Сломанное сердце

– Пшёл отсюда.

И хотя красавчик гораздо выше, но этот белобрысый просто шкаф по сравнению с ним. Впрочем, красавчик не пасует. И продолжает закрывать меня собой, что-то ему говорит. Но тот только свирепеет и внезапно делает выпад. Однако мальчишка плавно уворачивается. А в следующую секунду «ежик» просто бросается на него всем своим немалым весом. Между ними завязывается драка, и оба, вцепившись друг в друга, валятся на пол…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Я обращаюсь к бармену, но тот, видимо, уже вызвал охрану, потому что те два гиганта в смокингах тут же подбегают и моментально их разнимают. «Ежика», красного, упирающегося, куда-то уводят с собой. А мальчишка встает, отряхивается и уходит.

Я тоже иду в холл. Красавчик скрывается за дверью уборной, а я останавливаюсь и ищу в сумке телефон. И, конечно, первым делом под руку мне попадается перцовый баллончик. Закон подлости.

Пока я загружаю приложение такси, красавчик выходит из уборной. И мы практически сталкиваемся лицом к лицу. Волосы надо лбом у него завиваются темными мокрыми колечками. На коже капли воды. Глаза лихорадочно блестят. Я смотрю на него несколько долгих секунд.

Затем спохватываюсь, что это как-то странно и вообще надо его поблагодарить. Но думаю почему-то о том, что он очень приятно пахнет…

– Спасибо, что вступился, – наконец произношу я.

Он неопределенно ведет плечом.

– Да ерунда.

– Отнюдь. Ты как вообще? Цел?

– Я… – И он вдруг залипает взглядом на моих губах. В глазах его проступает что-то тяжелое, будоражащее, и странным образом оно тут же находит отклик во мне. Сердце учащает ритм, стучит рвано, дергано, и внутри будто натягиваются, вибрируя, струны...

6. Лера

Я даже не пытаюсь анализировать, что со мной, с чего вдруг такая реакция. Потому что понимаю – это ни анализу, ни контролю не поддается. Я подумаю об этом позже… может быть. А сейчас… сейчас я закрываю глаза, когда этот мальчишка, наклонившись, жарко впивается в мои губы.

Боже, что я знала о поцелуях до сегодняшнего вечера? Оказывается, ничего. Поцелуи Марка были как обязательная часть прелюдии перед основным действом. Все равно что помыть руки перед едой. Быстренько облобызал и сразу к главному «блюду».

Словом, я и не предполагала, что от поцелуя может быть так сладко. До замирания сердца, до головокружения, до подгибающихся коленок.

Губы у мальчишки мягкие, но целует он так, словно подчиняет себе. Захватывает, пленит, покоряет, не дает опомниться. И ещё этот его запах… одуряюще приятный. И у меня будто пол из-под ног уплывает.

И вот уже я, оказывается, обнимаю его за шею. Сама. Перебираю пальцами его волосы. Прижимаюсь к нему теснее… или он ко мне. Не понять.

Потом он отрывается от меня, тяжело, прерывисто дыша. Смотрит совершенно шальным, расфокусированным взглядом и спрашивает:

– Пойдем?

Голос его звучит совсем не так, как там, в зале, когда он урезонивал «ежика». Теперь он низкий, с хрипотцой, и от этой хрипотцы осыпает мурашками спину от затылка до поясницы.

У меня в голове такой сумбур, что ничего не могу ответить.

Мое молчание для него означает «да». И он просто берет меня за руку, тянет за собой, уводит из клуба.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

Мне не хочется представляться. Для меня то, что сейчас происходит, просто побег из реальности. Маленькое ночное приключение, которое не имеет никакого отношения к настоящей жизни. И наши имена тут лишние.

Но все же отвечаю:

– Лера.

– А я – Артём, – отвечает он.

Мне всё равно, как его зовут и кто он. Даже запоминать не пытаюсь.

Мы так и идем по улице, взявшись за руки, как влюбленные подростки. И я едва отдаю себе отчет, что это безумие. Я увязла в своих ощущениях, новых, будоражащих, ни на что не похожих, и сейчас мне просто не хочется выныривать в тоскливую действительность. И домой возвращаться не хочется ещё больше.

– Поедем ко мне? – предлагает он.

Качаю головой.

– Лучше отель.

– Как скажешь.

Он останавливается, порывисто приникает ко мне и снова целует. Нежно, тягуче, словно смакует. Хорошо, что уже поздний вечер – темно и мало прохожих.

На улице уже довольно зябко – сентябрь всё-таки, не лето, но я этого не чувствую. Наоборот, мне кажется, я плавлюсь от внутреннего жара.

– Ты… офигенная, – прерывая поцелуй, горячо выдыхает мне в губы красавчик.

Я сейчас не в себе – это точно, потому что его «изысканный комплимент» пролетает мимо ушей и не охлаждает мой пыл ни на градус.

И ещё, оказывается, мы целуемся буквально в двух шагах от отеля «History 1882».

Красавчик тянет меня к высоким массивным дверям под старину, с ажурной резьбой и позолоченными длинными ручками. Но ярко освещенный холл выглядит вполне себе современным.

Артём (ну, надо же, запомнила) подходит к стойке ресепшна. Две девушки, обе в белых блузках, с бейджиками, ослепительно ему улыбаются и что-то говорят. А я слышу лишь собственный пульс, дробный, оглушительный.

Проскальзывает вялая мысль: что я делаю? Зачем я здесь? Но она тонет под напором странной, необузданной жажды… даже не знаю, чего именно. Приключений? Новизны? Греха? Мести Гаевскому?

В лифте, едва сомкнулись двери, он вновь прижимает меня собой к зеркальной стенке. Теперь дразнит: обводит верхнюю губу, втягивает нижнюю, посасывает, выпускает. И тут же лифт останавливается.

Я переступаю порог, включаю в коридорчике свет, но номер успеваю оглядеть лишь мельком, потому что как только закрывается за нами дверь, Артём скидывает куда-то под ноги, не глядя, свою курточку, ловит меня за запястье и решительно притягивает к голой груди. Впивается в губы, жадно, настойчиво, неистово, как голодный. И даже немного жестко. Но мне и это вдруг нравится, прямо дух перехватывает.

Не разрывая поцелуя, мы неуклюже, натыкаясь на мебель, двигаемся к кровати.

Руки его нетерпеливо блуждают по телу. Нащупывают на спине молнию – и вот уже узкое платье распахивается на спине, а лямки съезжают с плеч. А затем оно и вовсе падает на пол. И следом бюстгальтер. Всплывает мысль, что мальчик справился с застежками и всем прочим слишком умело и ловко.

Но тут он выпускает меня и немного отодвигается назад. Буквально на шаг. Несколько секунд разглядывает, но смотрит так, что всё внутри трепещет. И я неожиданно нахожу в этом моменте что-то стыдное и вместе с тем возбуждающее. Чувствую, как грудь вздымается ещё чаще, а соски твердеют. И тут же его тяжелый с поволокой взгляд стремительно пьянеет.

Рвано, с шумом выдохнув, Артем снова меня притягивает, вжимает в себя, подталкивает к кровати, одновременно покрывая шею поцелуями.

В первую секунду спину холодит шелк покрывала, но вот он нависает надо мной, опираясь на руки, смуглые, с напрягшимися мускулами и проступившими венами.

Зрачки его расширены, черты искажает желание. Разгоряченное тело головокружительно пахнет молодым жаром. А тяжелое прерывистое дыхание совпадает с моим. И у меня от предвкушения, от осознания того, что сейчас произойдет, точнее, от того, что он со мной собирается сделать, томительно тянет внизу живота.

Но он не торопится, хотя чувствую, что едва сдерживается. Целует губы, скулы, впадину за ухом. Снова губы. Опускается ниже, проделывая извилистую дорожку из поцелуев от шеи вниз, возвращается к груди, обводит языком сосок, обхватывает губами, вбирает. Рука его тоже при деле. Скользит по телу, оглаживает, сжимает, а затем ныряет под тонкую ткань трусиков. Ласкает сначала нежно, едва касаясь, затем – смелее, откровеннее, распаляя меня всё больше. Хотя куда уж?

От удовольствия я закрываю глаза и кусаю нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Но с закрытыми глазами ощущения кажутся ещё острее и ярче.

