Помоги проекту - поделись книгой:
Сидя в удобном кресле на борту своего Ил-62 м, Фидель открыл хьюмидор из красного дерева, выбрал сигару Corona Especial Cohiba, и обрезав кончики, закурил, выпустив дым под потолок. Брат Рауль сидел напротив, насмешливо глядя на него, но не курил, предпочитая дождаться пока самолёт взлетит.
— Странное ощущение. — Фидель бросил взгляд в окно, за которым проплывали здания московского аэропорта. — Вроде получили даже больше чем хотели, но…
— Но лишились поддержки в революции. — Рауль кивнул. — Что-ж. Когда-то это должно было случится. Они воюют уже много лет, Фидель. С начала девятнадцатого века, с короткими перерывами. Наполеон, Первая Мировая, Гражданская, Вторая Мировая, всякие конфликты по миру. Они устали, брат. И мы говорим не просто об усталости какой-то там нации, а нации обладающей ядерным оружием. Ты хочешь знать, что случится, когда они устанут по-настоящему?
— Нет. Не думаю. — Фидель покачал головой.
— Правильно. — Рауль усмехнулся. — Но не это главное. — Рауль поморщился, пережидая взлёт, прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. — Ведь на самом деле, СССР и не обязан был помогать нам в революции. С чего бы это? Мы ведь в их понимании не пролетариат, и если так посудить, то лишь сменили проамериканское правительство на национальное. Но помогали и довольно долго. И нам и по всему миру. А тем временем их страна медленно сползала в нищету. Но пришли другие люди, для которых благо собственных граждан важнее идеалов мировой революции. Тем более что она всё никак не настанет.
— Ты про этого Николаева?
— Да, хефе[24]. Кстати, Хосе[25], видевший этого парня близко, утверждает что как боец он на очень высоком уровне. И, если тебе это что-то скажет, его охраняют не менее серьёзно, чем самого Брежнева. А наши люди из внешней разведки, принесли информацию, что Николаев учился у кого-то из Китайских мастеров. А ещё он руководитель их главной аналитической службы — Информационного управления при Верховном Совете. Атомное сочетание, не находишь? Ну и собственно, как результат, в покушениях или подкатах к нему отметились все. От ЦРУ, до Ватикана. Причём головорезов из ЦРУ, он взял в одиночку, прикончив одного из них из добытого у них оружия. Тогда же мы отметили принципиальные сдвиги в политике СССР, и очень странные договорённости со США. И нам бы забеспокоиться, но вдруг гринго[26] стало не до нас. Короткая схватка под ковром, и тишина. Ни одного покушения на тебя за два прошедших года, хефе! Парни из охраны уже чуть разленились.
Затем начинается самое главное. Русские начали сокращение армии и флота, но такое… странное. Да, людей и технику сокращают, но при этом подразделения сводят в чрезвычайно мобильные части, по типу коммандос. Пока нельзя сказать что у них вся армия — коммандос. Но они идут к этому.
И всё это сокращение, не согласованное с гринго, по договорам, а просто. Одностороннее. Словно они точно знают, что никакой войны не будет, и затеяли у себя в министерстве обороны капитальный ремонт. А их новые корабли! — Рауль мечтательно закатил глаза. — Размерами как сторожевик, но на борту от пары до четырёх очень злых крылатых ракет, так что он вполне может дать прикурить и крейсеру, и авианосцу.
И это не позиция слабости, Фидель. Они явно готовы ответить атомным ударом, на любые попытки нападения, но в этом действительно есть свой смысл. Зачем иметь огромную пятимиллионную армию, если не собираешься захватывать другие страны? Для того, чтобы заниматься восстановлением хозяйства после атомной войны, не армия нужна, а строители. И вот то, что русские стали переоснащать свои ядерные стратегические силы, и создавать многочисленные строительные группы, испугало всех капиталистов по-настоящему. Они увидели, как СССР начал готовиться к Армагеддону, не на словах, а на деле, и у всех сделалось мокро в штанах. И в такой ситуации уменьшение американской армии, снижение количества военных баз, и вообще уменьшение военной активности — самый естественный шаг.
Ну а что касается наших с тобой дел, то я советую прислушаться к словам Брежнева, хефе. Нам тоже пора строить.
Сразу после отлёта Фиделя, Виктор день отдыхал, а на следующее утро поехал к Брежневу прихватив папку с выкладками по визиту, и текущей ситуации. Как всегда, документы были в трёх вариантах. Совсем коротко, буквально на один лист, чуть более развёрнуто, на три-четыре страницы, и развёрнуто на десяток листов.
В последнее время Брежнев всё реже пользовался первым вариантом, предпочитая принимать решения на основе второго, но усердие Виктора ценил, пробегая взглядом самый короткий вариант перед тем как начать вдумчиво читать более расширенный.
— И всё же, почему ты посчитал, что Фидель не предложит мне вступление в СССР? — Брежнев отложил документы. В последнее время он почувствовал вкус к игре под названием «загляни в будущее», и с удовольствием делал прогнозы и сравнивал их с реальными результатами. Вот и сейчас он, наслушавшись своих советников решил, что Кастро прилетел с предложением вступления Кубы в Союз.
— Фидель анархист. — Виктор пожал плечами. Причём в том самом смысле, который вкладывали классики анархизма. Он считает, что народ сам способен выработать стратегию и тактику. Ну а кроме того, ему очень важно иметь развязанные руки для того, чтобы продолжать гадить американцам. Он готов даже пойти на существенное снижение уровня жизни кубинцев, но чтобы подложить американцам дохлую свинью. И забывает о том, что все его гадости, прежде всего касаются простых людей ну и максимум — американских политиков. А те люди, которые управляют Америкой, им вообще наплевать и на Кубу, и на её лидера. И все покушения которые готовились против Фиделя, — это просто освоение бюджетов, а проще говоря воровство. И всё это — просто совместная возня, поднимающая Фиделя в собственных глазах и в глазах всей Латинской Америки. В этом смысле Фиделю не нужно вхождение в СССР, так как у себя на острове он вождь и живой памятник, а в составе СССР будет лишь мелким чиновником.
Я вообще считаю, что нам никакие новые члены в составе СССР не нужны. Ну возможно за исключением Монголии. Но тут явно не мой уровень принятия решений. Тут мне непонятны и договорённости с Китаем, и позиция самих монголов, нужен ли им СССР. Мы с огромным трудом как-то разобрались со своими республиками, а что-то навешивать на СССР в текущей ситуации, считаю ненужным и вредным.
— Я понял. — Брежнев кивнул и отложил документы. — Слушай, у нас же в партии, отменили культотделы, а всё что они раньше курировали, теперь легло на Минкульт. Там у нас заслуженный человек, и действительно отличный управленец Пётр Нилович Демичев.
— Я знаком с товарищем Демичевым. — Виктор кивнул. — Мало того, пару раз был у него дома. Не могу сказать, что прям близки, но при встрече, раскланиваемся вполне по-дружески.
— Так вот, жалобы на него стали поступать. — Брежнев, подтянул к себе пачку сигарет Новость, и достав сигарету поднёс её к носу и втянул запах табака. Но не закуривая спрятал обратно в пачку. — Я сначала отправил людей из Партконтроля, но они ничего не нашли. Однако письма продолжали поступать. Тогда этим занялись люди Цвигуна. И тоже ничего не обнаружили. Давай-ка ты займись этим делом. И чтобы до самого донышка! — Генсек сжал свой тяжёлый кулак. — А то ерунда какая-то получается.
Поручения такого типа следовало выполнять, отложив все другие дела, и Виктор сев за свой стол, потянулся к «вертушке», открыв справочник внутренних телефонов АТС-1, 2, набрал номер Демичева.
— Добрый день, Пётр Нилович. Виктор Новиков беспокоит.
— Добрый день Виктор Петрович. — раздался в трубке узнаваемый голос. — Чем могу быть полезным?
— Да, вот, пришла мне в голову одна интересная мысль, но на мне сильно не по профилю, и хотел бы посоветоваться со знающим человеком. А в области культуры, я знаю только одного такого человека — это вы, Пётр Нилыч. И ещё я вспомнил, что как-то давно, вы обещали мне экскурсию по Мосфильму. Так может мы совместим эти два мероприятия, а после, я приглашаю вас на обед, в одном небольшом, но весьма приличном ресторане, где уже, наверное, начали готовить для нас стол… Через час? Отлично, договорились.
Через час, он уже подъезжал к главному зданию на Воробьёвых горах. Рядом с телефоном на плече пристроилась Елена, а парни из охраны распределились вокруг. По летнему времени, Демичев встречал его прямо на улице, и обменявшись рукопожатием они пошли на территорию комплекса.
— Собственно побеспокоил я вас, по такому вопросу. — Виктор шёл рядом с министром, а все сопровождающие лица отдалились чтобы не маячить перед глазами. — Мы много снимаем о войне. И о крупных сражениях, и о мелких эпизодах. Но два из них мне кажется заслуживают внимания кинематографистов. Это побег товарища Девятаева из плена, на захваченном немецком самолёте, и десант наших войск в Новороссийск. Что там важно. Полностью избежать пафоса, и гиперболизации, которым увы часто страдают наши деятели культуры. Да, война была тяжёлой, кровавой и невероятной по людскому героизму и людской же низости. Но это всё пусть зрители придумают. А если вы покажете, как можно более правдиво быт солдат в окопах, как пули прошивают живое тело, и ежедневную боевую работу, мне кажется, это само по себе вызовет нужные чувства. Особое внимание обратите на мелочи. Оружие, форма, звуки. Лица, не толстые от хорошей жизни, а как были в то время, осунувшиеся, землистые…
— Новороссийский десант? — Удивился Демичев. — Что-то такое вспоминается…
— Это там, где воевал Леонид Ильич. — Подсказал Виктор. — Ну и самое главное, что кто бы под вас не копал, то под инициатора такого вот проекта, это сделать куда сложнее.
— Да, это группа товарищей. — Досадливо поморщившись произнёс Демичев. — Всё никак бюджет поделить не могут.
— А вот в этом я совсем не уверен. — Виктор покачал головой. — Если Партконтроль ничего не нашёл, и Комитет, то не всё так просто. А ещё мысли есть?
— Может из-за конфликта с руководством Мосфильма? Они, то требуют фондов, то ещё какой-то хрени.
— А чего им не хватает? — Удивился Виктор.
— Да собственно всего. У капиталистов, — Министр кивнул куда-то вбок, — в Голливуде, такие бюджеты, что нам не перекрыть. А амбиций у наших творцов, выше крыши. И директор Мосфильма постоянно что-то требует. Как будто бюджет у министерства резиновый. А у меня больше двух тысяч театров, плюс цирки, школы искусств, зоопарки и институты культуры.
— А кто командует этой богадельней?
— Николай Трофимович Сизов. — Демичев вздохнул. — Так-то он человек хороший, и организатор прекрасный, но вот, переклинило его на идее «Русского Голливуда»…
— Хм. А он точно понимает, что за этим последует? — Виктор улыбнулся.
— Э… — Пётр Нилович, замялся. — А что последует?
Виктор рассмеялся.
— Ну как минимум, мы с него потребуем пусть и не того количества, фильмов, которые снимаются в Калифорнии, но сопоставимого или близкого к ним качества. Деньги эту проблему не решат никак. У него просто не хватит организационного ресурса. Сколько ему там надо?
— Просит сто миллионов только на непроизводственные затраты, и увеличения расценок в полтора раза.
— Нет, так это не работает. — Виктор покачал головой. — На каком основании электрик в кино, будет получать больше чем тот же электрик в театре или на заводе? А актёры в кино и так получают в три-пять раз больше чем в театре. — Виктор задумался. — А знаете, что? Сообщите-ка этому товарищу, что согласовали дополнительное финансирование, но требуется обоснование трат. И по расценкам, и по общему производству.
— А деньги? — Вмешался в разговор широкоплечий мужчина среднего роста в светлом костюме и белой рубашке.
— А, товарищ Сизов. — Министр кивнул. — Богатым будете. Мы как раз вас обсуждали.
— А чего меня обсуждать? — Несколько нервно воскликнул генеральный директор Мосфильма. — Мне помочь нужно. Ни плёнки нормальной, ни камер. Латаем тришкин кафтан, уже по сотому разу.
— Вы не волнуйтесь, товарищ Сизов. Для этого я к вам и приехал. Разобраться почему это вы вместо совместной работы, затеяли склоку.
— Это я затеял? — Вспыхнул Николай Трофимович.
— Товарищ Сизов, а что это вы всё время голос повышаете? — Виктор улыбнулся. — Я же рядом совсем. И слышу вас прекрасно. Или вы вообще разговаривать нормально разучились? Заметьте, я не ваш монтёр, и не нерадивый сценарист. Я государственный чиновник высшего уровня и если вы не находите в себе силы чтобы сдерживать свои эмоции, то возможно вам нужно подумать о перемене места работы? Например, атташе по культуре при посольстве в Габоне? Заодно узнаете зачем местные ставят ножки кровати в чашки с хлоркой.
— Прошу простить, — Директор Мосфильма коротко поклонился. — Задёргали совсем. Всем подавай фильмы, а финансирование ни на копейку не подняли.
— Так. У меня возможностей немного, но всем чем могу — помогу. — Виктор кивнул. — Давайте где-нибудь сядем и спокойно разберёмся во всех ваших проблемах.
Разбираться пришлось долго. Заняв рабочий кабинет директора, они сначала выслушали претензии Сизова, а после он стал таскать документы, подтверждающие его правоту. Выяснилось, что даже повышенные гонорары киноактёрам имеют основание так как театральный актёр, больше играет голосом и телом, а лица его из зала почти не видно. А вот актёры кино вынуждены играть прежде всего лицом, так как камера часто берёт крупный план, не забывая конечно игру телом и голосом.
И так по всем пунктам, включая нехватку реквизита.
Виктор делал пометки в блокноте, и когда убедился в том, что список больше не будет пополняться, отчеркнул его жирной линией, и подтянул к себе телефон с гербом.
— Кокарева… Виктор Новиков… Александр Акимович[27], Новиков беспокоит. Да, всё отлично. В том числе и вашими молитвами. А кто нашей пионерии передал пятьсот радиостанций и другое имущество? Они до сих пор не могут опомниться от счастья. Но я к вам снова с просьбой. Есть у нас такая организация — Мосфильм. Так вот поиздержались товарищи киношники. Верите, даже в киноэпопее Освобождение, солдаты друг в друга палили из «калашей»[28]. А потому что не нашлось в хозяйстве киностудии стреляющих автоматов времён войны. Ни ППШ, ни Судаевых… А у вас я знаю, даже Арисаки лежат. Письмо от Верховного совета? Сделаем. Завтра доставят фельдпочтой. И пожалуйста, дайте им со складов всякого антиквариата. Ну реально, позор настоящий, когда они там в кадре про гражданскую войну ставят пулемёт времён Финской…
Виктор нажал на рычаг прекращая разговор и не кладя трубку, поставил галочку возле одного из пунктов.
— Так, теперь Минторг… Виктор Исакович? Новиков беспокоит. Да, конечно. А когда он? Обязательно буду. Чего звоню? Помощь ваша нужна. Есть у нас такой Мосфильм. И вот вечно он побирается, как нужны старые или современные автомобили. Нельзя ли закупить через Минторг, на европейских аукционах десятка два-три машин. Старых, новых, всяких в общем. Фонды? Будут вам фонды. Вы сметку накидайте, ну в пределах пяти-десяти миллионов марок, а я выделю своим распоряжением. Договорились? Ну и славно. Супруге, мой поклон, и пожелание долгих лет. — Палец Виктора скользнул ниже. — Так. Стройматериалы, это вам товарищ Демичев добудет, равно как и металлоконструкции. А вот оборудование нестандартное, это вопрос. — Виктор задумался, глядя куда-то в пространство, и снова набрал номер на телефоне. — товарищ Зажигин? Новиков беспокоит. Чего так официально? Ну, так вы Александр Сергеевич теперь аж генеральный конструктор, а я простой функционер… да, а привела меня к вам нужда, и разорение. Есть у нас главная база всяческого кино, и на этой базе постоянно требуется всякое кинооборудование. Часто нестандартное, и вообще в одном экземпляре. Но некуда податься нашим людям, а то, что они могут собрать на базе своего кинопроизводства, это конечно слёзы, а не изделия. И вот я подумал, а не смогут ли им помочь в лучшем в мире конструкторском бюро, где делают лучшие в мире самолёты? Подъехать к вам? Когда? Среда, в четырнадцать. Они обязательно подъедут Александр Сергеевич. Всех благ. — Виктор положил трубку и посмотрел на Сизова. — Вы уж простите, Николай Трофимович, но всё это вы моли бы решить и сами. Выписали всё что вам нужно. Положили список перед министром. Он в свою очередь озадачил бы предсовмина Косыгина, а уж товарищ Косыгин, такие вопросы щёлкает как семечки. Даже сам не стал бы возиться. Поручил аппарату, и те всё решили бы за пару дней на уровне заместителей — начальников управлений.
— Так не дозвониться до товарища Демичева. — Буркнул директор Мосфильма. — Вот ловил на всяких мероприятиях…
— Пётр Нилыч? — Виктор повернулся к министру культуры. — А что у вас со связью?
— Я выясню. — Министр кивнул.
— Но в любом случае, вы могли просто сделать документ, и выслать его официальной почтой. А будь у вас таких документов десяток, уже есть что показать партконтролю. А пока у вас все силы и фонды уходят на организацию склок и гонорары актёрам. А это, извините — тупиковый путь. Актёры должны сами становится в очередь за ролями в кино, потому что это реклама. А они у вас толпятся потому что это деньги. И давайте, увеличивайте количество снимаемых комедий. Как минимум в два раза. А то мрачнухи всякой про войну у нас полно, а вот отдохнуть людям негде. Привлекайте юмористов, интересных авторов, вроде того же Жванецкого. Он деньги любит и за хороший гонорар, будет писать по сценарию в месяц.
Глава 17
Лучшее, что могут сделать для вас родители — научить плавать, и не боятся воды. Остальное — ваша жизнь.
Контроллер заряда литий-ионовых аккумуляторов получился громоздким. Примерно сантиметр на сантиметр размером. Да и сами аккумуляторы были далеки от технического совершенства, но они были втрое более ёмкими чем свинцовые, и для подводной лодки это имело принципиальное значение. Лодка 887 проекта которую начали проектировать существенно раньше, впитала в себя все наработки по снижению шумности, включая специальное покрытие корпуса, виброгасящие прокладки везде где только можно, сверхтихоходный двигатель, водомётный движитель и прочее. Лодка не предназначалась для атомной войны, а исключительно для создания головной боли кораблям НАТО. Тихая, скрытная, с огромным запасом подводного хода, и боезапасом из крылатых ракет, и торпед.
Виктор присутствовал на церемонии закладки корпуса подлодки, не как представитель исполнительной власти, а как глава «Института общих проблем» который числился в разработчиках двигателей постоянного тока повышенной мощности на редкоземельных магнитах и аккумуляторов. В принципе событие не так чтобы очень заметное, но головная лодка серии, обещала стать действительно прорывом, и на её закладку приехали проектировщики всех участвовавших КБ. А Виктор просто заехал «на огонёк» заодно пообщавшись с другими проектировщиками советского подводного флота. Уже очень многое было сделано. Полностью убрали из вооружения подлодок парогазовые торпеды, а чтобы не списывать дорогостоящее оружие, сделали БТУ — Береговую торпедную установку, для защиты портовых сооружений, и береговой обороны. Были пересмотрены десятки регламентов, и списаны на разделку лодки, не удовлетворяющие требованиям безопасности. Просто шумные лодки старых серий, переведены в статус «Охраны водного района», или выставлены на продажу, для стран-союзниц.
Таким образом на берегу уже скопилось приличное количество моряков, но на стапелях уже строились три десантно-штабных корабля серии Богатырь, с возможностью посадить самолёт короткого взлёта-посадки, а основу авиагруппы составляли Ми-6, Ми-8 в десантно-штурмовом варианте, и чистый штурмовик Ми-24. Особенно впечатляющим получился Ми-6 который мог поднять около десяти тонн, и в ударном варианте брал на внешнюю подвеску две противокорабельные крылатые ракеты П-500 «Базальт» с аппаратурой наведения, что создавало угрозу даже для авианосной ударной группы. Сами корабли строились уже с унифицированными ракетными шахтами, которые могли принять ракеты разных типов и назначений в пусковых контейнерах, а всё сложное оборудование могло быть заменено силами экипажа при наличии крана и запасных модулей. В качестве ПВО закладывалась С-300 и ракеты меньшего радиуса поражения.
Но что самое главное, условия жизни экипажа предполагались вполне приличные. Даже у матросов кубрики были на два человека с объединением в блоки, и в каждом таком блоке была своя душевая, гальюн, и пара рукомойников. Офицеры жили в однокомнатных каютах, и не узких пеналах, а нормальных комнатах, с холодильником, телевизором, и душевой, а высший состав имел каюты повышенной комфортности. Плюс сауны, спортзал, кинозал, и другие места общего досуга за которые кораблестроители прозвали серию Богатырь — санаторием, а среди моряков уже началась серьёзная борьба за право служить на корабле.
Но это Николаева уже не касалось. Все внедрённые темы отслеживал специальный человек, и в любой день он мог дать развёрнутый ответ, что и как происходит, с системой оптического обнаружения целей, или с беспилотниками. Но в целом хватало и других задач. Например, с возвращением в школы предмета «логика», объединением в один предмет зоологии, биологии и ботаники и включения в программу предмета Основы безопасности жизни, с преподаванием предмета ветеранами, отставниками МВД, и другими повидавшими людьми.
Министерство высшего и среднего образования, упиралось всеми ногами, но проект об изменениях в школьной программе был принят сессией Верховного Совета, и обсуждению больше не подлежал, а доводился только к исполнению.
Вообще у Виктора была одна из целей, сделать образование практическим, то есть нужным и обучающим вещам которые пригодятся в жизни. Например, вместо бессмысленной и беспощадной химии, существующей аж в двух вариантах — органической и неорганической, просто предмет общая химия, с включением большого раздела «бытовая химия». Или, например, вместо идиотских, совершенно показушных по сути уроков труда, где школьники собирали табуретки, преподаватель показал бы как устроены простейшие электроприборы и сантехника, как их нужно чинить, а в каких случаях не нужно лезть, позвав специалиста. Потому что делать табуретки у человека, живущего в городе, скорее всего не придётся, а вот чинить розетку, или устранять течь в трубах — регулярно.
А пока Минобраз задорно месился в своих кулуарах относительно школьной программы, заводы начинали массовый выпуск полимеров, из которых делали буквально всё. От труб большого диаметра для канализационных коллекторов, до труб водоснабжения. Они не требовали сварочных работ, имели срок службы в десять раз больший, и свободно перерабатывались для повторного использования. А ещё сотни наименований продукции. Игрушки, декоративные материалы, мебельное покрытие, и так до бесконечности. Кроме того, энергоёмкость выпуска килограмма пластмассы, и изготовления из него изделий, была в десять раз меньше, чем у изделий из металла. И только за счёт этой экономии удалось поднять общую эффективность производства на пару процентов. Вроде немного, но в масштабах страны, незабюджетированные и незапланированные деньги сразу позволили начать выкуп облигаций государственного займа раньше срока, что еще добавило оборотов рынку. В целом же, дополнительные доходы бюджета, уже составили больше пятидесяти миллиардов рублей, которыми Минфин срочно закрывал старые дыры. Поднимал зарплату бюджетникам, гасил задолженности по зарплате, что в целом оздоровляло экономику. И что очень важно, никто уже не стремился скирдовать доллары или фунты. Да, их держали как операционный резерв, но средства вкладывали в основном в закупку оборудования.
Сначала обеспечили машиностроение, а когда острота проблемы снизилась до фонового уровня, то стали вкладывать в производство товаров народного потребления, развивая прежде всего средние заводы, с численностью работников до пятисот человек. И это тоже сказалось на эффективности, потому что на большом предприятии за выпуском конечных изделий проще спрятать бесхозяйственность и воровство, а на среднем, шансов что-то утаить намного меньше.
Ну и постепенное внедрение ОГАС, которая в этом варианте была чуть скромнее по задачам, но куда больше по охвату. На предприятиях любой формы собственности, ставили небольшую персональную ЭВМ, с подключением к телефонной сети, куда бухгалтер, или выделенный работник регулярно заносил всю информацию о предприятии. Количество работающих, фонд заработной платы, финансовые показатели, потребление энергии и выполнение плана. Раз в неделю, персоналка по телефону соединялась с хабом, и передавала всю информацию, а узловые хабы, раз в две недели отправляли её выше. И так пока раз в месяц, главный вычислитель МинЭВМ, не получал данные по производству в РСФСР. Всю картину нельзя было назвать полной, потому как обеспечение персоналками было в самом разгаре, но все предприятия с численностью выше тысячи человек уже подключены, что создавало невиданные ранее возможности по управлению производством, и контролю узловых секторов экономики.
ОГАС-2 реализовывался неторопливо, в плановом режиме чем очень огорчал Глушкова, который хотел всё и сейчас, но финансы выделяемые на эти цели, очень чётко определяли, сколько, куда и в какие сроки. Хотя жаловаться товарищу Глушкову было зазорно, потому что работники Минфина получив как-то развёрнутую отчётность по крупным предприятиям союза, мгновенно сообразили, что и к чему, и финансирование увеличилось вдвое.
Для того, чтобы главный гений цифровизации народного хозяйства не скучал, Виктор сначала подбросил ему идею специализированных микросхем. Не универсальных ключей, усилителей, и так далее, а крошечной детальке для выполнения узкого спектра задач. Например, по управлению плоскостями зенитных ракет, и распознаванию цели. Специалисты НИИ Микромаш, сумели сделать схемы настолько миниатюрными, что вес аппаратного отсека снизился до килограмма, включая защитную капсулу. Соответственно выросли характеристики ракеты — дальность, точность, и вероятность поражения цели. И получалось что простой заменой электронного узла можно существенно поднять качество оружия.
«Ага», сказали военные и потянулись за деньгами. «Ой», воскликнули люди из Минфина, и спрятались под крыло Косыгина. «Вам не стыдно, товарищи!» — произнёс председатель правительства, извлекая министра и тыкая пальцем в графу «экономия средств».
В общем всё решилось, но как всегда за счёт тонкого душевного здоровья финансовых воротил. Но им дай волю, и вся страна сидела бы на куче из денег, разъезжая по убитым дорогам, и зарплатой у учителей и врачей ниже чем у разнорабочего на стройке.
И свеженазначенный министр финансов вполне чутко отреагировал на пожелания к его работе, перестроив так, чтобы иметь существенный запас средств на всякий случай, и не допуская сверхнормативных запасов кроме золота. Его, артели добывали в три смены, поднимая старые участки и даже те, что оказались брошены из-за сложности доставки. Но теперь можно было арендовать грузовой вертолёт, и он за несколько рейсов доставлял части драги, которую затем собирали на месте. Было построено пятнадцать вертолётов В-12 для освоения Сибири, Дальнего Востока и районов Крайнего Севера, где эти машины были незаменимы. Кроме того, КБ Африкантова работало над проектом сверхкомпактного атомного реактора, смонтированного в контейнере, который смог бы поднять В-12, для установки в местах производственной деятельности или жилья. Но это вопрос будущего, а пока у вахтовиков и старателей был как минимум телефон, телевизор, показывавший три канала, и спутниковое радио, транслировавшее Маяк, Первый канал, и несколько технических радиослужб, например, радио «Погода». И это всё сильно облегчало или вовсе спасало жизни людей, так как можно было запросить помощи врача, или бригады Внутренних войск, которые быстро наводили в округе порядок. Также просто решался вопрос с вывозом золота. Инкассаторы принимали его раз в месяц по весу и содержанию прямо на месте, и вывозили в город в госбанк, даже не выдавая старателям никакого документа, а записывая данные паспорта человека, по которым он в любом отделении получал заработанные деньги. А браконьеров ловили, и отправляли строить Байкало-Амурскую железную дорогу, где постоянно требовались люди.
Убрав лихих людишек из золотодобычи и морского промысла, страна получила как минимум постоянный рост золотого запаса и рыбу в магазинах. Да, она часто стоила не дешевле мяса, но такова специфика рыбной добычи.
Одним из плюсов советской системы, был в том, в чём заключался и её минус. Всё менялось очень медленно и неторопливо. Можно было один раз всё наладить, и механизм работал десятилетия без внешнего вмешательства. Но с другой стороны, нужные изменения приходилось осуществлять, преодолевая огромную инерцию управленцев, производственников, и даже рабочих. Будет оно там лучше или нет, ещё вопрос. А нам и сейчас хорошо. Кроме того, все изменения Виктора предполагали, что работы станет больше, и она будет сложнее. А средний человек готов получать меньше, если ему вообще не нужно будет работать. Люди, которые трудились, стараясь заработать как можно больше, были исчезающим меньшинством, и погоды не делали.
Для реализации многих проектов в ход шли всякие уловки. Премии, собрания коллектива и семей рабочих, нудная разъяснительная работа, и порой жёсткие меры вразумления, когда агитаторы за прежнюю жизнь отправлялись общаться с белыми медведями.
Но это были технические сложности. Страна сама сломала систему партноменклатуры и торговой мафии, а всё остальное было уже пустяком. Но пару раз, когда дело не шло, Виктор таки собирал в городском театре рабочих, и рассказывал почему у них в городе всё так плохо, и нет даже детских площадок. А откуда они возьмутся если единственное предприятие города — планово-убыточная сноповязальная фабрика, существующая только потому, что про неё забыли.
Как-то раз, когда команда Николаева доложила о трудностях с перепрофилированием механического завода в одном маленьком русском городке, он приехал сам, и вечером, собрав в городском доме культуры рабочих завода, объяснил, что для того, чтобы город нормально жил, в нём должно быть предприятие, которое нужно стране. А гвозди из дрянного железа выпускаемые на прессах двадцатых годов, в СССР не требуются.
— Да нахрен нам ваше перепрофилирование! — Крикнули из зала. — Как работали, так и будем работать.
— Это мнение всех заводчан? — Виктор обвёл взглядом зал. — Ну, что-ж. Значит так тому и быть. Завод будет передан в собственность его работников и перерегистрирован как кооператив принадлежащий всем рабочим и служащим. Мы будем поддерживать работу городских медицинских учреждений, детских садов и школ, плюс всей социальной инфраструктуры, включая поставки продуктов в магазины. Но, если вдруг заводу понадобится электричество, вода или тепло, то он всё это покупает из своей прибыли. Металл тоже будете закупать где хотите. Ну и сбыт продукции. Продавайте где хотите, за сколько хотите. Ваш завод, вам и решать. Так вы объявили комиссии по реконструкции завода? Ну в качестве доброй воли, я могу дать команду чтобы пару месяцев облэнерго, отпускало вам электричество в долг. Но это всё. — Виктор развёл руками, и сошёл с трибуны.
— Как, э… председатель горсовета, сидевший за длинным столом, который поставили на сцене, встал и с удивлением повернулся в сторону Николаева. — Вы… уже…
— А вы думали я вас уговаривать буду? — Виктор говорил негромко, но микрофоны его «слышали», и голос разносился по всему залу. — Рабочие Донбасса пашут на глубине в километр добывая уголь, крестьяне вообще не знают, что такое отдых, школьный учитель с утра до четырёх в школе, потом часа полтора заполняет всякие бумажки для обеспечения занятости чиновников из Минобраза, а после часов до восьми проверяет тетрадки. Врачи лечат людей, а после идут по адресам на вызовы… — Виктор оглянулся, и найдя взглядом милицейскую фуражку подозвал капитана в слегка мятом кителе. — Как вас зовут?
Поделиться книгой: