Так себе команда

Три двери находилось на этаже. Первая была похожа на картину. И впрямь, дверь была изображена на холсте и украшена позолоченной рамой. Над ней висела табличка: «отдел искусства». Вторая дверь была исписана цифрами. Ровными, аккуратными. Над ней было выведено: «отдел аналитики». Третья же дверь – железная, состояла из огромного количества проводов и шестерёнок. Над ней – экран: «отдел технологий».

– Ну, теперь тебе туда, – указал на дверь-картину мой спутник.

Он же повернул к двери с шестерёнками. Я колебался. Может, это опасно. Вдруг подвергну опасности родных или друзей? Но, с другой стороны, это мой шанс найти призвание, или, на крайний случай, я смогу спасти мир.

Рядом со мной отлетел от потолка громадный кусок штукатурки. Чуть не на голову!

Так, нужно идти. Я подошёл к изображению двери и вздохнул. Вопрос: «А как войти в картину?». Ну, наверное, как в обычную дверь. Я взялся за часть холста, на которой была ручка. Это странно, но мне удалось ухватиться за неё. По ощущениям, обычная ручка. Поворот, дверь распахнулась.

Огромный полукруглый зал. Над потолком летали чайки, только не обычные, а гипсовые. Полукругом висела фреска с картой Петербурга. На ней можно было разглядеть маленький Казанский собор, Неву, Невский проспект. Золотые буквы отображали названия улиц. Маленькие красные нити плавно плыли от Эрмитажа к Политехническому институту и обратно. Рядом, на огромных часах, виднелись солнце, облака, деревья. С них падали листья. Часы показывали не только время, но и погоду, день, месяц, заход солнца. В зале стояло множество столов с разными бумагами, картами, и даже манифестами. Столы были дубовые, лакированные. От стола к столу тянулись золотые линии. Когда одна из них достигла стола, тут же на нем появился отчёт «О защите здания под кодовым номером 13991». За столами сидели мраморные статуи, по виду, похожие на людей, только без лиц. Вместо них были лишь подобия глаз. Наверняка, чтобы читать отчёты. По центру стоял глобус. Большой, массивный. На нем мелькали искры разных цветов. Самые яркие – над крупными городами: Нью-Йорком, Гонконгом, Токио, Москвой, Парижем, Лондоном. По шару были раскиданы синие огни. Один из них – над Петербургом. На Северном Ледовитом океане выведена надпись: «друзьям из Петербурга от друзей из Берлина». По глобусу плавали маленькие кораблики, ездили поезда, летали самолёты. Все они – модели настоящих, только совсем маленькие. Невероятно! Стены были выкрашены в тёмно-синий цвет. На нем мелькали маленькие звёзды. Освещением служила огромная хрустальная люстра со свечами.

– Лампы мы не используем из принципа! – послышалось сзади.

Я обернулся. За мной висел портрет Ивана Айвазовского. Он не только украшала стену, но и жил на ней.

– Добро пожаловать в отдел искусства Организации Контроля Реальности, как-там-тебя, – сказал он.

– С-с-спасибо

Конечно, не мне критиковать этот портрет, но всем изветсно, что картины, обычно, не говорят, а этот экземпляр точно выделялся среди «нормальных».

– Да не бойся ты, не укушу, а если б захотел, всё равно не смог, я же картина.

Я заорал. Хватит с меня этого сумасшествия. Довольно.

– Да кто там орёт?!

– Безобразие!

– Спокойно жить тут не дают!!!

В один голос возмущалась вся стена. Все портреты критиковали мой вопль.

– Да что ж ты кричишь как ненормальный? – проговорил Айвазовский, – ну да, картина говорящая, что ж такого? Ходишь же с телефоном своим и не орёшь на него!

– Простите, пожалуйста, – оторопел я.

Ко мне подошло два человека.

– Знакомься, Андрей и Виктор. Андрей – директор нашего отдела, Витёк – его заместитель, – сказал портрет.

– Здравствуй, Илья, – сказал Андрей.

– Здрасте, – последовал ответ.

– Тебя избрал Совет художников, теперь ты слуга искусства.

Так. Во-первых, я не собирался быть слугой. Во-вторых, какой ещё совет?

– Сейчас всё объясним, и про совет, и про всё, – сказал Виктор.

Андрей и Виктор пошли к самому большому столу, который стоял в середине. На столе лежало досье на моё имя. Да, не стоило иметь так много аккаунтов в интернете…

– Мы давно наблюдаем за тобой и другими потенциальными художниками, скульптурами, музыкантами и так далее… Потом Совет выбирает наиболее подходящих и устраивает испытание. Его суть – борьба со страхом.

– Ты же победил свой страх? – сказал Андрей.

– Это тот зомби, который хотел съесть меня?

– Да, но с ним Виктор немного перестарался. Он бы не съел тебя, но покалечить мог.

– А, теперь ясно.

Я посмотрел на Виктора. Низенький, в круглых очках и чёрном пиджаке. Он мне не понравился. Не потому, что чуть не убил, а на подсознании, интуитивно.

– И ты поборол страх, изобразив путь к спасению?

– Не-е-е, не-е-е, не-е-е. Нет. Мне помогла банка кислоты, которая по счастливой случайности оказалась в парадной.

– Ах вот как? А как ты думаешь, как она туда попала?

И вправду, кому пришло в голову выкидывать кислоту? Причём целую банку. И вообще, кто держит дома кислоту, да ещё и в железной банке?

– Вот именно, ты сам её материализовал. Сам того не подозревая, ты её изобразил в воображении, и эта картинка появилась в реальности. Правда, мы рассчитывали, что ты придумаешь что-нибудь более поэтичное.

– Но ведь банка была там до инцидента. Как так, если я её должен был придумать во время схватки?

– Хм, это значит, у тебя невероятная интуиция. Так вот. Мысли обычно не хватает, поэтому мы используем искусство. Кто как может. У каждого свой стиль, своя фишка. К примеру, у меня получаются хорошие скульптуры, а у Виктора – невероятное оригами.

Я смотрел на Андрея. Высокий, с седыми волосами, в гавайской рубашке и шортах. Ему я почему-то верил.

– Так-с, Илья, мы должны проверить, какой стиль будет у тебя и выдать инструменты, – сказал директор.

– А чего, тут работают только скульптуры, картины, да Вы с Витей?

– Нет, остальные на разведке, на конференциях, много где, – встрял Виктор в разговор.

– Кстати, а как вы меня будете проверять?

– О, это преинтереснейшее задание. Ты в понедельник, после школы попадёшь в небольшую передрягу. Не волнуйся, в этот раз Витя не будет тебя мучить.

– Ой, да ладно, извинился уже! – воскликнул Виктор.

– Только одно НО, друзьям и родным лучше об этом не знать.

Андрей был в этот момент очень серьёзен.

– Хорошо, молчать буду, как могила, – сказал я ему.

– Вот и договорились, – рассмеялся Андрей.

Очнулся уже по дороге домой. Всё воскресенье я думал надо всем, что со мной случилось за неделю. В понедельник нужно было быть готовым. Никто не горел бы желанием попасться какому-нибудь монстру. Но раз согласился, так согласился.

Андрей сказал, что мысли могут быть материальны, нужно лишь правильно их изложить. Я напрягся. Банка газировки. Холодная, шипучая. Не выходит. Другой вариант – логику напрочь. Долой расчёты, концентрацию. Быть собой. Я схватил огрызок черновика и яростно стал вычерчивать банку. Простым карандашом. Получилось ужасно. Но всё же получилось. Поставил свою банку на подставку для учебников и представил, что банка реальна. Секунда. Ещё одна. Минута. Если б рядом проходил кто-нибудь, подумал, что я псих.

– Ай, да ну всё это, – воскликнул я и схватил рисунок, стал его комкать.

Тут вдруг оказалось, что лист пуст, а на столе стояла банка газировки. Правда серая. Я открыл её и начал пить. Вкус такой же, как и у магазинной, только цвет – серый, и пахнет немного графитом. Ничего, сейчас ещё раз попробуем. И вот передо мной уже красная банка колы. Только сама кола тоже красная. Непорядок.

И вот стол завален алюминием. Наконец, я нашёл идеальный баланс. Только вот газировку пришлось рисовать открытой, а то сама банка была, а колы – нет. Только как объяснить, откуда груда банок. Неужто украл? Не вопрос! Нарисовал банку с кислотой. Кислоту я рисовать не умел, поэтому получилась она не «кислотной». Но алюминий съела. А куда её деть? Попробовал стереть её ластиком. Получилось!

Теперь, обладая таким даром, мне было доступно всё! Но в пределах того, что умел рисовать. Это плохо, потому что я умел рисовать как дилетант, а не профессионал. Не знаю, чем это могло обернуться.

Ладно, будь что будет. На всякий случай я положил в школьный рюкзак пенал карандашей и блокнот. На часах полночь, пора бы на боковую.

глава 4

Ночью мне не спалось. Всё никак не мог не думать о Совете и обо всём остальном. Тогда я решил поискать в интернете эту ОКР. Бинго! Оказалось, у них есть собственный сайт. Да, и как же никто про них до этого мне не рассказывал. Так, основные цели… Контроль реального мира, предотвращение катастроф. Интересно. Главные отделы. Лувр, Эрмитаж, ассамблея ООН, Оксфордский институт. Отделы Санкт-Петербурга. Политехнический институт, Эрмитаж, Дом книги и другие. А вот и наш! История организации. Создание, распространение, Большой раскол. А это что? «Из-за разногласий организация расположилась на три подразделения: искусство, аналитика и техника» – гласила статья.

– Мы ненавидим этих техников, а они – нас, – донеслось с полки над кроватью.

Из темноты на меня, с картины Лахта центра, которую, кстати, рисовал я сам, смотрел Иван Айвазовский.

– А Вы как тут оказались?

– Ну, я же картина необычная. Меня нарисовали специально, чтобы служить Совету. К тому же мне нравятся морские пейзажи.

– Ясно… А почему вы их ненавидите, ну, в смысле, техников?

– А чего их любить? Вот, к примеру, когда в последний раз ты писал автопортрет?

– Вообще-то никогда…

– Вот именно, а когда на телефон фотографировался?

Я подумал. Значит, технологии отобрали насущный хлеб у искусства.

– А как вы относитесь к аналитикам?

– К этим горе-математикам? Бесят своим порядком.

Иван постоял немного, посмотрел на закат на картине и ушёл.

Я лёг спать. Кошмар. Мы со Степаном и Даней шли по деревне. Вдруг по небу полетела шаровая молния. Потом вспышка молнии, и на месте старого деревянного дома из-под земли вынырнул огромный сиреневый червь, размером в этажей двадцать. Но мы не запаниковали, а отступили. Бегом. Потом решили сражаться. Нужен был план. Степан рассчитал вероятность успеха, Даня смастерил из подручных материалов огромный арбалет. Мне же предстояло нарисовать маскировочную сеть, чтобы Даню и Стёпу не заметили.

Я проснулся. До звонка будильника пятнадцать минут. Пора вставать.

В школе, на перемене, всем классом играли в новый шутер. Вышел он неделю назад, но уже завоевал признание.

Артём (тоже мой одноклассник), Стёпа и Даня вместе сражались с террористами на роскошной яхте.

Урок биологии. Движущие силы эволюции. Интересно, но не настолько, чтобы слушать внимательно. Перед литературой Артём повторял стих. Он должен был его рассказать на уроке.

Артём – тоже мой друг. Мы познакомились ещё давно. Учились в начальной школе.

После уроков я уже собирался выходить из школы, как меня догнал Даня.

– Чего убежал? – крикнул он мне, прибегая по гардеробу.

– А, дела у меня.

– Давай, может вместе пойдём, мне как раз по пути.

– Не думаю

– Да ладно, вместе ж веселей.

Его было не переубедить.

– К тому же Стефан сейчас подтянется, – продолжал Даня.

– Окей, окей, пошли вместе.

Стёпа подошёл, и мы все вместе отправились в путь.

– О! Давайте сократим дорогу? предложил Даня.

– Да куда уж короче!

– Не боись, я нашёл лазейку, закачаешься!

И мы свернули. Прошло полчаса. Мы кружили по неизвестным дворам, переулкам, улицам.

– Класс! – проговорил Стёпа.

– Сейчас, сейчас, дойдём, – ответил Даня.

И вот мы и впрямь вышли на большую дорогу. Прошло ещё полчаса, а дорога всё не кончалась.

– Так, а кто-нибудь в курсе, сколько времени? – пришло мне в голову.

– По моим часам, три часа, пятнадцать минут, – пробормотал Стёпа.

– Так мы же здесь уж час ходим.

Даня схватился за свой телефон.

– Чёрт, разрядился!