Помоги проекту - поделись книгой:
Именно об этом вспомнил Виктор, читая в Известиях короткую заметку, о необъяснимой гибели двух десятков посетителей придорожного кафе, которые отчего-то решили собраться в этом глухом месте, но видимо злоупотребили фальшивой водкой. Именно такой вывод делала газета на основании отчёта милиции, и данных экспертизы.
— Как страшно жить. — Прокомментировал сообщение Виктор и отложил газету, с удовольствием любуясь Катей, которая пришла на кухню в одной рубашке.
— Привет. — Спортивно сложённая рыжеволосая красотка, со стройными ногами едва прикрытыми полами рубашки, подставила лицо для поцелуя, и Николаев с улыбкой коснулся губами, её губ, и щеки.
— Завтракать будешь?
— Кофе и пару бутербродов. — Девушка крутанула головой разметав рыжие пряди по плечам, и забралась на стул в углу.
— Ты как кофе пьёшь? Чёрный, со сливками, или как-то по-особенному? Могу сделать капучино.
— О! Я только читала об этом! — Катерина сверкнула синими глазами, и чуть вытянула шею, смотря что и как делает Виктор.
Кофейный агрегат погудел и с шипением набулькал порцию эспрессо, поверх которой выдал шапку молочной пены.
— В принципе, это хорошая мягкая Арабика сорта Эль-Сальвадор. Можно пить без сахара. — Он поставил чашку перед Катей, и стал делать бутерброды, ловко пластая хлеб и буженину. — Держи. — Он поставил перед девушкой блюдо с бутербродами, — Какие планы на сегодня?
— А у тебя?
— Рабочий день. — Виктор с усмешкой развёл руками. — Нужно обязательно появиться в паре мест, заехать кое-куда, и где-то часам к шести-семи, я свободен. Можем проехаться по Москве, и куда-нибудь закатиться, провести вечер. Если хочешь можно на спектакль какой-нибудь, или представление. В общем сама придумаешь. Красный телефон с гербом, не бери и не подходи даже. Это спецсвязь. Белый — обычный городской. Я уезжая познакомлю тебя с Батовым. Полковник из спецназа, живёт здесь постоянно. Командует местной охраной. Он тебе здесь всё покажет, и поможет выбрать мероприятие на вечер.
Чмокнув даму, Виктор сполоснул свою чашку, поставил в сушку, и пошёл в гардеробную. Сегодня был такой день, когда особого официоза не требовалось. Но и в летнем выходном костюме появляться неправильно. Поэтому, Николаев выбрал нечто среднее: светло-оливковый костюм полувоенного кроя, с высоким воротником — стойкой, который он про себя называл «Великий Мао» хотя пиджак совершенно не был похож на китайский китель времён культурной революции.
Одевшись Виктор спустился на первый этаж, представил Катерину, и махнув рукой сел в машину.
Сегодня предстоял достаточно неприятный визит в Академию наук, по поводу антиграва, затем в Московский научно-исследовательский институт приборостроения, где вот уже третий месяц не могли родить внятный техпроект на самолёт ДРЛОУ[8]. И это при полностью проработанном техзадании. А машина, которая должна была всё это таскать — Ил-76 уже был вполне в серии, и начал поступать в ВВС, как самолёт-заправщик и транспортник.
Таким образом НИИ Приборостроения сильно опаздывал даже с построением архитектуры будущего комплекса. Почему такое происходит, Виктор прекрасно понимал. В дело уже влезли и военные и погранслужба КГБ, которые хотели от новой машины полной прозрачности любых телодвижений противника на всю глубину обзора и чем дальше, тем лучше, не отдавая себе отчёт, что их постоянные капризы и требования, которые спускаются в институт поверх задания Совмина и Верховного Совета, только тормозят процесс, и уже загубили не одну машину.
Но неожиданно, разговор с руководителем института получился достаточно простым и приятным. Поскольку Виктор привёз документ, прямо запрещающий вносить в разработку какие-либо изменения кроме как через Верховный Совет, директор института Александр Александрович Пистолькорс, заверил его что первый этап работ будет закончен в соответствии с утверждённым графиком, и даже провёл Виктора по цехам НИИ, где делалось всё локационное оборудование для военной и вообще любой другой техники. Вместе порадовались, что наконец-то пошли стабильные по параметрам высокочастотные полупроводники, которые снижали вес аппаратуры и повышали экономичность на порядки. А значит можно было закладывать большую мощность, и более разнообразные функции. Особо Александр Александрович отметил, что цифровая обработка сигнала, которую стали внедрять повсеместно, легко решает десятки ранее не решаемых вопросов.
