Игра в бесконечность

– У меня нет в этом никакой необходимости. Это скучно и не интересно. Жить где-нибудь на острове, окруженным охраной и править миром. Всё это мрачно. Да и зачем, скажите мне?

– Как зачем? Вы же сами говорите, что нужно менять мир. Ну вот возьмите и поменяйте его.

– Это невозможно. Во-первых, правит миром только создатель. Все остальные, кто думает, что делает это, лишь пешки в его руках и играют в его игру. Во-вторых, я не желаю быть причастен к этому действу. Там, где начинается такая игра, победителей нет. Если Бог выбрал их на эту роль, то скорее всего, что это наказание, либо он приготовил для них суровое испытание, которое они заслуживают. Нельзя править миром, не согрешив при этом. Эти люди распоряжаются сотнями тысяч судеб так, как с карманными деньгами. Они тратят их направо и налево. Простите, но я не хочу быть причастным к этому. Да и, по сути, я знаю, чего я хочу. Если бы я хотел чего-то другого, поверьте мне, сделал бы это давным-давно.

– Я бы не упустил такой возможности. Был бы у меня такой дар.

– Возможно у Вас его и нет по той причине, что Вы сразу всё испортите.

– Не нужно так сразу думать обо мне плохо.

– Простите, если я задел Вас своим высказыванием, – Оскар затушил сигарету.

– Вы возомнили из себя того, кто с легкостью вешает ярлыки на всех подряд. Не зная ни меня, ни остальных.

– Мне не нужно знать Вас, мне достаточно поговорить с Вами и понять, кто передо мной.

– Вы нарываетесь на грубость, – Оскар покраснел.

– Давайте закроем эту тему. Я правда, не хотел Вас обидеть. Да и грубость Вашу я не воспринимаю всерьёз. Это мимолетный всплеск Вашего гнева. Он пройдет. Доедайте волован, а то он размякнет.

Старик вытер со лба испарину и забрал последний волован из тарелки: – Хотел спросить, как Ваши поиски в этой жизни? К чему они Вас привели. Как я понимаю, Вы до сих пор её не нашли? И уж простите, как её имя, а то как-то неудобно говорить о человеке, имя которого не знаешь.

– Когда впервые мы познакомились с ней, её имя было Апрелия. За многие жизни она сменила не одно имя, но я привык называть её по первому.

– Апрелия, – Какое интересное имя, Греческое?

– Латинское, означает – освещённая солнцем.

– Латинское, хорошо, надо запомнить. И как поиски, они успешны?

– Увы, но это не так. Пока что я не могу найти никаких следов. Так бывало и раньше. Думал, что в этом месте найду что-нибудь, но это оказалось не так.

– И что Вы будете делать?

– Продолжу поиски. Есть много мест, где она может быть.

– А раньше, Вы сказали, что такое случалось?

– Бывало, и не раз.

– Что делали, заканчивали с этим?

– Нет, что Вы. Я всегда ищу до самого конца. Не останавливаясь. Это увлекательно. Смена мест. Разные города и страны. Люди. Культура. Нет места на этой Земле, где бы я не бывал. На моих глазах вершится история.

– Наверное это действительно интересно. Как Вы считаете, опираясь на свой опыт, история переписывается?

Лука рассмеялся в голос: – А что Вам это даст, если я отвечу – да?

– Ну как что? Я буду знать, что народ в очередной раз надувают. Разве этого мало?

– Развитие человечества идет непрерывно и это нельзя скрыть или изменить. Если в Париже в 1889 году установили Эйфелеву башню, а до этого её там не было – это факт, который нельзя изменить. Все это касается и остального. Китайская цивилизация была, как и Римская империя. И это факт. Можно изменить только то, что было сказано или сделано кем-то, то, что не имеет материи. Слово, сказанное где-то, можно изменить, спустя время, так как к тому моменту не останется свидетелей. Меняют не историю, меняют даже не события, меняют суть сказанного и сделанного в угоду времени, в котором мы сейчас находимся. Но история при этом не меняется. Войны были, есть и будут, меняют только роли тех, кто их начинал. Человек стал образованнее, чем был триста лет назад, он стал жить дольше, благодаря медицине. Скорость жизни молниеносно увеличивается. И я не о её скоротечности, а о скорости действий. Раньше, чтобы добраться из Америки в Европу понадобился бы год, сейчас хватит и светового дня. Чтобы оповестить своих близких на другом конце света, достаточно позвонить, а когда-то это занимало месяцы. Разве это не история?

– Я спрашиваю именно про то, что нам рассказывают со всех приёмников.

– Вам рассказывают это люди, которым важно то, чтобы Вы кивали им в нужный момент. Это политика. И если они что-то и меняют, то только в части политики. Нельзя изменить то, что меняться не может. Вы не можете изменить тот факт, что Русские самые отважные люди на всей планете. Это достоверный факт. Это доказала история. А политики, решившие усомнится в этом, проверяли это на своей шкуре и посмотрите, что из этого вышло.

– Ну это же совсем другое.

– Да? Вы так считаете? Я же думаю иначе.

– Вы что, Русский?

– Мне доводилось быть русским. И я скажу, что это особая нация. Ни с какой не идущая в сравнение. Но это ничего не значит. Потому что я был и Французом, и Японцем. Важно не то, где ты родился, а то, что ты оставил после себя на этом месте.

– Куда дальше? – Старик вытер салфеткой уголки губ.

– Дальше…

– Вы не скажете?

– А Вам интересно?

– Ну раз уж мы говорим об этом, то думаю, что было бы правильным продолжить в том же духе.

– На север. К границе с Австрией.

– Почему именно туда?

– Не знаю, душа просится туда.

– А если и там ничего не найдете, тогда что?

– Еще выше. Хочется на север.

– Вы точно Русский, – Оскар немного разозлился.

– Дались Вам эти Русские.

– Да. Дались. Лезут везде со своими нравоучениями.

– Им совершенно на Вас наплевать. Они живут и не думают ни о Вас, ни о ком-то другом. У них своих забот хватает. Помимо того, что нужно жить и воспитывать детей, у них, в отличии от Вас, есть суровые зимы, которые надо перезимовать и самая большая площадь, которую нужно охранять от таких, как Вы.

– Тогда чего они везде суются?

– Лицом к лицу лица не разглядишь, – Лука отряхнул брюки от сигаретного пепла.

– Что?

– Вы не слышите, что Вам говорят. Никто никуда не суётся. Всё это лишь политические игры. Все люди, ну или их большинство, живут в надежде, что будет мир везде и во всем. Вы бывали в России?

– Нет, делать мне что ли нечего?

– Так купите билет и съездите туда. Уверен, что Вы поменяете своё мнение об этом народе.

– Непременно, – Съязвил старик.

К столу подошел бармен, убрал пустые тарелки и стаканы: – Мы закрываемся через десять минут, если вы закончили, то пожалуйста расплатитесь за стол.

– Конечно, конечно, – Ответил ему Лука и полез за бумажником.

Старик заволновался: – Лука, погодите, я добавлю, – И судорожно начал пересчитывать мелочь в кулаке.

– Не нужно, я рассчитаюсь, ведь это я сделал заказ.

– А я пригласил Вас за мой столик, – Старик не останавливался.

– Давайте поступим так, – Лука положил на стол пару банкнот, – Я оплачу счет, а Вы дадите ему на чай.

– Ну хорошо, пусть так, – Оскар немного успокоился.

Посетители рассчитались с барменом и вышли из кафе. На улице давно стемнело. Мужчины перешли через улицу и свернули на аллею, засаженную дубами, вдоль пешеходной дорожки. Кроны деревьев сходились друг с другом, образовывая лиственный тоннель.

Лука предложил старику присесть на одну из стоящих вдоль аллеи лавочек: – Давайте присядем вот тут, – Он указал на лавку.

– С удовольствием, – Поблагодарил Оскар, – А то после бурбона ноги совсем не слушаются.

– Да, Вам не стоило пить так много. А я, пожалуй, еще добавлю, если Вы, конечно, не возражаете, – Лука достал флягу и начал отвинчивать крышку.

– Да хоть упейтесь, я не против, – Старик смахнул газетой пыль с лавочки и примостился на ней. Рядом расположился Лука.

– Интересный был сегодня вечер, – Начал старик.

– И чем же?

– Всем. Жаль, что он заканчивается.

– Помилуйте, но о чём тут можно жалеть?

– О разговоре. Я раньше ни с кем так не говорил. Можно сказать, что это впервые в моей жизни.

– Ладно Вам причитать, – Лука отпил из фляги, – Просто Вы слегка пьяны, поэтому всё так воспринимаете – близко к сердцу.

– Нет, молодой человек, я воспринимаю это так, как воспринимаю. Я многое сегодня узнал, хотя и в половину того, что услышал, не верю. Но узнать то я узнал, разве не так?

– Вы правы, не спорю. А что это даст Вам в будущем? – Спросил Лука.

– Не знаю, я даже не знаю, сколько мне еще суждено прожить. Может я умру к вечеру следующего дня, а Вы меня спрашиваете, что мне это даст. Не знаю.

– Хорошо. Позвольте спросить Вас?

– Спрашивайте, я уже ничему не удивлюсь.

– Если бы Вы сейчас знали, что Вам осталось жить ровно месяц, что бы Вы сделали в своей жизни за это, отведенное Вам время?

– Вот так поворот. Всё-таки Вы знаете, когда настанет мой черёд?

– Нет, не знаю. Это просто вопрос. Что Вы будете делать, зная то, что Вам осталось жить месяц?

– Надо подумать. Наверное, я перед многими извинюсь.

– За что? – Уточнил Лука.

– За то, что был не всегда справедлив. Например, перед детьми, перед женой. Мне нужно достроить веранду, а то я не нахожу на это время. Я бы хотел написать что-то о себе, что-то типа мемуаров.

– Хорошо, может что-то еще? Что-то более глобальное?

– Да нет, ничего такого сверхъестественного. Что можно успеть за месяц?

– Думаю, что многое. Дело лишь в том, что нужно сделать.

– Ну не знаю. Есть у меня одна мечта, я никогда не нырял с аквалангом. Вот тут можно было бы попробовать.

– Скажите, Оскар, а что мешает Вам сделать всё это не зная того, что Вам остался месяц жизни?

– Как Вы лихо подвели. Всё мешает, домашние дела, работа, хоть она и опосредованная, но это работа, её надо выполнять.

– Никогда не нужно забывать о том, что есть еще и жизнь, которая идет параллельно от бытовых проблем и работы. Надо не забывать жить. Попробуйте сделать что-то из того, что Вы сейчас рассказали, уже завтра. Вы удивитесь, как всё начнет вокруг меняться.

– Я прислушаюсь к Вашему совету, Лука. А теперь скажите мне, что бы Вы сделали, если бы знали тоже самое?

– Я бы рассказал то, что сегодня рассказал Вам, мой друг.

– Странно.

– Что в этом странного? – Спросил Лука.

– Странно то, что Вы меня склоняли к поступкам, а тут просто рассказ.

– Это не просто рассказ. Это некий призыв, который, как мне кажется, должен изменить того, к кому он обращен.

– М-да, – Выдавил Лука, – Но Вы же и так знаете, когда у Вас это произойдет? Вы можете сказать мне, когда это случится и как?

– Конечно могу.

– И когда же? – Старик немного побледнел.

– Сегодня.