Там, под его пальцами, горячо, требовательно пульсирует. Боже, эти его пальцы вытворяют что-то немыслимое…

С губ моих всё-таки срывается гортанный стон. Живот подрагивает, словно по коже пробегают электрические разряды, а внутри всё сжимается в сладком и мучительном спазме. Я чувствую, что еще несколько секунд и достигну пика. Жду этого. Жажду… Но он вдруг останавливается.

Я распахиваю глаза в разочарованном недоумении. В первый момент еле соображаю – перед взором всё плывет. Потом вижу – он нетерпеливо сдергивает с себя джинсы, предварительно достав из кармана упаковку презерватива. Зубами рвёт фольгу. А я зачарованно и в то же время с волнением наблюдаю за ним, за его уверенными и быстрыми движениями. А заодно оцениваю его. Да, ему определенно есть чем похвастаться. Сложен он прекрасно. Стройный, но крепкий. Широкие плечи, узкие бедра, красивый торс, подкачанный без фанатизма. Опускаю глаза к паху. Из-под плотной ткани боксеров выпирает так внушительно, что эта самая ткань, кажется, вот-вот лопнет. Мне хочется увидеть красавчика всего, целиком. И он, как по заказу, стягивает белье.

Ох, какой… Налитый член, вырвавшись на волю, стоит крепко и ровно, чуть покачиваясь. Артем спускает боксеры к щиколоткам, вышагивает из них. Одно колено ставит на кровать, а сам примеряет к себе латексное колечко и раскатывает по всей длине.

И вот он уже придавливает своим весом. Вжимается между ног, упираясь головкой. И я чувствую, как бешено и гулко молотит его сердце, почти в унисон с моим. Но входит он медленно, постепенно наполняя собой. Затем так же неспешно выходит наполовину и снова погружается. Словно приноравливается. Или дразнит? Но мне почему-то хочется быстрее. Я бы даже сказала – не терпится. Так, что невольно подаюсь ему навстречу бедрами. Но он не спешит, двигается плавно, основательно, с оттяжкой, раз-другой-третий. А затем вдруг делает рывок, импульсивный и резкий, выбивая из меня короткий стон. Меня буквально прошивает насквозь вспышкой острого наслаждения. Пульсирующее напряжение внутри растет, растет и с очередным рывком взрывается оглушительными, слепящими искрами. Меня выгибает дугой, а по телу пробегает волна мелких судорог. Я задыхаюсь и даже кажется, что сердце замирает.

Но он не останавливается, меняет позу, другую, переворачивает меня, вращает, пробует и так и этак. Благо кровать огромная, есть где разгуляться. Я чувствую себя в его горячих руках глиной, из которой он вылепливает всё, что ему вздумается.

И вновь ему удается меня распалить и в считанные минуты довести до оргазма. Пусть и не такого яркого, почти болезненного, как в первый раз. И это получается у него естественно, само собой, а вовсе не потому, что красавчик задался целью впечатлить и вовсю старается. Нет, он и сам наслаждается процессом в полной мере, берет с азартом, увлеченно, вдохновенно. И только перед самой разрядкой срывается в хаотичный рваный темп.

Несколько минут мы оба лежим, распластавшись на сбитой постели и переплетясь руками и ногами. Обессиленные, слушаем, как медленно затухают остатки пережитого наслаждения. Дыхание постепенно выравнивается. Тяжелый дурман в голове рассеивается.

Я первая поднимаюсь и иду в душ. Но не проходит и пяти минут, как он вторгается следом.

– Нет, давай… – пытаюсь возразить я, но он закрывает мой рот губами. Прижимает меня собой к мокрой стене. Целует так, словно год никого не целовал и наконец дорвался. Вминает пальцы в бедра, притягивая к себе еще теснее.

Когда на миг отстраняется, я уже и не против принять душ с ним вместе.

Никогда этого не делала ни в ванной, ни где-либо еще, кроме как дома, в спальне, на кровати. И думала, что всё такое – просто уловки порноделов, чтобы хоть как-то разнообразить сюжет, а на практике заниматься сексом в душе – слишком неудобно, неповоротливо, мокро, опасно. Но… как же, черт возьми, приятно! Хоть и потом из ванной выхожу на дрожащих от слабости ногах. Падаю без сил на кровать, сворачиваюсь калачиком и засыпаю почти моментально, забыв о том, что собиралась сразу же уехать.

Во сне я почему-то продолжаю изнемогать от удовольствия, да так, что просыпаюсь вдруг от собственного стона. И тут же чувствую, как Артем, целуя мою шею, прижимается ко мне сзади пахом, уже опять готовый к труду и обороне, а его пальцы у меня между ног опять вытворяют все эти его волшебные штучки: то потирают клитор, то слегка оттягивают, то давят на него, а затем проникают внутрь.

Я, может быть, и хочу сказать: «Давай уже хоть немного поспим, а?». Но поддаюсь его напору и даже по-кошачьи выгибаюсь ему навстречу…

Мальчишка засыпает только под утро, а у меня, наоборот, сна теперь ни в одном глазу. Стараясь не шуметь, я быстро собираю свои вещи, одеваюсь и ухожу. Практически сбегаю.

Заказываю такси уже из холла. Вчерашние улыбчивые девушки на ресепшне смотрят на меня с холодным высокомерным равнодушием. Даже думать не хочу, за кого они меня приняли. На мнение людей, которых я не знаю, мне плевать.

Наконец выскакивает оповещение, что такси ждет у входа. С гордым видом выхожу, сажусь в машину, и через полчаса меня высаживают возле дома. На улице серо, туманно и чертовски холодно, и всего за несколько шагов от машины до подъезда я успеваю продрогнуть так, что затем еду в лифте и стучу зубами.

Открывая дверь, мечтаю о горячей ванне, но в прихожей меня встречает Гаевский. Раздраженный, злой, невыспавшийся.

Что ж, одно удалось мне точно – за всю ночь я о нем ни разу не вспомнила.

Он сверлит меня взглядом и тяжело обиженно сопит, пока я раздеваюсь. А затем вдруг заявляет с видом оскорбленной добродетели:

– Тебя не было всю ночь! И где это ты, спрашивается, была?!

7. Артём

– Тём, – будит меня мама. – Вставай. К тебе Лена пришла.

Я с трудом разлепляю один глаз. Качаю головой, мол, какая ещё Лена. Спать хочу. Но мама не уходит.

– Вставай-вставай. Ночами надо спать. Мы уже сейчас уезжаем. Лена тебя ждет в гостиной.

Да какого хрена! Что этой Ленке надо в субботу утром?

Шарю по полке над изголовьем кровати, нахожу телефон.

Упс, уже не очень-то и утро. Почти час. И всё равно с трудом выползаю из-под одеяла. Плетусь в ванную, как полупьяный, по пути натягивая шорты. Чищу зубы, созерцая свой помятый фейс в зеркало. На шее за ухом длинная взбухшая царапина, а чуть ниже побледневший след засоса – Камила постаралась и с тем, и с этим.

Пока мы встречались, она вечно норовила отметиться, чёрт знает, зачем. Ну а царапину сделала вчера вечером. И это я ещё уклониться успел. А то бы и без глаза мог остаться. А заодно и с разбитым черепом – когда я уходил, она запульнула вслед пустой пивной кружкой. Увесистой такой. Но промахнулась, и кружка, просвистев рядом с ухом, разбилась о стену.

Но всё это ерунда, главное – мы наконец разбежались.

Я вообще до сих пор недоумеваю, как меня угораздило задержаться с ней так надолго – с апреля… или нет, с мая, точно не помню. И по вчера. Я ведь категорически не сторонник отношений. Затусить с девочками, провести приятно время – это одно. Это в кайф. А вот всё остальное… уже кандалы и гиря на шее. Не хочу.

Ну, во всяком случае, сейчас. Пока молодой, хочу быть свободным. Успею ещё связать себя всякими обязательствами. И тем не менее вляпался вот.

Где-то в конце весны мы случайно познакомились с Камилой – она тоже на юрфаке, только на курс младше. Красивая такая брюнеточка. Ну и как-то само собой завертелось всё. Хотя, по факту, нормально встречались мы только месяц, наверное. Остальное время мы или ссорились, или я её тупо избегал. Особенно под конец, но там уже вообще полный мрак был. Она звонила чуть ли не каждые два часа: где ты? Что делаешь? С кем ты? С друзьями? А почему не со мной?

Домой приходила, причем несколько раз ночью. И чуть что – истерика и слезы.

Камила даже моих умудрилась достать. Мама, которая никогда не лезла в мою жизнь лет с четырнадцати, выдала на днях: «Артем, надо быть честным со своими девушками, подругами… или кто она там тебе. Если для тебя всё кончено, если нет больше чувств – так и скажи. Ну и… по правде говоря, она уже меня настораживает». Вот я и сказал.

Слышу, как мои уходят. Мама что-то говорит напоследок Ленке. Ксюша, сестра, тоже что-то верещит задорное. Потом – хлопок двери, и становится тихо.

Отец повез их отдохнуть в Аршан, пока ещё тепло. Источники там какие-то минеральные, Тункинская долина, горный воздух и всё такое. Вернутся только завтра вечером. Можно было бы что-нибудь дома замутить, пока их нет. Вписку, например, но неохота. Хочется тишины и покоя.

Блин, старею, что ли? Да пофиг. После вчерашнего реально хочется побыть одному в тишине. В кои-то веки. Сейчас Ленку только спроважу…

Но спускаюсь на первый этаж и сначала тащусь на кухню мимо гостиной. Трогаю чайник – горячий. Наливаю себе чай покрепче и послаще и с кружкой иду к Ленке.

Она, конечно, не Камила. Слава богу. Но с ней все равно как-то напряжно. Это всегда так, когда тебя кто-то любит, а ты – нет.

Ленка Свиридова живет в соседнем таунхаусе, учится со мной в одной группе на юрфаке и общается с моей мамой, почти как подружка. Иногда придет к нам и засядет часа на два. Я сливаюсь, естественно, да она и типа не ко мне, а к маме ходит. Рассказывает ей что-то, тоже вот чай пьет. Маме это всё, конечно, нафиг не надо, у неё с работой вечно запара и времени ни на что не хватает. Но она у меня такая … очень деликатная. Ну и то, что Ленка меня любит, для мамы кое-что да значит. А любит она меня, по её собственным словам, с первого курса. Увы.

– Привет, – здороваюсь я с Ленкой и усаживаюсь в кресло напротив.

– Привет, – улыбается Ленка, не замечая моей недовольной мины. – Слышала, ты вчера со своей Камилой порвал и потом еле ноги унёс. Люди говорят, она там тебя чуть не убила.

– Люди врут. Мы очень тепло расстались, – без зазрения совести вру на самом деле я. И отпиваю из кружки. Вообще-то я чай не очень, но после зубной пасты почему-то только его могу пить. Всё остальное питье кажется ужасным.

– Скорее, горячо, – хмыкает Ленка, показывая, что не купилась и вообще в курсе вчерашнего. – Люди не только говорят, но и показывают.

– Ммм… говорит и показывает… – напел я строчку из «Пикника», отцовская любимая группа. Когда выезжаем с ним куда-то, на турбазу или на природу, он всенепременно исполняет на гитаре что-нибудь из «Пикника».

– Не веришь? Смотри сам, – Ленка достает телефон, что-то в нем ищет, потом подает мне.

На видео мы сидим с Камилой за столом вдвоем, в «Лондон Пабе», она размахивает руками. Потом вскакивает, кричит, хотя из-за музыки в баре особо ничего не слышно. Но я и так всё помню – это я ей сказал, что мы разбегаемся. А она: «Ты меня бросаешь?!». А я: «Ну, можешь ты меня бросить». Дальше – сплошные маты и околоматы. Короче, наслушавшись, какой я урод, я встал и пошел на выход. Она кинулась следом – вот это уже прямо хорошо видно. У кого-то отличный зум. Набросилась сзади – я еле от нее отбился. Тогда она меня и расцарапала. Потом поймал ее за руки и, кажется, не слишком нежно вернул её обратно за стол, а сам подошел к бармену, заплатил и отправился на выход. И тут Камила, как гранату, кинула пивную кружку, но попала в стену. Ну и на этом всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Кто это снял? – без особого интереса спрашиваю я.