Так что из института Виктор выехал во вполне благодушном состоянии, которое ему сильно пригодилось, когда он увидел, что продвижения по теме антиграва нет.
Даже не вступая в беседу с Дмитрием Иваненко, он вежливо поклонившись, вышел из лаборатории, и сразу двинул к вице-президенту Академии Наук Владимиру Александровичу Котельникову. Видный учёный принял его вполне радушно, и тоже быстро решил все затруднения Виктора только глянув на документ где исследованию антиграва придавался статус государственного проекта. Это уже не местечковая возня кто и чьим именем назовёт изобретение. Тут уже и регалий можно лишиться. Как например их лишился гражданин Сахаров, который вдруг решил, что может клеветать на советскую власть, живя за её счёт. Сахаров был отправлен в крошечный городок в Сибири, под плотный надзор милиции и безопасности, а поскольку городок был режимным, то и иностранные журналисты туда не допускались. А его супруга Елена Боннер, решением суда была лишена советского гражданства и выдворена за пределы СССР. Таким образом маститый академик уже второй год жил без руководящей и направляющей роли Моссада, что крайне положительно сказывалось на его мировоззрении.
Так вот в свете последних решений партии и правительства, стало очень даже просто отъехать из уютной и щедрой Москвы в маленький и злой Мухосранск, в лучшем случае сохранив регалии, а в худшем — просто человеком без гражданства, доживающим срок пока не кончится секретность по его делам. Что в их случае означало — до самой смерти.
И даже маститому учёному и академику совсем не хотелось ссориться с государством. Ему как никому было понятно, что на дворе не средневековье, когда для познания тайн природы было достаточно ума, и самых примитивных приспособлений. Современная большая наука — это прежде всего лаборатории, оснащённые самой передовой техникой, и в мире не так уж много стран которые могут себе позволить финансировать фундаментальную науку. И если вдруг страна сказала «срочно» то нужно закатывать рукава и впрягаться, а не заниматься демагогией.
И это место Виктор покинул с удовлетворением. Особенно от того, что академик пригласил его зайти через пару месяцев, и показать результаты.
И вроде успешно решив две самых неприятных задачи на этот день, можно успокоиться и расслабиться, но всё равно что-то было не так, и это «не так» активно сребло на сердце.
— Что-то на душе какое-то марево. — Произнёс Виктор. — Не к добру. — Он задумался, перебирая все свои дела, и с некоторым удивлением понял, что предчувствие не касается его лично. А касается оно в первую очередь Брежнева. — Чую писец крадётся…
— ? — старший охраны, высокий и элегантный словно кавалергард, майор Судаков, изобразил лицом вопрос, а правой рукой расстегнул пиджак, чтобы можно было мгновенно нырнуть за стволом. Хотя в машине были и гранаты, и автоматы, офицеры по привычке сначала хватались за личное оружие. — Виктор Петрович, повышаем уровень готовности?
— Мы — нет. — Виктор мотнул головой. — Но что-то определённо не в порядке. — Он снял трубку аппарата, и набрал номер телефона в доме.
— Игорь Сергеевич, да, я. — Повышаем готовность до первой. Всех по постам, и пусть не маячат на улице. — Нажал кнопку прерывания связи, и протянул трубку майору. — Звони парням в охрану Брежнева. Пусть тоже подтянутся. — Если что, ссылайся на меня. Как говорил Козьма Прутков, лучше перебдеть чем недобдеть[9].
Сотрудники Девятки, охранявшие Брежнева, сделали все необходимые выводы из нападения палестинцев на Виктора Николаева, и в автобусе охраны появились не только автоматы, но и пулемёт, пара гранатомётов, и десяток гранат. И когда, достаточно внезапно, прозвучала команда на усиление охраны, люди лишь ещё раз проверили оружие, и надели бронежилеты. В такой ситуации, выезд первого лица был отложен так как, должен проходить лишь с усилением, в роли которого выступают БТРы Кремлёвского полка, и пара вертолётов. БТРы, были в Кремле, а вот вертолёты, только поднимались по тревоге, и должны были прибыть в течение часа.
Охрана отреагировала так серьёзно на предупреждение Виктора, потому, что если что-то случится, и выясниться что предупреждение было, то начальникам Девятки, впору было стреляться. Поэтому императив «Усиление первой степени» отрабатывался до последней точки в регламенте. Положено обеспечить сопровождение боевыми вертолётами — обеспечь.
Рёв танкового двигателя, и появление в проезде Спасской башни танка Т-72, не стало шокирующим сюрпризом как предполагали организаторы покушения. Танк снёс шлагбаум, который был рассчитан максимум на легковой автомобиль, и произвёл выстрел, оглушивший сотрудников КГБ, стоявших рядом. Но уже через десять секунд, в башню танка и в ходовую ударили несколько кумулятивных гранат, и одна из них таки сбросила гусеницу с катков. Высекая искры из булыжников, танк крутанулся на брусчатке, подставляя корму, куда тут же прилетело ещё пара гранат. Боевая машина остановилась, заглохла и окуталась едким чёрным дымом.
Несколько офицеров, мгновенно заскочили на сам танк, и когда люк открылся и из него появился мужчина в шлеме, сразу же выдернули его словно морковку из грядки, и так же жёстко, но аккуратно передали стоявшим внизу.
Покушение, да ещё такое, имело все шансы быть успешным, если бы кортеж выехал из Кремля, и напоролся на танковую засаду. Т-72, привезли из Кубинки по фальшивым документам, и он должен был дождаться выезда правительственных машин из Кремля. Причём, заранее было известно из каких ворот поедет Брежнев. А попадание бронебойного снаряда танковой пушки, не переживёт ни один лимузин. Но всё сорвал один телефонный звонок.
Генерал Цвигун лично приехал разбираться с Виктором. Точнее вызвал его на разговор, а чтобы всё было в рамках приличий, всё проходило в присутствии Брежнева на его даче в Завидово. Вокруг загородной резиденции уже пасся танковый батальон, на ближайшей площадке, разворачивали полевой аэродром вертолётчики, и где-то по кустам шарился армейский спецназ.
— Да нечего рассказывать, товарищ председатель. — Виктор развёл руками. — У меня на сегодня было назначено три дела. Два довольно неприятных, а одно — средней паршивости. И вот оба неприятных дела разрешились как в сказке. Мирно, тихо ко всеобщему удовольствию. Ну как тут не напрячься?
— Ты, не поверишь, но большинство людей на твоём месте, наоборот расслабились. — Брежнев широко улыбнулся. — А для тебя наоборот. Естественная реакция — повысить боеготовность.
— Так мало того, я когда начал обдумывать, почему это меня начало в боевое состояние скручивать, понял, что оно не про меня. Оно про кого-то кто рядом. Ну а кто у нас самый главный? Вот и предположил, что это может быть про вас, Леонид Ильич. Ну и остальное вы знаете. Дал команду старшему смены, чтобы он связался с охраной товарища Брежнева, и они зашевелились.
Судя по вопросам генерала, его в первую очередь интересовало как использовать открывшиеся возможности, а Леонид Ильич, лишь улыбался глядя на лихорадочную активность руководителя КГБ.
Наконец Виктора отпустили, и он с огромным облегчением вышел во двор, где шла обычная жизнь большого загородного дома. Суетился какой-то народ, где-то фоном щёлкали шумодавы радиостанций, и над всем этим стрекотала пара Ми-8.
— Ну, и что скажешь? — Брежнев, вынул из пачки сигарету, с удовольствием втянул носом запах табака, и не закуривая вернул обратно в коробку.
— А что тут сказать. — Цвигун пожал плечами. — Ещё одна чертовщина. Мало ли их вокруг Витьки? Но удачно вышло. Чего уж там. Парни и броню надели, и гранатомёты достали. А так, делов могло быть куда больше и печальнее. Слышал, осколок Гену Зайцева ударил в грудь. Не было б жилета, так насквозь прошло бы. А так, ну рёбра переломало. Оклемается за пару месяцев. И хорошо, что сук этих, достали живьём. Сейчас всё размотаем. Откуда-то они знали же маршрут, и в какой машине ты будешь ехать… Но это моя работа. А Витьке, от всех нас, благодарность самая сердечная. Не приведи Господь, что случилось бы с тобой. Романов конечно готов принять дела. Но авторитета у него твоего нет. А у нас, как и везде, многое на авторитете.
— А что про Витю скажешь? — Хитро улыбнулся генеральный секретарь.
— Ну, насчёт авторитета, у него как раз всё в порядке. Флотские вон, свою девочку ему протолкнули. Пока одну, но планируют сразу двух. И для связи, и на всякий случай. Так что теперь его охраняют фактически все спецы СССР. КГБ, Система, армейцы, и вот флот подтянулся. А этот же не просто так. Витя он реально впрягается по каждому вопросу, так словно это его личное дело. Больше всех конечно тащит за эвмщиков, и за армейцев, но и вон, флоту перепало, и даже авиаконструкторам. То, что мелкие конструкторские бюро загнали под крышу Павла Сухого, это действительно большое дело. Или вот Минторгу отправил документ в котором перечислил виды продукции, которые не производятся в СССР, но будут востребованы в торговле. Так что без дела не сидит. А ты, что хочешь его куда-то передвинуть? — Цвигун бросил взгляд на Брежнева. — Брось. Он сейчас и в системе, как бы вне её. Участвует в тех делах, которые ему интересны, и помогает тем, у кого хватило ума, попросить о помощи. Власти на его должности достаточно, а если не хватит, так мы на что?
— А если его сделать зампредом Верховного Совета? — Спросил Брежнев, снова достал из пачки сигарету и стал разминать её в пальцах. Сибирский целитель отучил его от курения, но привычки, требовали что-то мять в руках время от времени.
— Ну, так-то конечно, статус у парня будет совсем другой. — Цвигун кивнул. — Уже на кривой козе не объехать. Но ему придётся участвовать в заседаниях да ковыряться в бумагах, и текучке Совета, что само по себе лишняя нагрузка. Но собственных рычагов управления у него конечно прибавится. Лишь бы ему голову не свезло от такой власти. Хотя, если до сих пор, всё в порядке, то хуже в этом смысле конечно не будет.
Глава 6
Если вам для вежливости не хватает воспитания, будьте вежливым хотя бы из чувства самосохранения.
На страницы газет, покушение попало только потому что на этом категорически настоял Цвигун, и ряд других руководителей силовых ведомств. А в понедельник, в личном разговоре, с Брежневым, Виктор добавил, что хватит держать народ СССР «в тёплых носках». Иначе при любой катастрофе или острой проблеме неминуем психологический шок. Ну и кроме того, нельзя любой подвиг военных превращать в тайную операцию. Почему нужно было скрывать участие наших военных в войне во Вьетнаме и других странах? Или тот же конфликт с китайцами на острове Даманский, когда в отсутствии внятной правды, людская молва наворотила огромные кучи лжи, домыслов, и лютого бреда.
— Знаете, Леонид Ильич, в том времени откуда меня сюда забросило, было несколько тем, которые можно было обсуждать вечно, и на которые у каждого был свой ответ. Ну кроме, откуда берётся пыль, и куда деваются деньги. Так вот до какого-то времени это был вопрос, кто убил президента Кеннеди, а после развала СССР, собственно причины оного. Естественно у такого явления как развал огромной страны не может быть никакой одной причины, а только ворох таковых. Но кроме развалившейся и сгнившей власти, и усталости народа от постоянной нищеты и беготнёй за элементарными продуктами, была и ещё одна причина. Это повальная ложь. Ложь везде, и всюду. Рабочему в газетах и по телевизору рассказывают о надоях, урожаях и перевыполнению, предполагая, что сам рабочий тут же побежит делать три плана в день, а вечером, он, стоя в переполненном трамвае, видит пролетающие мимо волги ответственных работников, зная, что в багажниках у них то, что его зарплатой никогда не купить. И даже если он накопит денег, то просто на него не хватит. Сначала купят советские и партийные работники, затем директорат и всякие начальнички, вместе с творческой интеллигенцией, а остатки подберёт торговля. И только в том случае если что-то останется, то это возможно попадёт в продажу. Но и это сомнительно, потому что торгаши скорее сгноят товар на складе, чем продадут. Потому что дефицит нужно поддерживать. И всё это было ещё пять лет назад. Сейчас конечно всё сильно проще. И кооперативы работают, и торгашей пересажали, и милиции мозги прочистили. Но всё равно врут. Ну что такого в том, что мы выводим войска из Египта? Вся планета знает об этом. А для собственного народа это почему-то секрет. Или вот, тот факт, что у нас по прошлому году уход в брак составил двенадцать процентов. И это безвозвратный. Если мерять в целом — то больше семнадцати. И конечно статью о бракоделах в Известиях зарубили. Помните такую песню, «Всё хорошо прекрасная маркиза». Утёсов пел. Так и у нас. Всё хорошо. Но пока гром не грянет. Как перед Великой Отечественной. Сначала всё кричали «шапками закидаем», а после шок — немцы у Москвы.
— Да, помню такое дело. — Брежнев кивнул. — Даже точные сводки по продвижению, давались с запозданием в несколько дней, а по потерям и зверствам фашистов печатали через раз.
— И по участию поляков, чехов и венгров в той войне, и что венгров в плен не брали… — Добавил Виктор. — А какой смысл в этом вранье? Я же точно знаю, что никакой любви к нашим нынешним союзникам в народе нет, как и у них к нам. Поговорка «Злой как румын», до сих пор на юге России в ходу. То есть мы за каким-то чёртом сформировали слой официального вранья, в который не верят ни наши люди, ни они. И мы продолжаем врать, словно кто-то сверху, нам за это доплачивает.
— А может и доплачивают. — Задумчиво произнёс Брежнев, что-то чиркая в блокноте. — Дам ка я на всякий случай команду Цвигуну. Пусть в теме разберётся. — Он поднял взгляд на Виктора. — А как у тебя дела в информационном управлении?
— Идут. — Виктор кивнул. — Сначала все пытались понять, что это за неведомая зверушка такая, и подсовывали какие-то дурацкие вопросы. Ну типа можно ли пироги сажать вместе с капустой, или пусть растут пустые. Но как-то кончилось, когда мы стали наиболее глупые запросы подавать в аппарат Совмина, как сборник весёлых историй. И с обязательным указанием имени-фамилии автора и его должности. А после народ распробовал само наличие независимой команды экспертов, и прогнозистов. Особенно востребованы анализы текущей обстановки в отрасли по миру вообще, по СССР, с перечнем узловых проблем, и способов решения, и конечно перспективные изделия для народного хозяйства. Иногда обращаются различные ведомства, например, КГБ и МВД, с просьбой провести анализ предоставляемых материалов. У них всех есть собственные команды аналитиков, и вероятно это один из способов проверки, и контроля. Ну и в некоторых, особых случаях, когда дело касается внутренних операций, мы помогаем им вычислить предателя, особенно когда быстро нужно перелопатить большое количество материалов. Ну и конечно слава впереди нас. Когда я ему указал на несколько предателей в структуре КГБ, товарищ Цвигун указал как источник информации наше управление, хотя мог вообще ничего не говорить. Но видимо ему для каких-то целей это было нужно, и вот теперь, по всему СССР ходит байка об организации могучих магов-предсказателей, во главе которой настоящий потомственный волхв. Бред конечно, но смешно.
— А мне вас хвалят. — Брежнев усмехнулся. — Минфин тут посчитал, что вы по экономическому эффекту, как отдельное министерство, на уровне Минавтопрома.
— Это потому что автопром у нас пока плохо работает. — Виктор вздохнул, а Брежнев громко рассмеялся.
— В общем так. — Леонид Ильич, встал, подошёл к столу, взял в руки папку, развязал тесёмки, и вытащил красную книжечку удостоверения. — Решением советского правительства, ты назначаешься заместителем председателя Верховного Совета СССР. По закону, у нас там в замах были главы республик, а сейчас в связи с изменением внутринациональной политики, они все выбывают в Совет Национальностей, а корпус заместителей, будет формироваться из ответственных за сектора народного хозяйства. Машиностроение, приборостроение и электроника, отдельно космос и наука, авиа и кораблестроение, вооружённые силы, законотворчество и идеология, безопасность и охрана правопорядка.
— И чем из этого я буду заниматься? — Виктор удивлённо поднял брови, поскольку не считал себя ни знатоком производства ни учёным и единственное что у него было — это способность к прогнозированию, анализ и некоторое послезнание.
— А ничем. — Брежнев рассмеялся. — Твоя должность будет назваться заместитель председателя Верховного Совета, по особым вопросам. Будешь моим личным прогнозистом, ну и человеком с особыми полномочиями, для решения разных вопросов. При этом, должность начальника информационного управления, остаётся за тобой, равно как и обязанности. А то, понимаешь собрал банду анархистов… Теперь сам за них будешь отвечать если что. Ну и последнее по списку, но не по значению. — Брежнев усмехнулся, проговаривая фразу, которую подхватил у Виктора, и достал из кармана пиджака коробочку с орденом Красного Знамени, и взяв в руки маленькое шильце, лично приколол награду к пиджаку Николаева. — А это тебе за спасённых парней. Саша Рябенко[11], так и сказал, что, если бы не твоё предупреждение, то как минимум половины ребят не досчитались бы.
От Брежнева Виктор вышел в сильном недоумении. Зампред Верховного Совета, это как бы не высшая точка карьеры для всех чиновников СССР, с редчайшими исключениями, которые можно легко пересчитать. А в связи с переформатированием структуры власти, то и ещё более значимой. Член своеобразного управляющего ядра, которым до некоторых пор было политбюро ЦК, но с уменьшением роли партии, её функции стал принимать на себя Верховный Совет, что было конечно намного правильнее, ибо СССР, был не просто союзом отдельных территорий, но прежде всего советских областей. То есть высшей властью по всему СССР были советы народных депутатов всех уровней, и КПСС просто отнял её. Но тем не менее партия не издавала законы, и не утверждала руководителей, хотя постоянно влезала во все хозяйственные вопросы. Поэтому, власть в СССР быстро выродилась из силы, которая может что-то разрешить, в соревнование сил, которые могут больше запретить. И вся работа превратилась в скачки по бесконечным согласованиям.
Достаточно было ослабить удавку партийных органов, чтобы хозяйственный механизм СССР, сразу прыгнул на десять процентов по валу в промышленности, и на двадцать пять процентов по сельскому хозяйству. Теперь в структуре власти появлялся единый интегратор, объединявший министерства и ведомства в крупные узлы, для облегчения взаимодействия, и снижения внутривидовой борьбы, когда между машиностроительными заводами разных министерств разыгрывались настоящие сражения за фонды и заказы.
Теперь кроме Совмина, который фактически не имел рычагов воздействия ни на МВД, ни на КГБ, ни на министерство обороны, и ещё десятки других ведомств, получили понятного и достижимого «папу», который вертикалью власти упирался в «Деда»[12]. И в этом радостном террариуме единомышленников, стоящая в стороне должность по особым поручениям, приобретала дополнительную значимость, и некий зловещий ореол. Особенный аромат в этом деле, придавал факт тесного сотрудничества и даже близкой дружбы с компанией старых НКВДшников, возглавляемую Судоплатовым и Воскресенской. А если учесть, что «мама Зоя» вовсю восстанавливала «Ленинскую Техническую» школу, то очень у многих должно воспламениться в нижнем отверстии.
Виктор усмехнулся, представляя себе реакцию некоторых личностей, которые постоянно предрекали ему опалу и забвение. Таких предсказамусов по московским салонам бегало немного, но они были, а разные граждане, обиженные Виктором в разные года, составляли благодарную аудиторию подобных разговоров. Временами болтуны заговаривались и начинали лить совсем уж грязно, после чего следовала воспитательная беседа в органах, и гражданин, проникнувшись духом и смыслом идей коммунизма, начинал рассказывать, как он давно и глубоко любит советскую власть и особенно некоторых её представителей, включая Виктора Петровича Николаева. При этом глаза у гражданина начинали светиться, то ли от энтузиазма, то ли от пережитого ужаса.
Вся эта возня в глубине московского общества, никак не касалась Виктора, потому как ему было наплевать что про него думают в салонах модных дам, и их высокопоставленные любовники. Его карьера и работа никак не зависела от карьерных бюрократов, а всегда ориентировалась на прослойку людей дела которых во властных структурах было немало, и в последнее время всё больше.
Задумавшись Виктор и не заметил, что уже несколько минут стоит возле машины, а вокруг на расстоянии от пяти метров до десяти, расположились его охранники.
— Поехали. — Виктор сел в машину, и раскрыл ежедневник, и окинув взглядом текущие дела, кивнул сам себе. — Давайте в наше управление, а там определимся.
Тем временем КГБ, которое перестали одёргивать «старшие товарищи» из ЦК, развило бурную деятельность по поиску организаторов нападения, уже проводя обыски по квартирам фигурантов, и ведя следственную работу круглосуточно. Работали даже с сослуживцами Рубиекса вышедшими в отставку, но знавшими его в определённые периоды жизни. Добирались даже до партийных архивов, откуда ещё недавно было не допроситься и снега зимой.
Сам Рубиекс активно сотрудничал со следствием, вспоминая даты, места встреч, и лица агентов с которыми контачил. Ему и так и так грозила смертная казнь, но путь к ней мог быть очень разным. В том числе и крайне неприятным.
И естественно сотрудники КГБ, поделились с Судоплатовым фамилиями иностранных кураторов и фигурантов этого дела, так что некоторых пришлось актировать буквально сходу, без всяких предварительных ласк. Живший на Сицилии Рэнделл Молино, куратор Южноевропейского отделения Ми-6, живущий под другой фамилией, получил нож в печень от проезжавшего мимо мотоциклиста, и умер, не приходя в сознание. Примерно так закончили свои дни, все причастные к организации покушения на главу СССР, а парочка самых «жирных» была вывезена в Союз, для публичного суда.
Обо всём этом Виктор не знал, да и не хотел знать. Слишком много информации, тоже плохо, потому как зашумляет картинку, и лишает вероятностные линии чётких границ.
Оставив всю текучку на Побиска Георгиевича Кузнецова, и прихватив своего секретаря Елену Пожарскую, он поехал в центральное здание Верховного Совета, знакомиться с новым рабочим местом.
Новый кабинет располагался в 14 корпусе Кремля, где раньше располагалась 1-я Советская объединённая военная школа РККА, которую позже переименовывали раз десять пока она не стала Московским высшим общевойсковым командным училищем.
Здание было огромным, и роскошно-солидным. Везде паркет покрытый ковровыми дорожками, гранитная плитка, и хрусталь, а на лестницах тоже дорожки, и тихие словно призраки люди передвигающиеся по коридорам.
Здесь Виктор бывал неоднократно, но требовалось обозначить новый статус.
В холле стоял большой двухтумбовый стол с кучей телефонов, а за столом сидел мужчина в очках, и тёмно-сером костюме. Виктор положил на стол перед ним новое удостоверение, и работник, прочитав документ кивнул.
— Да, Виктор Петрович. Ваш кабинет уже готов. — Он нажал кнопку, и тут же возле стола появился мужчина чуть помоложе. — Вас проводят.
Новый кабинет был не слишком новым. Везде были следы времени и старых хозяев. Как место расположения центральной власти в СССР, здание работало с 1938 года, поэтому здесь кто только не бывал, и какие только ветры не дули вдоль этих коридоров. Настоящее ожившее время. Виктор знал, что в будущем здание снесут, так как оно стало проседать, а когда стали бурить дыры под сваи, наткнулись на остатки строений двух монастырей, захоронения и другие исторические ценности, так что здание предпочли просто снести, сделав подземный музей. Но пока можно было пройтись по коридорам где ходил Ленин, Сталин, и другие основатели СССР.
Огромный стол буквой Т, с двумя рядами стульев вдоль него, основной стол, с целой батареей телефонных аппаратов, тяжёлые зелёные портьеры, закрывавшие окна высотой метров пять, запах бумаги, пыли, и табачного дыма.
— Нда. — Виктор обернулся на сотрудника аппарата который привёл его в кабинет. — Пригласите пожалуйста коменданта здания.
— Сейчас. — Сотрудник вышел в приёмную, и оттуда куда-то позвонил и через пять минут в кабинет входил полноватый седой мужчина в тёмном костюме, и светло серой рубашке, расстёгнутой сверху.
— Виктор Петрович, — Он коротко кивнул. — Комендант четырнадцатого корпуса Владимир Сергеевич Абрамов.
— Добрый день, Владимир Сергеевич. — Виктор пожал протянутую руку. — Вот, смотрю на это великолепие, и у меня рождается вопрос. А нельзя ли, снять всю тканевую обивку, а стены, полы, потолки и мебель протереть средством для удаления запахов, а ткани тщательно постирать. Кстати, ковры можно убрать совсем. Здесь насколько я знаю прекрасный паркет.
— Это займёт некоторое время. — Ничуть не удивившись, комендант кивнул. Портьеры заменим, ковры снимем, а сукно на столах свежее. Вчера только меняли. Обработку сделаем ночью.
— Я думаю, что у вас весь сегодняшний и завтрашний день. Ранее меня никто на службе не ждёт. Я собственно как раз с контрольным визитом.
— Разумно. — Владимир Сергеевич, коротко кивнул. — Ещё пожелания будут?
— Кофейный автомат, маленький холодильник, электрический чайник.
Поделиться книгой: