Помоги проекту - поделись книгой:
– Он вас ждет. Волга, номер семьдесят – ноль три. На той стороне улицы. Справа, во двор.
Я кивнул. Когда Беленко отошел, поймал глазами взгляд Сереги, сделал знак, понятный афганцам. Он означал – прикрывай.
…
Киевские дворы…
Каждый город – знаменит чем-то своим. Москва – это Кремль и переулки, не улицы, а переулки. Ленинград – это, конечно, старый центр и Нева. Киев – это дворы.
Черные, один не похож на другой, неправильной формы, с киевскими котами, часто ниже на этаж, а то и на два, чем улица – Киев очень холмистый город. Весь центр Киева имеет либо старую, либо сталинскую застройку – и потому дворы тут очень своеобразные. В один из них я и шагнул – перед этим сняв с предохранителя Стечкин, и дослав патрон в патронник.
Волгу я заметил не сразу – она стояла так, что мусорные баки ее прикрывали. Я пошел к ней – но обогнул баки со стороны газона, а не по асфальту. Если в меня будут стрелять – я это дело им затрудню а если за баками кто-то прячется…
Но за баками никто не прятался, и выстрел тоже не прогремел. Волга стояла в темноте, черная, неподвижная, со спецантенной радиотелефона сзади. Я подошел, постучал в стекло. Щелкнул внутренний замок…
Внутри было тепло. Накурено.
– Добрый день, – сказал я
– Вы от кого?
– От генерала Герасимова. Может, зажжем свет? Прогуляемся?
– Не надо света. И гулять не надо. Так поговорим.
Человек, который меня вызвал – сидел сзади, а я – спереди, справа. За водительским местом – никого не было.
– Хорошо. Прошу прощения за «Комсомольскую», там были… непредвиденные обстоятельства…
– Это вы так считаете?
Голос был явно командным. Лет пятьдесят, звание не ниже полковника. Судя по антенне радиотелефона – генерал.
– Тогда мне придется предположить, что шпану подослали Вы. Чтобы меня проверить.
– Возможно. Киев, город маленький.
– Алексей Алексеевич сказал обратиться к вам. Мы расследуем убийство заместителя министра Щекуна.
– Дошло, наконец.
– Простите?
– Дошло, говорю. Да только поздно.
– Не понял.
– Что вы не поняли? Здесь уже другая страна, не СССР. Идет ползучий государственный переворот, наши коммунисты оказались намного умнее, чем ваши олухи из ГКЧП с танками. Если не можешь остановить движение – его надо возглавить. Они стакнулись с РУХом33 и теперь ведут Украину к полному отделению от Союза. Это всего лишь вопрос времени, все уже решено.
Я не поверил.
– То есть… как к отделению от Союза?
– А вот так. Хватит глупые вопросы задавать. Вы что думаете, здесь Россия? Ошибаетесь. Бандеровцы еще в пятидесятые годы приняли решение свернуть вооруженную боротьбу и сделать ставку на проникновение в органы власти. Львов уже полностью в их руках, там над горисполколмом сорвали красный флаг еще в девяностом, повесили жовто-блакытный. Сейчас они ведут работу в Киеве. Работают с офицерским составом КГБ, МВД, армии. Потихоньку отзывают своих с территории Союза. Председатель местного КГБ – полностью их человек, стойкие националистические убеждения. Командующий КОВО – скорее всего, тоже. Организована Национальная гвардия – фактически это отряды боевиков Верховного совета, там и националисты, и афганцы, кого только нет, и снабжаются они получше, чем милиция. Своя рука владыка, как говорится…
– Заместитель министра Щекун – тоже их человек?
– Нет, как раз нет. Он послал в Москву информацию о связях коммунистической партии Украины с националистическим подпольем и мафиозными структурами. Все то, что никогда не попадало в Москву через официальные сводки. Все то, что покрывалось годами. О том, что лагеря подготовки в Карпатах – действуют как минимум с восемьдесят девятого года, а после августа девяносто первого – они появились и под Киевом. О том, что в них преподают, в том числе действующие офицеры армии, МВД и КГБ. О том, что националисты развернули кампанию проникновения в молодежную среду, создают группы, занимающиеся вымогательством.
– Последнее. Я так понимаю – материал Щекуну дали блатные? Или деловые?
Смешок.
– Тебе сколько лет?
– Тридцать. С чем-то.
– Звание?
– Подполковник.
– Умный. Не по годам. Да, и деловым и братве не по душе оказалось, что нацики их поляну стали топтать, крыши ставить.
– То есть, Щекун был их человеком? – в лоб спросил я
– Кем был Щекун – это уже неважно. Важно то, что он был одним из немногих в министерстве, кто еще не лег под националистов. И вот теперь он мертв.
– Его дочь. У наркоманов что, бывает белая горячка?
Еще один смешок.
– Еще один плюс…
…
– Я одним из первых приехал на место. Ксения была невменяема, совершенно – то что-то орала, то бросалась на стены. Спиртным от нее разило наповал.
– Если наркоман выпьет много водки, что будет?
– Такое нередко происходит – наркоманы, чтобы легче переломаться, напиваются до бесчувствия, надеются обмануть ломку. Симптомы примерно те же самые.
– Что она употребляла?
– Героин.
– Вопрос, откуда она его брала, верно?
Действительно, такой вопрос возникал сразу. Рынок наркопотребления СССР был немалым – но он был специфическим. Ни героиновых, ни кокаиновых наркоманов – практически не было. На первом месте – шло потребление морфина, и морфинсодержащих препаратов – и кое-кто из врачей на этом становился очень богатым человеком. На втором месте шло потребление анаши. Анаша – это пыльца марихуаны, собирали ее весьма своеобразным образом – во время цветения раздевались догола, выскакивали на поле и бегали по нему, затем – аккуратно счищали пыльцу – получалась пыльца вместе с волосками и чешуйками кожи. Все это прессовалось и продавалось как анаша. На третьем месте была марихуана и опиаты, и то и другое – выращивалось в Южном Казахстане и Киргизии. В свое время – СССР занимал первое место в мире по культивации опиумного мака, его культивировали как раз в Киргизии и он шел на лекарства. Учета практически не было, до половины опия шло налево. Сейчас посадки сократили – и лекарств так много не надо стало, появились синтетические опиаты, и ситуация с преступностью вокруг опиума становилась совсем невеселой. Но нигде не было ни кокаина, ни героина. Кокаин – получается из листьев коки, которая растет только на американском континенте. Героин – для переработки опия в героин нужно сложное оборудование. С морфином все гораздо проще, его в аптеках, у врачей достают.
Впервые с героином я столкнулся в Кандагаре – его вырабатывали душманы и направляли в Европу, чтобы покрыть расходы на войну. Сами афганцы героин никогда не употребляли – у них прямо у дома росла отличнейшая конопля, лучшая в мире – набирай, суши и кури. Афганцы так же варили напиток из козьего молока с коноплей. Ходили слухи, что героин отправляют и в Союз в запаянных цинковых гробах – но никто никого за руку не поймал. А чтобы героин был здесь, в Киеве…
…
– Вы поставщика установили?
– Нет. Но наводку могу дать.
…
– Василий Шуляк, учится на юридическом. Четвертый курс. Снабжает всю Могилянку.
– Почему не берете?
– Его отец – руководитель секретариата Кравчука.
Ясно. Как становится ясно и то, зачем нас сюда дернули. Местные правоохранители – они здесь живут, у них дети ходят здесь в школу, они здесь получают квартиры, машины и все жизненные блага. И для того, чтобы на вконец охреневшее местное начальство все-таки была управа – и существуют союзные органы власти. И союзные правоохранительные органы – Генеральная прокуратура СССР, МВД СССР, КГБ СССР.
Только иногда – не срабатывает и это. Видимым симптомом тяжелой болезни всей системы – стало дело Гдляна – Иванова. Когда в деле появился сто тридцатитысячный обвиняемый, следователи поняли, что дальше – вся страна. Начавшееся в восемьдесят втором году с одного честного кладовщика в Подмосковье, который отказался подписывать фиктивный приемный акт на среднеазиатский хлопок, которого на самом деле не было – это дело привело к обвинению руководства целой республики, а нити коррупции – уходили далеко наверх, в московские высокие кабинеты. Это дело, начавшись как уголовное – стало политическим, потому что стало понятно – вся республика живет по каким-то другим, не имеющим ничего общего ни с социализмом, ни с Уголовным кодексом законам. А теперь – меня бросили сюда, пытаясь, видимо, инициировать второе дело Гдляна – Иванова – только по обвинению Украины. Вот только я не хочу иметь с этим ничего общего – даже если в конце светит значок народного депутата34.
– Ясно. Ксению Щекун вообще пытались допросить хоть как-то? В деле нет ни одного протокола допроса.
Вообще то это п…ц. Ну, хорошо, не допросили Щекун. Но как можно было не допросить водителя Щекуна? Коллег по работе его и работе матери? Возможно, Щекуны что-то рассказывали о проблемах с дочерью. Сокурсников Ксении? Возможно, у нее был жених. Вообще ничего не сделали, если бы простому районному прокурору принесли так оформленное дело об убийстве – он бы руки оторвал. А тут – ничего.
– А зачем? Отправили в психушку, оформили экспертизу, признали невменяемой.
– Как, по-вашему, она на самом деле невменяемая?
Мой контрагент по «слепым» переговорам – ничего не ответил
– Где она сейчас?
– В Днепропетровске.
Днепропетровская психушка – была известна на весь Советский Союз.
– Где похоронили Щекуна?
– В урне. Его кремировали.
Еще один звоночек – хотя их до черта уже. Теперь – эксгумацию не проведешь, повторные экспертизы не назначишь.
– А его жену? Как ее звали?
– Марину? Тоже кремировали.
– На основании чего?
– Приказ министра.
– Где пистолет, из которого совершено убийство? Вы сможете его достать?
– Попробую. Он должен быть еще в оружейке министерства. Но это займет время… я не могу светиться.
– Я сам попробую. Кто возил Щекуна?
– Фамилия Заяц. Он до сих пор работает.
– Он с кем-то был близок по работе? Друзья?
– Нет. Очень одинокий человек.
Возможно, так он и упустил дочь.
– У него были личные агенты?
– Да. Теперь это мои агенты.
Дальше спрашивать было бесполезно – ни один опер ничего не расскажет про своих агентов. Все под Богом ходим.
– Насколько можно доверять Беленко?
– То, что он не националист – точно. Но человек мутный. Я держу его только страхом – он немало чего из министерства на дачу утащил.
Ясно…
– Есть еще что-то?
– Да, вот…
Мне в руку попал пакетик. Там было что-то маленькое, твердое.
– Оттуда?
– Да, там подобрал. Надеюсь, пригодится. Здесь – экспертизу делать нельзя.
– Понимаю. Как я могу вас найти?
– Никак. По телефону тоже больше не звоните. Все прослушивается.
– Может, потребоваться помощь.
– Я сам вас найду. Впрочем… здесь в столовой гостиницы. Если я нужен – устройте скандал по поводу мяса.
– Тут его нет.
– Тогда по поводу его отсутствия…
Я кивнул. Говорить было больше нечего, я вышел из машины, аккуратно прикрыл дверь. Пошел в темноту.
Поделиться книгой: