью ее крик не подействовал. Она продолжала лезть в окно. Видимо оно для нее было маловатым, потому что рамы трещали, но не пускали ее внутрь. Но свинья была упорная и сильная. Она толчками продолжала вдавливать свое черное жирное тело в окно, и рамы не выдержали, сначала одна, потом и вторая, они сломались и выскочили из простенка. Из рта свиньи вырвался столб пламени, и она впрыгнула внутрь и побежала к Ане. Где-то далеко-далеко еле слышно прозвучал крик петуха. Свинья угрожающе зарычала и бросилась на свою жертву. Девочка в ужасе закрылась от нее руками и…

… и проснулась.

Она разлепила глаза, почувствовала на своем плече ногу сестры и вдруг поняла, что весь этот жуткий кошмар был во сне. Ей все приснилось. Вокруг совсем было не темно. В окнах уже был сероватый свет, от которого в доме уже можно было все рассмотреть. В доме тоже все было нормально. Ничего не разбито. Окна и рамы целы.

Аня сильно обрадовалась, но дрожь все еще не покидала ее. И сердце было где-то далеко-далеко. Наверно в пятках. А в животе было холодно и пусто. Там все еще сидел опустошающий страх.

На всякий случай девочка прислушалась. Тишины тоже не было. Слышно было как сопит Машка, похрапывает отец и в тревоге ворочается мать. За окном тоже были звуки. Там ветер играл листвой. Слышно было, как она шелестит. А еще далеко-далеко слышно было как мычат коровы и щелкает кнут пастуха. Еще дальше кукарекнул петух.

Аня долго не могла успокоиться. Сон куда-то подевался. Вместо него осталась тревога. Страх тоже не желал уходить. Он все еще сидел где-то в районе живота и все там скручивал чуть ли не до боли.

«Надо же, что только не присниться, – думала Аня, глядя в обшарпанный потолок. – Прямо фильм ужасов, а не сон. Да еще и какой реальный. Словно все на самом деле было. Я таких снов никогда и не видала. Этот наверно из-за перемены климата. Чтобы этой свинье пусто было! Мало того, что днем покоя не дает, так еще и по ночам снится».

Так она не могла заснуть целых полчаса. Сначала она хотела встать и разбудить родителей. Но не смогла, потому что боялась даже пошевелиться. Потом, когда страх все-таки слегка отступил, она поняла, что еще слишком рано будить родителей. Вряд ли им это понравится.

Вдруг жутко захотелось оказаться в родительской постели, рядом с мамой и папой. Там уже никакой страх ее не одолеет. Эх, если бы ей было, как Машке, десять лет, она бы так и поступила. Но в тринадцать лет лезть в родительскую постель уже стыдно.

Пришлось ждать, когда все проснутся. Аня решила, что ни за что больше не заснет.

«Знаю я эту свинью, – думала она, – теперь нарочно приснится. Обязательно приснится. Так всегда, если уж какая дрянь начнет сниться, так уж до утра!»

Но время шло, и усталость брала свое. Организм требовал сна. В конце концов Аня не выдержала. Она придумала, что надо сделать. Она переползла от окна, подвинула Машу, прижалась к ней потеснее, увидела перед собой ее безмятежное личико, поглубже вдохнула запах ее волос, и страх сразу куда-то отступил. В животе отступило, руки и ноги больше не были словно неживые. Глаза стали слипаться, веки отяжелели, и Аня опять провалилась в сон. Сначала он был тревожный и неглубокий, словно девочка боялась, что ей опять приснится что-нибудь страшное, но ей ничего не снилось, и она успокоилась. Сон ее становился все глубже и глубже, дыхание выровнялось. Только уж больно крепко она старалась прижаться к сестре. Та даже недовольно заворочалась и что-то невнятно пробормотала. Но Аня ее не слышала.

Не слышала она также, как кто-то прошел под окном, потерся боком о стену и недовольно по свински хрюкнул.

Сестра и родители этого тоже не слышали.

6

Обычно все ночные кошмары утром совершенно забываются. Иногда их даже трудно вспомнить. Когда Аня проснулась и увидела рядом спящую сестру, а также отца, который опять что-то делал у печки и мать, достающую из сумки консервы для завтрака, то в голове у нее ничего не было из того, что так напугало ее ночью. Она даже не вспомнила про страшный сон, а быстренько растолкала сестру:

– Вставай, соня, царство божье проспишь!

Так часто говорила мама, когда будила их в школу.

– Ну что такое? – недовольно заворочалась Маша. – Зачем ты меня будешь? Я еще спать хочу!

– Дай ей поспать, – сказала мама, осматривая банку и вспоминая, что в ней должно находится, так как этикетка оторвалась и куда-то бесследно исчезла.

– Да, дай мне поспать, – повторила Маша и открыла глаза. Видно было, что она уже спать не хочет.

– Как спалось на новом месте? – весело поинтересовался папа. – Снились ли женихи невестам?

– Мне не снился, – зевнула Маша. – Аня, а тебе? Кто тебе приснился, Витька Белов или Андрюшка Зайцев?

Это были Анины школьные приятели. Но никого из них Аня в свои женихи не записывала.

– Никто мне не приснился, – сказала она и вдруг умолкла на полуслове, потому что разом вспомнила все свои ночные кошмары.

Видимо ее лицо изменилось, потому что Маша удивленно уставилась на нее:

– Что с тобой?

Аня некоторое время размышляла. Стоит ли рассказывать сон или нет. Затем она поглядела в окно, в котором зеленели деревья, сквозь листву которых пробивались веселые солнечные лучи, и решила, что не стоит вспоминать ночные глупости. И она махнула рукой:

– Да так, ерунда!

Она вскочила с дивана, сунула ноги в шлепанцы, которые мирно стояли там, где она их оставила вечером и подбежала к отцу.

– Ты опять разводишь огонь? А можно я попробую?

– Опоздала, – радостно улыбнулся папа и кивнул на занявшиеся пламенем поленья. – Жаль только, что дров мало. Это остатки.

– Остатки?

– Да, больше дров здесь нет. Я уже все осмотрел.

– Что же мы будем делать? – удивилась Аня. – На чем будем готовить пищу? Или все лето будем есть консервы? Лично мне вчера понравилось.

– Что-нибудь придумаем. Может быть, отправимся за дровами в лес. Возьмем топор, тележку и пойдем. Может быть даже сегодня.

– Класс! – воскликнула Аня. – Слышь, Маша? Мы сегодня идем в лес за дровами!

Маша сразу оживилась и потеряла сонный вид:

– Здорово! А когда? После завтрака? А мама с нами пойдет? А волка мы увидим?

– Никого вы не увидите, – мама вмешалась в разговор, – пока не пойдете и не умоетесь?

– А где же мы будем умываться? – удивились девочки. – Где здесь умывальник?

– Умывальника здесь нет, но вы прекрасно сможете умыться у бочки.

– У бочки?

– Да, у бочки. Разве вы не мечтали о вольной деревенской жизни? Так вот, она включает в себя такой элемент, как умывание у бочки холодной водой. Во всяком случае, пока мы не приобретем рукомойник. Так что давайте, берите ваши умывальные принадлежности и быстро на улицу. А потом завтракать.

Что ж, с мамиными словами было не поспорить. Они были полны справедливости. Разве они не об этом мечтали?

Аня и Маша весело переглянулись и побежали на улицу.

Там у бочки с ними произошла небольшая история. Они бросились к ней наперегонки, и Маша добежала до бочки первой. Она уже хотела было зачерпнуть воды, чтобы плеснуть в Аню, как вдруг громко взвизгнула и отскочила назад.

– Что случилось? – спросила Аня.

– Там, там, там, – бормотала Маша.

– Что там?

– Я боюсь!